Враг на миллиард долларов (ЛП) - Хейл Оливия

К нам подходит мужчина средних лет с протянутой рукой.

— Мистер Портер! Мы счастливы, что вы смогли прийти!

Коул крепко жмет мужчине руку.

— Очень приятно.

— Вы только что приехали?

— Да, только что, — Коул кивает в мою сторону. — Это мистер Эдвин Тейлор из исполнительного отдела «Брукс энд Кинг».

Он протягивает руку мне — мне!

— Скай Холланд, — говорю я, крепко пожимая его руку. — Я самый крупный клиент «Брукс энд Кинг».

Глаза мужчины вспыхивают восторгом, и он переводит взгляд с меня на Коула.

— Вот как?

— Возможно, преувеличение, но совсем небольшое, — сухо говорит Коул. — Она и страстный читатель, и писатель.

— Великолепно, — говорит Эдвин, улыбаясь. — Что ж, вы должны идеально вписаться. На том столе представлены все наши предстоящие новинки. Не стесняйтесь, осматривайтесь и общайтесь с гостями. Здесь присутствует большинство руководителей отделов. Спрашивайте что угодно, абсолютно что угодно.

Коул кивает, словно такое предложение — самая обычная вещь.

— Чудесно. Мы еще поговорим, я уверен.

— Надеюсь на это, — Эдвин снова улыбается мне. — Рад познакомиться, мисс Холланд.

Как только мы оказываемся вне пределов слышимости других гостей, я поворачиваюсь к Коулу, не в силах скрыть восторга.

— Глава исполнительного отдела?

Его губы подергиваются.

— Так и думал, что тебе понравится мероприятие.

— Мы увидим новинки раньше времени? До того, как их анонсируют? Это же просто безумие!

— Ага.

— И то, как он с тобой разговаривал... Тебя пригласили? Почему?

Коул пожижимает плечами, игнорируя взгляды, которые бросают на него несколько человек в зале. Я не могу понять, чем они восхищаются — его внешностью или властью.

— Меня приглашают на большинство мероприятий. Ты как-то спрашивала об этом, вообще-то.

— Я?

— Ты тогда бредила из-за лихорадки. Неудивительно, что не помнишь.

Я вкладываю ладонь в его руку.

— Наверное, даже хорошо, что не помню. Вряд ли это было единственное, что я тогда наговорила.

Коул наклоняется вперед и целует меня в висок. Это стало его фишкой, и, поддаваясь прикосновению, я совсем не возражаю.

— Ты была очаровательна.

— Пока не выставила тебя вон после.

— До этого момента — да. Пошли. Пора познакомить тебя со всеми пресловутыми главами отделов.

Рядом с Коулом весь мир, кажется, лежит у моих ног. Нас останавливают через каждые несколько шагов — доброжелатели, инвесторы, издатели, маркетологи и авторы. Я тщетно пытаюсь запомнить все имена. Коул кивает и слушает, но говорит редко, предоставляя мне вести большую часть разговоров. Я стараюсь изо всех сил, рассуждая о литературной индустрии, и все же... их глаза то и дело возвращаются к нему. Наверное, следят за выражением лица.

Лишь несколько человек стали исключением. Эдвин Тейлор снова подходит, чтобы узнать мое мнение о новинках — от этого разговора Коул вежливо устраняется. Глава отдела современной английской поэзии долго со мной беседует после того, как упоминаю, что работаю в книжном магазине, что приводит к еще одной увлекательной дискуссии о будущем печатных СМИ.

Я пью уже второй бокал шампанского, когда наконец снова замечаю Коула. Он окружен мужчинами в костюмах, стоящими полукругом, в центре которого Коул. С напитком в руке и улыбкой на губах он выглядит непринужденно. Словно получает удовольствие. Но я уже научилась отличать, когда эта улыбка искренняя, а когда — лишь очаровательный фасад.

Заметив, что я стою одна, он тут же извиняется и отходит.

— Слава богу, — шепчет он, скользя рукой по моей талии. — Никогда больше не оставляй меня одного.

— Это ты меня оставил, — замечаю я.

— И то верно, — он делает глоток виски. — Какая ошибка.

Я заглядываю ему в лицо.

— Выглядело как засада.

— О, это она и была.

Я оглядываюсь на людей вокруг: кто-то уже наблюдает за нами с интересом, кто-то ищет возможность подойти.

