Враг на миллиард долларов (ЛП) - Хейл Оливия
— Мы тебя научим, — великодушно предлагает Тимми. — Начинается!
Так и есть. Мы встаем под национальный гимн, а затем я наблюдаю, почти так же завороженно, как и эти двое, как бьющий наносит удар со звуком, похожим на щелчок хлыста. Прошло много времени с тех пор, как я была на бейсболе, и еще больше — в такой восторженной толпе. Это бодрит.
Тимми ликует и дает «пять» Коулу, изредка достается и мне. Сам Коул выглядит расслабленным с бутылкой пива в руке, но глаза не отрываются от поля. Он не шутил, когда говорил, что является фанатом. К тому же сегодня не брился, и щетина стала отчетливой. Ему идет.
Он смотрит на меня, приподняв бровь.
— Ты здесь для того, чтобы смотреть игру, а не на меня.
— Но ты гораздо интереснее, чем какой-то мяч.
Он смеется.
— Это комплимент, Холланд?
— Да. Не привыкай.
— Не могу ничего обещать, — он прижимает меня к себе покрепче и снова переводит взгляд на игру. Повинуясь порыву, я наклоняюсь вперед, чтобы поцеловать его в щеку. Коул не поворачивает головы, но губы изгибаются в улыбке.
Тимми в восторге от первого перерыва между иннингами и так возбужден, что даже не откусил ни кусочка от кренделя. Он обсуждает маневры с Коулом, который потакает моему племяннику в каждой детали игры, которую тот хочет разобрать. И, к моему восторгу, кажется, оба получают удовольствие.
Кто-то рядом с нами откашливается.
— Не знал, что ты будешь здесь, Коул.
Высокий мужчина прислонился к входу на нашу террасу, на его лице играет плутовская ухмылка. Волосы черные как смоль и коротко подстрижены, глаза с мрачным весельем осматривают Коула, Тимми и меня.
— Ник, — Коул кивает, и в его взгляде читается нечто, что невозможно интерпретировать. — Ты тоже не говорил, что придешь.
Мужчина хмыкает.
— Рад, что мы это выяснили. Привет, — говорит он мне, протягивая руку.
— Я Скай, — отвечаю я, пожимая ее.
— Николас Парк.
Это имя кажется смутно знакомым. Он видит это в моих глазах, потому что улыбка становится шире.
— Да, тот самый.
Вау. Не слишком ли самонадеянно?
Коул прочищает горло, как будто подумал о том же самом.
— Ник руководит венчурной фирмой.
Тимми делает шаг ближе ко мне, наблюдая за проявлением маскулинности широко открытыми глазами. Я кладу руку ему на плечо.
— Просто зашел поздороваться. Не буду мешать, вы же на семейной вылазке, — глаза Ника сияют лукавым весельем.
— Спасибо, — говорит Коул. — Я бы пригласил тебя остаться, но, с другой стороны, мне этого не особо хочется.
Мой выдох слышен отчетливо — Тимми уставился на Коула с открытым ртом, — но Ник просто запрокидывает голову и хохочет.
— Конечно, не хочется. И знаешь что, я подумывал поддаться в следующий раз, когда будем играть. Но теперь не стану.
Коул фыркает.
— Как будто когда-то мог. Что ж, удачи.
Взгляд Ника переключается на меня и Тимми.
— Был рад познакомиться с вами обоими, — говорит он, и уходит, шагая вниз по ступеням к своим VIP-местам.
И тут до меня доходит. Николас Парк, самый ненавистный миллиардер Сиэтла. Разрушитель компаний. Экстраординарный управляющий хедж-фондом. Не созидатель, как Коул. Нет, Ник имеет дело с разрушением.
— Вау.
Коул тянется за второй бутылкой пива.
— Прости.
— Это, — заявляет Тимми, — было круто. Ты только что сказал...
— Я сказал это только потому, что мы друзья, — говорит Коул. — И потому что Ника ничем не обидишь.
— И все равно. Круто, — в глазах Тимми читается явное поклонение кумиру.
Коул тянется к нему и слегка ударяет кулаком по плечу.
— Игра начинается.
Так и есть, но я трачу на просмотр лишь треть времени. Еще треть смотрю на Тимми, радуясь его счастью, а оставшуюся часть — украдкой поглядываю на Коула.
