Враг на миллиард долларов (ЛП) - Хейл Оливия
Скай уходит в начале второго. Ее волосы наполовину высохли и заплетены в косу на спине, щеки разрумянились от нагрузки. Она целует меня в коридоре. Поцелуй нежный, а ее руки обвиты вокруг моей шеи.
— Пока, — шепчет она.
— Пока, — шепчу я в ответ, наблюдая, как Скай отступает в лифт, и на ее губах играет улыбка, пока двери закрываются.
Когда она исчезает из виду, я прислоняюсь к стене и закрываю глаза.
Все это выходит из-под контроля, ускользает из рук гораздо быстрее, чем я предполагал. Опасное предложение вертелось на языке, и мне пришлось силой его подавить. Останься на ланч. Проведи день со мной.
Что бы мы делали? Читали книги? Смотрели телевизор? Пошли бы гулять?
Без обязательств, Портер. Она хотела без обязательств, и ты тоже. Скай все еще меня ненавидит и говорит об этом регулярно. Чувства не совсем взаимны, но я знаю, что у нас есть дедлайн. Единственная надежда на то, чтобы продолжать видеться с ней и заниматься лучшим сексом в жизни — это успех книжного магазина.
А это значит, что есть стимул работать против собственных деловых интересов.
— Твою же мать, — говорю я, прислонившись головой к стене. Мне тридцать четыре. У меня была своя доля отношений, и длинных, и коротких. Но каким-то образом Скай Холланд заставила задуматься о предательстве собственных амбиций — единственной вещи, которая всегда служила путеводной звездой в жизни.
И это, черт возьми, пугает.
16
Скай
— Вот, держи, — говорю я. — И спасибо. Твоя поддержка действительно очень важна для нас, правда.
Подросток улыбается мне, убирая одну из новеньких карт лояльности в сумку.
— Нет, вам спасибо. Я эту серию везде искал!
— Она отличная, — отвечаю я. — Я прочитала все книги, когда была в твоем возрасте.
Он кивает, поправляя кепку. С темными волосами и в очках так легко представить Тимми таким же через несколько лет.
— Уверен, что вернусь за остальными, — говорит он. — Спасибо!
Колокольчик над входной дверью звенит, когда он уходит, а я остаюсь стоять, улыбаясь как дура. Это был миллионный покупатель за сегодня.
Небольшое преувеличение, возможно, но не такое уж сильное. Сегодня посетителей определенно больше, чем в обычный день всего пару недель назад.
Что бы мы ни делали — это работает.
Я обвожу взглядом «Между страниц», знакомые ниши и закоулки. Старое кресло Элеоноры в углу. Вдыхаю аромат новых книг.
— У нас получается, — говорю я магазину, креслу, самой себе. — Мы и правда справляемся!
Поскольку до дедлайна осталось меньше двух недель, мы с Карли заключили пакт: перестать зацикливаться на цифрах, иначе бы звонили Хлое по три раза на дню ради свежих расчетов. «Прибыльно» означает, что мы должны быть «в плюсе». Не можем рассчитывать на будущие продажи; не можем просто выйти в ноль. Мы должны заработать больше необходимого, чтобы нам позволили остаться.
Словно вызванный мыслями, звонит мой враг номер один. Я оглядываю книжный, чтобы убедиться, что он пуст, прежде чем ответить.
— Привет, — говорю я, и в голосе слышится дурацкая улыбка. — Ты решил сделать перерыв в мировом господстве, чтобы позвонить мне?
Голос Коула звучит низко и бархатисто.
— Да. Считай это честью.
— О, считаю. Просто находиться в твоем присутствии — уже благословение.
Он фыркает.
— Если бы думал, что ты серьезно, я бы спросил, не упала ли ты и не ударилась ли головой. Ты сегодня одна в магазине?
— Да, у Карли выходной.
— Идеально. Скоро закрываешься?
— Да, в шесть, — теперь становится любопытно, и я вытягиваю шею, чтобы посмотреть на обочину. — А что? Ты собираешься заглянуть?
— Мог бы сказать, а мог бы и показать.
— М-м, — тяну я. — «Показывай, а не рассказывай» — это ведь один из столпов хорошего повествования, знаешь ли.
— Ты странная.
— Ну, по крайней мере, я хоть в чем-то преуспела.
