Враг на миллиард долларов (ЛП) - Хейл Оливия
— Ага.
— Вы близки?
Долгая пауза, единственный звук — шум льющейся воды.
— И да, и нет, — говорит Скай. — Она сложная натура, если честно.
— Старшая?
— Да, на пять лет, но всегда вела себя как младшая. Немного шальная. Отца Тимми нет на горизонте, и никогда не было. Думаю, поэтому он так быстро к тебе привязался, — она направляет в мою сторону палец в мыльной пене. — Ты типа воплощение мужественности, а у него в этом дефицит: его растили мать-одиночка, тетя и бабушка.
Мои брови взлетают вверх.
— Ты сейчас назвала меня воплощением мужественности?
— Ага, — ее щеки прелестно заливаются румянцем. — Не привыкай.
— О, я быстрее умру от шока, чем это случится, — я тянусь за полотенцем, вытирая ее чистую миску. — Расскажи больше о своей сестре.
— У нее часто новые парни. Они все милые, но приходят и уходят, понимаешь. И она точь-в-точь как наша мать — без промедления отдается каждому новому хобби. Ее нынешнему парню нравятся машины, так что вдруг стала автоманьячкой. Постоянно ездит на выставки в другие города.
— И ты сидишь с Тимми.
Она кивает.
— Мы с мамой делим это пополам.
Ее племянник. Семья. Книжный магазин. Кажется, все, что она делает — для других людей или ради какой-то цели. Для Карли и Тимми.
Я запечатлеваю поцелуй на ее шее, и глаза Скай прикрываются.
— Как продвигается писательство?
— М-м. Хорошо, — ее рука сжимает мою, направляя к талии. — На самом деле, гораздо лучше, чем за долгое время.
— Вдохновлена мной?
Ее смех тихий.
— Возможно.
— Я польщен, — я прокладываю путь поцелуями к ее уху. — Посмотри, какие мы вежливые. Разве не здорово, когда у нас перемирие?
Скай ерзает, прижимаясь ко мне; ягодицы округлые, мягкие и манящие.
— Да, — говорит она. — Но не волнуйся. Я добра к тебе только потому, что знаю — мы победим.
— О, неужели?
— Да. С каждым днем все больше покупателей. Продажи растут. А бухгалтер, по сути, подтвердил это, знаешь ли.
Я запрокидываю ее голову; шея под моей рукой кажется нежной и хрупкой. Скай вздыхает, пока мои губы скользят вверх и вниз.
— Хорошо, — говорю я, и рука опускается к подолу ее рубашки. Бедро шелковисто-гладкое.
— Хорошо? Я думала, ты хочешь победить.
— М-м, хочу. Но второе лучшее, что может быть — это твоя победа.
Ее улыбка становится огромной, когда разворачивается в моих руках, прижимая спиной к кухонной столешнице. Я точно знаю, что под рубашкой на Скай только трусики.
— Обольститель.
— Еще один комплимент?
— Не надейся, что я тебя избалую.
Я подсаживаю ее на кухонный остров, и удивленный смех осыпается на меня.
— Избалуешь меня? Никогда.
Она раздвигает ноги, чтобы я мог втиснуться между ними, руки покоятся на ее бедрах.
— Это был первый раз, когда ты вытирал посуду на собственной кухне?
— Возможно, — говорю я. — Это еще один минус в мой карман?
— Возможно, — вторит она, проводя рукой по моим плечам. — Команда по плаванию, да?
— Ты запомнила.
— Конечно. Ты все еще плаваешь? Выглядишь так, будто да.
— Каждое утро, — говорю я.
Она обвивает руками мою шею.
— Кроме сегодняшнего.
— Кроме сегодняшнего, — соглашаюсь я. — У меня были дела поважнее.
Я наклоняюсь и целую ее, и Скай отвечает тепло и сладко. Ладони находят путь к моим волосам, потягивая их так, что по спине бегут мурашки. Вскоре мои руки начинают двигаться сами по себе и дергают пуговицы ее рубашки.
Она смеется мне в губы.
— Какой нетерпеливый, — шепчет она, и смех превращается в прерывистый вдох, когда я сжимаю один из ее сосков. После того как Скай сказала, что ни один из прежних любовников не уделял им достаточно внимания, я решил удвоить старания.
Скай стягивает с меня футболку. Мой язык находит ее. Это танец, который мы исполняли уже десяток раз, и все равно каждый раз становлюсь до боли твердым. Она неотразима.
