Враг на миллиард долларов (ЛП) - Хейл Оливия
На следующее утро в книжный магазин приходит доставка. Скай Холланд, написано на пакете. Хрупкое.
Когда приносят посылку, Карли говорит по телефону, и я быстро отношу её в машину, подальше от глаз. Подозрения подтверждаются, когда я разрываю картон, слишком нетерпеливая, чтобы ждать.
Коробка доверху наполнена солью для ванн, бомбочками, пенящимся маслом. А под всем этим — маленький вибратор-пуля. «Водонепроницаемый», написано на коробке розовыми буквами.
Я хочу провалиться сквозь землю. Хочу открыть коробку и протестировать его.
И в дополнение — маленькая записка, написанная от руки.
Вызывай меня для перепихона сколько влезет.
14
Скай
Тихое посвистывание в книжном магазине заставляет меня улыбнуться. Тимми склонился над учебником по океанографии, сосредоточенно пытаясь закончить домашку, и то и дело свистит. Когда дело касается чего-либо, связанного с животными, его мотивации можно только позавидовать.
Мне даже почти не приходится помогать — и, как бы ни нравилось это делать, помогать становится все труднее и труднее. Некоторые части домашки по математике уже кажутся какой-то китайской грамотой. По крайней мере, я все еще могу быть полезной на уроках английского.
— А киты и дельфины — друзья? — спрашивает он, не удосуживаясь поднять взгляд.
Я улыбаюсь, глядя на наличные, которые пересчитываю в кассе.
— Не знаю. Они не живут вместе, и не думаю, что проводят друг с другом много времени, но и неприязни не питают. Звучит логично?
— Ага, — говорит он, что-то черкая в тетради. — Как вы с мамой.
Я окончательно сбиваюсь со счета. Замечание брошено вскользь, словно он констатирует нечто очевидное.
— Что ты имеешь в виду?
Он поднимает глаза, поправляя очки.
— Вы не проводите много времени вместе.
— Проводим, — возражаю я. — Иногда.
— Не особо, — голос звучит бодро, с детским торжеством. — Я либо с ней, либо с тобой, но никогда не бываю с вами обеими одновременно.
— Хм. Это правда, приятель. Но мы определенно друзья получше, чем дельфины и киты.
Он кивает и возвращается к урокам, как будто мой ответ все объяснил.
Может, так оно и есть, и, возможно, все не так уж сложно. Но в то же время Айла начала действовать на нервы так, как никогда раньше. Только сегодня она проигнорировала слова о том, что я занята, и заставила чувствовать себя виноватой, чтобы поменяла планы и присмотрела за Тимми. Планы были не то чтобы грандиозные — йога, ужин, попытка снова дозвониться Коулу, — но я их очень ждала.
От одной этой мысли я чувствую себя предательницей. Мне нравится, когда Тимми рядом. Его плечи, согнутые над домашкой, беззащитный затылок, веселое посвистывание... он лучший племянник, о котором можно только мечтать.
Но неужели Айле было бы трудно хоть раз в жизни спланировать все заранее? Иногда я была бы признательна, если бы предупреждали раньше, чем за пару часов. Да и Тимми заслуживает куда большего.
Не то чтобы она это понимала. Что касается здравого смысла, то голова у сестры всегда была как дуршлаг. Она слышит то, что хочет слышать, а все остальное просто отсеивает.
Тимми откидывается на спинку стула, пальцы покрыты чернилами.
— А ты знала, что морские черепахи могут жить до ста лет?
— Правда? Впечатляет!
— И такие старые! — он переворачивает страницу в книге, и даже с такого расстояния вижу огромные рисунки косаток. — Ты когда-нибудь была в океанариуме?
— Да, но очень давно. Ты хочешь пойти?
— А можно?
— Конечно. Я поговорю с твоей мамой и выберу подходящее время. Может, в эти выходные?
Его улыбка растягивается от уха до уха.
— Ты лучшая.
— Нет, это ты у нас лучший, — я обхожу стол в читальном зале и взъерошиваю его непослушные волосы. По переносице рассыпались веснушки. — Я почти закончила с закрытием, и тогда пойдем домой. Хочешь приготовить домашнюю пиццу на ужин? У меня в холодильнике есть тесто.
