Враг на миллиард долларов (ЛП) - Хейл Оливия

— Застенчивость и соблазнительность несовместимы.

Его дыхание у моего уха, голос — как темная ласка.

— В тебе они сочетаются идеально. Помнишь наш первый секс?

О боже. Я киваю, чувствуя, как соски твердеют под тканью платья.

— Да.

— Расскажи, что я сделал.

— Ты заставил меня показать, как ласкаю себя перед зеркалом, — я упираюсь лбом в его плечо, закрывая глаза от борющихся волн желания и смущения. — Чтобы мог это повторить.

— Верно, — его губы касаются края моего уха. — А потом...?

— Потом сделал то же самое, но языком, — вдох. — Я кончила.

— Да, кончила, и еще как.

— А потом ты... — я замолкаю, сглатывая при воспоминании о том, как он вошел в меня, о стоне от первого ощущения. Пульс тревожно учащается. — Коул, давай уедем отсюда.

Он сжимает мою руку почти до боли.

— Думал, ты никогда не попросишь, — он ведет меня обратно через толпу людей. Шагает широко, но я не отстаю, торопливо семеня рядом с ним. Никто нас не останавливает — до самого последнего момента. Эдвин Тейлор улыбается и протягивает нам обоим свою визитку. — Если когда-нибудь захотите обсудить новинки, — говорит он.

Обратный путь до квартиры проходит почти в тишине, но рука Коула в моей, большой палец описывает маленькие круги на тыльной стороне ладони. От простого прикосновения по коже пробегают электрические разряды. Когда мы стали парой, держащейся за руки? Когда вообще стали парой?

Машина плавно останавливается у моего дома.

— Спасибо, Чарльз, — говорит Коул. — Подъедь утром, пожалуйста.

— Разумеется, сэр.

Его руки обхватывают меня, как только оказываемся на тротуаре. Я посмеиваюсь, увлекая Коула к входной двери.

— Завтра утром, да?

— Я остаюсь на ночь, — он тянется через мою голову и одним сильным толчком открывает дверь. — Рассказ о первом разе меня не на шутку завел.

Я тяжело дышу, когда отпираю дверь в квартиру. Позади меня Коул запирает ее, и через секунду слышится звук брошенного на пол пиджака.

Я расстегиваю молнию.

— Помнишь кружевное белье, которое я надела?

— О да, черт возьми, — его руки уже здесь, тянут, и мое платье падает к ногам. — Я думал об этом весь вечер, как ты и хотела.

Его дыхание прерывистое у моей щеки, пока расстегиваю рубашку.

— Помнишь, как ты трахнул меня у стены в отеле?

Коул не отвечает. Вместо этого подхватывает меня, вынудив обхватить ногами за талию.

— Да.

Я словно парю в воздухе, а затем он осторожно опускает меня на кровать. Коул отступает и стягивает рубашку. Я никогда не устану от этого зрелища — загорелой кожи, дорожки волос, глубокой линии внизу живота. Продолжай плавать, думаю я. Что бы ты ни делал, это работает.

Я тяну за одну из кружевных чашечек бюстгальтера, дразня сосок пальцами. Глаза Коула впиваются в мою грудь. Это придает сил — осознание того, какой эффект я на него оказываю.

— Ты невероятная, — шепчет он.

Я улыбаюсь.

— А ты слишком далеко. Иди сюда.

Коул подчиняется, скользя на меня сверху. Я ожидала, что все будет быстро. Жестко. Возможно, у стены, как и упоминала. Но Коул делает все наоборот.

Он целует меня до беспамятства, придавив своим телом, язык движется медленно и глубоко. Рука скользит от бедра к ногам, дразня меня через ткань трусиков.

— Такая мокрая, — шепчет он, спускаясь губами к моему соску. — Ты хоть знаешь, как льстит, что всегда хочешь меня? — я хочу ответить, но тут он прикусывает кожу, и слова превращаются в стоны. — Как само воплощение мужественности, — продолжает он тихо. — Ты как-то в шутку назвала меня так. Но когда ты такая мокрая, черт возьми, именно так я себя и чувствую.

Я двигаю бедрами навстречу его руке, запуская пальцы в шелковистые волосы.

— Это не шутка, — выдыхаю я. — Я хочу тебя.

— Я тебя тоже.

— Внутри.

Он прижимается головой к моему бедру, дыхание ощущается как теплый порыв на коже.