— Прости, что осталась на ночь, — бормочет она. — Я уснула вчера после того, как мы... ну, — Скай обрывается, прикусывая губу, и я ухмыляюсь ей. Мы испробовали ее фантазию в моей ванной комнате; места там предостаточно, чтобы я мог трахнуть ее под водой. Она была скользкой, как масло, после первых двух оргазмов. Это воспоминание в сочетании с тем, что Скай сидит передо мной обнаженная и готовая, мешает здраво соображать.
— Я похож на человека, который жалуется?
Она усмехается, скидывая рубашку.
— Нет.
Я сдвигаю трусики в сторону и нахожу ее теплой и влажной.
— Да, — шепчу я. — Ты всегда готова.
Она прижимается нетерпеливыми губами к моим, пододвигаясь к краю кухонного острова.
— Вот так?
— О да, черт возьми, — я стягиваю с нее белье. При свете дня ее киска великолепна — розовая, сладкая и влажная. Скай тянет за завязку моих домашних брюк, стягивая их дергаными движениями.
— Эта интрижка без обязательств становится запутанной, да?
Я могу только согласиться. Когда все это начиналось, я не планировал посылать ей подарки, не говоря уже о том, чтобы проводить время с племянником. Возможно, стоит поговорить об этом. Установить новые правила игры.
Но опять же, Скай — красивая и голая передо мной, руки ласкают меня, и вот я уже широко раздвигаю ее ноги.
— Все в порядке, — говорю я, ладони скользят по внутренней стороне ее бедер. — Полный порядок. Все еще без обязательств.
Скай кивает, и хриплый стон вырывается у нее, когда я провожу головкой напряженного члена по ее киске.
— Без обязательств, потому что мы оба не желаем иного, — произносит она.
— Именно. Ты ведь не влюбляешься в меня, а?
Ее грудь тяжело вздымается.
— Нет, не волнуйся. Я все еще тебя ненавижу.
— Хорошо, — говорю я, толкаясь вперед. — Мы в расчете.
Это ложь, потому что Скай чертовски фантастическая. Я погружаюсь в нее целиком, и она обхватывает меня в ответ — горячая, скользкая и узкая. Я должен сказать об этом, но слова отказываются складываться. Тело двигается на инстинкте; я трахаю ее на кухонном острове, и мы оба смотрим вниз, на место соприкосновения.
Все заканчивается почти так же быстро, как началось. Моя рука совершает круговые движения, лаская клитор так, как Скай нравится, и мы оба достигаем кульминации. Именно ее стоны доводят меня до края — тихие, прерывистые и совершенно искренние.
— Твою же мать.
Скай откидывается на кухонный остров, ее тело обмякло. Грудь вздымается и опускается от тяжелого дыхания.
— Ты мог бы быть худшим человеком в мире, — слабо произносит она, — и я все равно вернулась бы за добавкой.
Мои руки крепче сжимаются на ее бедрах.
— Значит, я не худший человек в мире. Небольшое повышение, но протестовать не стану.
Она улыбается, глядя в потолок.
— Так много комплиментов. Ты действительно вытрахиваешь из меня весь здравый смысл.
— Стараюсь угодить, — слегка поморщившись, выскальзываю из ее тепла. — Черт. Мы не использовали презерватив.
Она приподнимается на локтях.
— Я пью таблетки.
— Я регулярно прохожу медосмотры, — говорю я. — Буду рад предоставить копию последней справки о том, что я чист.
Она моргает, глядя на меня.
— Ого.
— Что?
— Это просто звучит очень... по-взрослому. Я проверялась в прошлом сентябре, — говорит она, и этот прелестный румянец снова разливается по ее щекам. — С тех пор у меня не было секса без презерватива.
По ее румянцу я догадываюсь, что с тех пор у нее и с презервативом его не было. Что-то в груди сжимается, и я тяну Скай вверх, усаживая, и снова целую.
— Значит, все в порядке.
Она целует меня в ответ.
— Я рада, что осталась на ночь, раз просыпаюсь вот так.
— Я тоже.
Ее рука скользит в мою, а затем Скай снова тянет меня в сторону ванной, с огоньком в глазах.
— Пошли. Нам нужно принять душ.
— Нужно?
— Да, — говорит она, и тогда я подхватываю ее на руки; обнаженное тело греет мое. Это один из самых долгих приемов душа в жизни.