Здесь, на бейсболе, он кажется таким обычным. Мы кажемся обычными, будто это то, чем занимаемся постоянно. Он расслаблен и улыбается. Все еще слишком привлекателен — в широких плечах и квадратной челюсти нет ничего обычного, — и все же пугающе легко притворяться, что мы нечто большее, чем есть на самом деле. Пугающе легко забыть о книжном магазине, планах по сносу, сроке годности наших ни к чему не обязывающих отношений. Я отгоняю неприятные мысли, как делала уже много раз до этого рядом с ним. Живи настоящим.
К перерыву седьмого иннинга наша команда лидирует, и это заметно. Вокруг люди ликуют и смеются, чокаются бутылками пива, размахивают поролоновыми ладонями.
Начинается развлекательная программа в перерыве, и на Джамботроне появляются восторженные фанаты, которых выхватывает панорамная камера.
— Ты правда ходишь сюда постоянно? — спрашивает Тимми, наконец потянувшись к своему кренделю.
— Довольно часто, да, — отвечает Коул. — Раньше бывал чаще. Когда не работал так много.
— А кем ты работаешь?
— Я в строительном бизнесе. Здания, сам понимаешь, — говорит он так, будто работа — это нечто простое. Его взгляд падает на меня, бросая вызов и предлагая добавить то, о чем мы оба думаем. И иногда сношу их.
— Кру-у-уто, — говорит Тимми, а затем бросает на меня взгляд, будто я могу обидеться. — Скай тоже очень крутая.
Улыбка Коула становится кривоватой.
— Я тоже так думаю, да.
— Она всегда разрешает мне есть конфеты, когда закончу домашку.
Я поднимаю палец вверх.
— Одну штуку, и только после математики.
— А когда остаюсь у нее, мне разрешают допоздна смотреть телик. Мы смотрим много передач про природу.
Коул усмехается. Кажется, все мои вредные привычки сегодня будут преданы огласке.
— В общем, а ты парень Скай?
Я открываю рот, но в голову не приходит никакого ответа. Раньше я говорила Тимми, что мы друзья. Видимо, была недостаточно убедительна.
Коул качает головой.
— Нет, но мы очень хорошие друзья.
Тимми склоняет голову набок.
— Но большинство друзей не целуются. По крайней мере, никто из моих.
— Ты прав, — говорит Коул, и губы снова подергиваются. — Это необычно. В этом плане мы больше похожи на парня с девушкой.
— Так... — Тимми обрывает фразу, воровато поглядывая на меня, возможно, задаваясь вопросом, не заходит ли слишком далеко. — Вы друзья, которые могут стать парнем и девушкой? Но еще не знаете?
О, Господи Боже.
Коул решительно кивает.
— Именно так.
Неужели? Я откидываюсь на спинку кресла, внутри бушует вихрь противоречивых эмоций. И тут замечаю, что люди вокруг шумят гораздо громче обычного. Сейчас ведь все еще перерыв между иннингами, верно?
Верно.
И мы с Коулом — на Джамботроне. Окруженные сердечком.
Я в каком-то оцепенелом ужасе смотрю на экран, видя широченную улыбку Тимми, когда понимает, что нас показывают по телевизору. Мое лицо наполовину скрыто, бейсболка натянута низко. Лицо Коула застыло, черты стали резкими.
— Черт возьми, — голос почти теряется в приветственных криках вокруг нас. «Горько! Горько! Горько!»
Я натягиваю кепку еще ниже.
— Это же камера!
— Они тебя не увидят, — и тут он целует меня, с силой вжимая в кресло, обняв одной рукой. Губы теплые, спина широкая.
Он закрывает меня собой от обзора.
Коул отстраняется на сантиметр.
— Пригни голову.
Послушно я пригибаю голову, пока он садится обратно, прижимая меня к своей груди. Вокруг раздаются аплодисменты и свист. И вот все кончено. Камера двигается дальше, крики стихают, и в легкие возвращается воздух.
— Вау, — говорит Тимми. — Нас по телику показали!
Мой голос звучит слабо.
— Представь себе.
— Проклятый Ник, — бросает Коул, рука сжата в кулак на краю кресла.
— Это его рук дело?
— Несомненно.
Я качаю головой, пытаясь прояснить мысли. Игру показывают по ТВ. Шансы на то, что кто-то из моих друзей смотрит ее, не говоря уже о семье, ничтожно малы. Почти бесконечно малы. Но они не равны нулю — и этого достаточно, чтобы внутри все сжалось.