— Твою мать, Скай. Дай сначала довести тебя до оргазма.

— Нет. Я хочу, чтобы мы кончили вместе, — я хватаю его за плечи и тяну к себе, и Коул поддается, наши губы снова встречаются. Я могла бы лежать так вечно — под ним, вдавленная в матрас, окутанная поцелуями. Коул превращает это в искусство, в нечто, что нужно ценить, проживать и смаковать. Но тут его член дергается, и желание снова лишает меня чувств.

— Скай... — шепчет он мне в кожу, стягивая белье, глаза и руки замирают на каждом сантиметре плоти, который он открывает. И когда наконец устраивается между моих ног и входит, мы оба стонем от этого ощущения.

Я обхватываю его ногами.

— Да. Именно так.

Коул опускается на локти, полностью накрывая меня собой, толкаясь глубоко и медленно.

— Я бы трахал тебя вечно, если бы мог.

— Я бы позволила.

Движения размеренные, Коул задевает такие точки внутри меня, что закрываю глаза и просто держусь. Наша кожа быстро становится влажной в местах соприкосновения — а мы соприкасаемся везде.

— Ты чертовски хороша, — стонет он. Я провожу руками по его спине, слегка вонзая ногти, и с трудом пытаюсь подобрать слова. Рациональные мысли исчезают с каждым ударом его сердца о мое. Плоть к плоти, мужчина и женщина, моя грудь против его груди с жесткими волосками.

Коул меняет угол, попадая в самое нужное место, и — о!

— Да, — задыхаюсь я. — Вот так.

Улыбка Коула не ироничная, не кривая и не дразнящая. Она широкая от наслаждения. Он удваивает усилия, сохраняя угол и двигаясь уверенно и мощно. С каждым толчком давление внутри меня нарастает.

Оно захлестывает меня, достигает пика, и я крепко вцепляюсь в него. Все, что могу — это держаться.

Коул теряет контроль над собой в ту же секунду, что и я. Толчки становятся порывистыми, неглубокими, он утыкается головой мне в шею. Тело напрягается, и Коул стонет, когда рассыпается на части.

Наступает полная тишина. Я обнимаю его, думая о том, что тот мог бы так и уснуть, а я бы только поблагодарила.

Он делает движение, чтобы отстраниться, но я крепче сжимаю ноги вокруг него.

— Нет. Еще нет.

Коул тепло смеется мне в кожу.

— Какая властная.

— Иногда, — шепчу я.

— Никогда не останавливайся, — он приподнимается на локтях, чтобы поцеловать меня. — Боже...

Я целую его в ответ.

— Это все еще просто я.

— Смешно, — он садится, легко высвобождаясь из моих ног. — Я не был слишком груб?

— Нисколько.

— Хорошо, — рука скользит вниз, туда, где я особенно чувствительна, к явному свидетельству отсутствия презерватива. — Я предпочитаю так, — говорит он. — Возможно, это делает меня пещерным человеком.

Я смеюсь.

— Просто мужчиной, я думаю.

Он растягивается рядом со мной, лицо расслаблено, привычные линии решимости или иронии исчезли.

— Что ж, этот мужчина чувствует себя на вершине мира. Ты кончила.

Нет смысла отрицать это, и нет шансов скрыть. Это было довольно очевидно.

— Да. Собираешься злорадствовать?

Теплый смех Коула омывает мою кожу.

— Нет. Но хочу услышать, как ты об этом говоришь.

— Об оргазме?

— О твоей истории с ними. Ты говорила в отеле, что обычно не кончаешь с партнером.

О господи. Хочется зарыться лицом в подушку и спрятаться от того, что прошлая версия меня так легко все выболтала. В то время я не собиралась больше его видеть — и полностью сдалась на милость рук и рта.

Коул снова смеется, притягивая мое тело к своим твердым контурам.

— Не стесняйся. Больше не надо.

— Я и не стесняюсь. И к твоему сведению, в ту ночь в отеле ты просто вытрахал из меня все мозги. Я не могу нести ответственность за все, что тогда наговорила.

— Подними голову, — командует он, и я приподнимаюсь, чтобы тот мог просунуть мускулистую руку мне под шею. От него исходит жар, как от обогревателя. — Тебе правда было так хорошо?

— Да. А что? Тебе не было?

Коул хмыкает.

— Та ночь была невероятной, Скай. Но я достаточно тщеславен, чтобы нравилось слышать это от тебя.