Его голос теплеет.
— Во многом. Скоро увидимся, Холланд.
Он входит в переднюю дверь не более чем через десять минут. В костюме и без галстука — его стандартный образ. Это не перестало впечатлять — как и то, как густые волосы падают на лоб, или улыбка, кривая и ироничная.
— Видишь? — говорит он. — Я усвоил урок. Сначала звонить, чтобы избежать столкновений с неуправляемыми членами семьи и друзьями.
Я выхожу из-за кассы.
— Старого пса все-таки можно научить новым трюкам, да?
Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, а щетина приятно покалывает подбородок.
— Вообще-то, я всего на семь лет старше, если ты не знала.
— Эта информация всегда наготове.
— Конечно. С тобой мне всегда нужны боеприпасы, — рука скользит по моей талии, длинные пальцы оставляют след. — Чтобы меня не обвинили в совращении малолеток, в дополнение к элитарным и эксплуататорским замашкам.
Его слова сказаны легко, но вызывают слабый румянец смущения на моих щеках. Он это видит — в глазах тут же вспыхивает интерес.
— Это что такое? Ты краснеешь только в спальне.
Это, конечно, только усиливает румянец, и я отворачиваюсь.
— Просто иногда я бываю резка с тобой. И на досуге подумала, не стоит ли извиниться за это.
Брови Коула взлетают вверх. Затем он смеется, и этот звук полностью заполняет книжный магазин.
— Конечно, ты резка, и совершенно справедливо.
Я потираю шею.
— Полагаю, что так. Просто это противоречит моей натуре, понимаешь?
— О, я знаю, — он запечатлевает поцелуй на моей макушке. — Ты хорошая девочка. Я понял это довольно рано.
Я хмурюсь, глядя на лацканы его пиджака.
— И что это значит?
— Ничего, — Коул отходит от меня, прохаживаясь между стеллажами. Его голос легко доносится до меня. — Все изменилось с последнего визита. Распродажа занимает почти полмагазина!
— Мы воспользовались твоим советом.
— И товар улетает с полок?
Я иду за ним.
— Может, и не улетает. Спешит покинуть их?
— И то ладно, — говорит он с улыбкой, замирая как вкопанный перед «книжным сердцем», расположенным на полке. — Я еще не видел его вживую.
Я обхожу стеллаж с другой стороны, и мы смотрим друг на друга через проем. Обрамленный сердцем, Коул выглядит в точности так же, как на «камере поцелуев» на бейсбольном матче. Моя улыбка мягкая.
— Хорошо получилось, правда?
— Да, — он потирает челюсть, наклоняясь, чтобы рассмотреть конструкцию. — Сначала я был настроен скептически, но теперь вижу, как это привлекает людей. Особенно для онлайн-маркетинга.
— Наш профиль в «Инстаграм» растет.
— Да, я видел, — он бросает взгляд на входную дверь, а затем снова на меня. Что-то в улыбке углубляется, она становится шире, видятся скрытые и юмор, и вызов. — Прежде чем закроешься, я хочу сделать бросок по дартсу.
— Ты хочешь пускать стрелы в собственный логотип?
— Да, — говорит он. — Бывают дни, когда я устаю от него сильнее, чем можешь себе представить.
Я посмеиваюсь, провожая Коула в подсобку, оставляя занавеску в основной зал открытой.
— Милости прошу, пробуй.
Коул заходит в маленькое помещение, и кажется слишком большим для тесной каморки у лестницы; он вынужден пригибать голову, чтобы не удариться о потолок. Мне приходится прикусить губу, чтобы не расхохотаться в голос от этой картины.
Он вытаскивает дротики, застрявшие в мишени.
— О, посмотри на этот бедный логотип. Он весь истыкан.
— В этом-то и смысл.
Коул отступает назад, перекатывая дротики на открытой ладони.
— А. Угол не очень удачный.
— Ищешь оправдания?
Он вскидывает руки, губы кривятся в усмешке.
— Беру свои слова назад.
Я ухмыляюсь, оглядываясь на входную дверь. Покупателей нет.
— Ну давай же.
Он бросает первый дротик, и тот с гулким звуком вонзается в доску всего в полусантиметре от центра логотипа. Следующие два бросает один за другим, оба раза попадая точно в яблочко.