— Они очень хотели видеть тебя здесь, да?

— Как и всегда.

Я поправляю лацканы его пиджака, и в голову приходит тревожная мысль. Я понижаю голос, чтобы меня слышал только Коул.

— Они хотят, чтобы ты инвестировал?

Он кивает.

— Издательское дело сейчас переживает не лучшие времена. Вероятно, пригласили на этот прием каждого потенциального инвестора в штате.

— Деньги открывают двери, — шепчу я.

— Да, — сухо говорит он, — но они чертовски быстро закрываются, когда люди понимают, что ты не намерен расставаться со своими кровными.

Я кладу ладони ему на грудь.

— Спасибо тебе.

Он смотрит вниз, возможно, удивленный моей искренностью.

— Пожалуйста.

— Ты не хочешь здесь находиться. Я понимаю это, видя, как все перед тобой лебезят.

Его губы кривятся.

— Ну... мне все же нравится, когда некоторые люди передо мной лебезят.

— Ты невозможен.

— Да, — говорит он, — ты уже это говорила.

Еще одна мысль поражает меня.

— Те люди, которые были со мной милы. Как думаешь, они были искренни? Возьмем, к примеру, мистера Тейлора. Он был любезен со мной в надежде, что уговорю тебя инвестировать?

Коул вздыхает, и из глаз исчезает веселье. Значит, подозрения не так уж беспочвенны.

— Не могу с уверенностью сказать, — говорит он. — И, честно говоря, перестал пытаться это анализировать. С такими мыслями можно с ума сойти.

Осознание, к которому ему пришлось прийти. С тех пор как Коул стал тем, кого приглашают на подобные мероприятия, тем, кем пытаются манипулировать или кого принуждают. Представь, каково это — жить так, зная, что близкие люди могут тебя использовать. Это кажется глубоко печальным. Может быть, поэтому он дружит с Николасом Парком. Одному миллиардеру не нужен другой, по крайней мере в финансовом плане.

Я киваю в сторону веранды, где свет колышется на глади озера. Ночь теплая и прекрасная, а шампанское сладкое.

— Давай подышим воздухом.

— За нами последуют, — предупреждает он.

Я вкладываю ладонь в его и тащу за собой к самому краю веранды. Это уединенный уголок, где плющ и жасмин сплелись, обвивая стойку. В тусклом свете глаза Коула поблескивают.

— Здесь? Ты планируешь мной воспользоваться?

— Это не то место, куда приходят пообщаться, — говорю я. — Пусть только попробуют нам помешать.

— В тебе есть капля стервозности.

— Ты и так это знал.

Коул наклоняет голову, улыбка витает на его губах.

— Знал.

— Знаешь, что мне это напоминает? — я тянусь и чокаюсь своим бокалом шампанского о его виски, янтарная жидкость в котором едва покрывает дно. — Ту ночь, когда мы встретились.

— М-м. Бар «Наследие». Лучший отель, который я когда-либо строил.

Я придвигаюсь ближе.

— О чем ты на самом деле думал в ту ночь?

— Что ты великолепна. Я сказал, что наблюдаю за людьми, если помнишь, — он взбалтывает напиток в бокале, не сводя с меня глаз. — Но в основном наблюдал за тобой.

Я делаю глоток шампанского, прохладного для пересохшего горла.

— Ты бы подошел ко мне? Если бы тот придурок рядом не попытался подкатить?

Он придвигается ближе, закрывая меня телом от любых любопытных гостей, которые могли бы выйти следом.

— Да, — говорит он. — Обычно я не завожу знакомств в барах. Но в ту ночь... в конце концов, мне бы пришлось.

— А потом?

— Что я думал потом?

Я киваю, облизывая губы.

— Когда мы пошли в номер.

— В гостиничный номер, — мягко поправляет он. — Когда ты ушла в уборную, я созвонился с администрацией. Они дали ключ-карту.

Мои глаза расширяются.

— Ты это сделал?

— Да. И чтобы ответить на твой вопрос... ну, когда мы легли в постель, я подумал, что ты милая. Застенчивая, но решительно настроенная быть смелой.

Я опускаю взгляд.

— Я стремилась быть великолепной и соблазнительной.

— О, Скай, ты такой и была, — говорит он, и голос падает до шепота. — Чертовски неотразимой, это меня просто убивало.