— Да, только дай сначала закончить домашку, — голос звучит настолько серьезно, что мне приходится прикусить губу, чтобы не рассмеяться.
— Конечно, милый. Занимайся сколько нужно, — он возвращается к странице, а я, улыбаясь во весь рот, иду обратно к кассе. Сын Айла — само воплощение прилежности. Мы с сестрой можем расходиться во взглядах на что угодно, но обе считаем Тимми самым чудесным ребенком на свете — и обе в этом правы.
Я протираю стойку влажной тряпкой. В магазине нет ни одного покупателя, но для вечера вторника это не редкость. К тому же, люди заходили в течение всего дня — и продажи определенно растут. От этой мысли я тоже начинаю насвистывать.
Но тут дверь открывается, раздается звон колокольчика, и вот он. Без предупреждения и предварительного уведомления — за день до того, как поездка должна была закончиться.
Глаза Коула тут же находят мои. Они горят решимостью, пиджак натянулся на широких плечах. Без галстука. Верхняя пуговица расстегнута. Решительные черты лица бьют по мне с огромной силой, и все, что я могу — это смотреть на него в упор.
Коул преодолевает расстояние между нами длинными шагами.
— Ты получила доставку?
— Да. Но...
Он заставляет меня прогнуться под напором поцелуя. Тот требовательный, губы движутся по моим с ясным посланием. Мы закончим начатое в ванне, когда ты позвонила. А потом, когда язык скользит внутрь, — нечто куда более грязное. И воспользуемся тем вибратором.
Или, может, это только в моих мыслях.
Я отстраняюсь, задыхаясь.
— Коул...
— Я вернулся раньше.
— С возвращением, — взгляд метнулся к читальному залу. — Мы не одни.
Он отстраняется, рука соскальзывает с моих плеч на талию.
— Карли?
— Нет.
Тимми выглядывает на нас через открытый дверной проем с улыбкой на лице. Заметив, что мы на него смотрим, тут же втягивает голову.
— Снова привет, пацан! — громко кричит Коул. — Прости, что прервал ваше уединение с тетей.
— Все в порядке! — кричит Тимми в ответ. Я высвобождаюсь из объятий Коула. Как я это объясню? Не говоря уже о сестре, когда он неизбежно расскажет об этом?
Коул, должно быть, прочитал это и многое другое на моем лице, потому что одаривает меня улыбкой.
— Не волнуйся, — говорит он вполголоса. — Мы со всем разберемся.
— Хорошо. Ладно.
— Тебе нужно закрыть магазин?
— Да.
Тимми закрыл книгу — домашка, видимо, забыта — и прислонился к одному из стеллажей с фэнтези.
— Вы много знаете о бейсболе, — говорит он Коулу без тени той застенчивости, которую обычно проявляет рядом с незнакомцами.
Точно. Они ведь уже встречались. Я выпускаю сдерживаемый воздух и заставляю плечи расслабиться. Рядом со мной Коул выглядит как само воплощение непринужденности.
— Прилично, да.
— В моей школе будут отборы, — добровольно сообщает Тимми. — В конце этого года, я имею в виду.
Я моргаю, глядя на него.
— Ты собираешься в команду? Это потрясающе!
Он бросает на меня измученный взгляд в стиле «тебе не понять», сопровождаемый закатыванием глаз, мол, я веду себя неловко. Внезапно из десятилетки превращается — пятнадцатилетнего подростка — всезнающего и крутого.
Коул понимающе кивает.
— Отборы — это страшно, — говорит он. — Я понимаю.
— Ага.
— Мне самому пришлось пройти через кучу таких.
— Да? — Тимми делает шаг вперед, рука так и тянется к блокноту. В последнее время он начал записывать все, что считает важным.
— Да, для команды по плаванию. Это не тот же вид спорта, но могу дать несколько советов.
Тимми с энтузиазмом кивает, указывая на стол в читальном зале.
— Давайте присядем, — говорит он так, будто они собираются провести важное совещание.
Коул бросает на меня кривоватую улыбку в духе «ну что я могу поделать?».
