Эхо отражений (СИ) - Марченко Геннадий Борисович

— А тебе деваться некуда, дорогой, — как ни в чём ни бывало заявила Ланская. — Ты же не хочешь, чтобы с твоими родителями случилось что-нибудь… хм… плохое?

— Это вы на что сейчас намекаете⁈

Я даже привстал, но Ирина Витальевна жестом велела мне вернуться в прежнее положение.

— Сиди! — в её голосе прорезались металлические нотки. — Я ни на что не намекаю, а говорю открытым текстом: провалишь задание — твоим родителям несдобровать. Да и тебе с пустыми руками лучше не возвращаться. Поэтому у тебя хороший стимул выполнить мой наказ. Ещё и премию получишь.

Ага, пулю в затылок, подумал я. Вот же сука!

— Ладно, вернёмся к нашим баранам… то бишь к молотку, — продолжила Ланская. — Для начала мне нужно получить твоё принципиальнее согласие. Итак?

И она выжидательно уставилась на меня, немигающим, словно у змеи, взглядом.

— А у меня есть выбор? — посмотрел я на неё исподлобья.

— Выбор всегда есть, только вот сделать правильный не у всех получается. Ну да ты, Ваня, парень неглупый, во всяком случае, мне хочется в это верить, и роковых ошибок совершать не станешь. Ну что, мы договорились?

— Договорились, — процедил я с неохотой.

— Вот и славно! А теперь к деталям… Зеркало в те годы находилось в Венеции. Город такой, Венеция. Там дома на воде стоят, ну погуглишь… Так вот, из Венеции тебе нужно будет попасть в Петербург. А потом уже с молотком вернуться в Венецию и оттуда уже снова в Петербург, только уже 21-го века, где мы тебя будем ждать. Сам знаешь, что между твоим уходом и возращением для нас пройдут секунды. Ну а для тебя там могут пройти месяцы — всё-таки кататься в те годы по европам на гужевом транспорте было делом небыстрым. Можно, конечно, попытаться украсть или — что ещё лучше — просто купить зеркало у купца, чей сын подарит его Росси годы спустя. Но я боюсь, что при перевозке в Россию с зеркалом может что-нибудь случиться, и ты уже к нам не вернёшься. Лучше, как говорится, поспешать медленно. Поэтому всё же после того, как раздобудешь молоток, возвращайся в Италию и уже оттуда телепортируйся — или как это назвать… В общем, возвращайся к нам.

Она сделала паузу, давай мне переварить первую часть услышанного, так как тут же последовала вторая.

— На подготовку к этой операции у тебя будет месяц, до следующего полнолуния. Не хочется тебя отправлять туда совсем уж неподготовленным. На тебя сошьют несколько комплектов одежды из аутентичных тканей. Тебя научат, как носить одежду, парик — а куда же без него, как правильно разговаривать, как вести себя в обществе… Подучишь французский — в те годы уже был популярен в России. Нужно знать хотя бы несколько основных фраз, чтобы совсем уж не выглядеть простофилей. А что английским владеешь, хоть и не в совершенстве — это плюс, учитывая, что тебе придётся иметь дело с англичанами. Хотя бы сможешь что-то понимать из их разговоров между собой, если до этого дойдёт.

— Не проще ли сразу в Лондон смотаться до того, как молоток увезут в Россию?

— Нет, исключено, — после некоторого раздумья выдала Ланская. — В Лондоне ты можешь искать этот молоток бог знает сколько времени, они же не выставляют его на всеобщее обозрение. А здесь точно будешь знать, где и когда он будет находиться.

— Понятно… И кем же я буду по вашей… хм… легенде?

— По легенде ты будешь путешественником, который на полученные в наследство деньги решил посмотреть мир. Твоё родовое имение будет находиться в Ивановке Тамбовской губернии, ты будешь из рода Сатиных. К слову, на Наталье Сатиной был женат Сергей Рахманинов, но это дело будущего. На фамилию Сатин у тебя будет и паспорт. Иван Александрович Сатин. В то время паспорта были рукописными, если что. Главное — сразу не влипнуть в историю, а то, не успев выйти из зеркала, тут же будешь схвачен как какой-нибудь вор или грабитель. И просидишь в местной тюрьме бог знает сколько времени, если вообще не повесят.

— Тут уж как повезёт, — буркнул я. — Деньгами вы меня, надо полагать, снабдите в достаточном количестве?

— Безусловно. Но особо ими не разбрасывайся, и смотри, чтобы тебя не обокрали. Где потом их возьмёшь? Сам воровать пойдёшь? Твоя одежда будет снабжена потайными карманами, туда и будешь прятать наличность. И получишь ещё и второй паспорт. На фамилию Сатин порвёшь и сожжёшь, а станешь после этого английским подданным. Как тебе Ричард Кавендиш? Красиво звучит, аристократично? Тем более английским ты более-менее владеешь, но, поскольку на Туманный Альбион отправляться тебе не придётся, то сможешь общаться на ломаном французском.

М-да, вот будет приключение так приключение, подумал я. Через всю Европу придётся ехать в Россию времён Екатерины.

— А что я-то с этого буду иметь?

— Ты о гонораре?

— И о нём в том числе. Но в первую очередь хотелось бы вернуть зеркало.

— Зеркало я не смогу тебе отдать, но… — она подняла указательный палец с наманикюренными ногтем. — Но ты сможешь им пользоваться время от времени, с моего, естественно, одобрения. А что касается вознаграждения, то, поверь, я тебя не обижу. Один миллион… Долларов!

Я на несколько секунд замер, переваривая услышанную цифру. Один миллион долларов! Это же… Это же по российским меркам целое состояние! Ну да, это я со своей нищебродской, если можно так выразиться, колокольни сужу, но всё равно даже за границей на эти деньги можно прикупить домик у моря и остальное положить в банк под проценты, которых хватит на более-менее достойную жизнь.

— Что задумался? — вернула меня в реальность Ланская. — Или не устраивает сумма?

— Почему же, звучит неплохо. Хотя, конечно, два или вообще три миллиона звучали бы ещё лучше, но я понимаю, что ваши возможности не безграничны…

Тут я её, похоже, задел за живое. Ланскую даже перекосило слегка.

— Откуда тебе, мальчик, знать о моих возможностях? — прищурилась она, понизив голос почти до шёпота. — Даже то, что ты накопал обо мне в интернете, далеко не отражает того, кем я на самом деле являюсь. И я при желании могла бы заплатить тебе и два, и три миллиона, но я привыкла реально оценивать выполненную работу. Так что миллион — та сумма, которая с лихвой покроет твои моральные и физические траты. Другие сами бы заплатили за возможность попасть в прошлое, и не меньшую сумму, уж поверь мне.

— Всё равно у вас не получится организовать туры в прошлое, — не без злорадства заметил я.

Она отреагировала на удивление спокойно, всего лишь перекинув ногу ан ногу.

— Это, конечно, не слишком приятный факт, но кто знает, как оно повернётся в будущем. Не исключено, что людям, которым предстоит работать с зеркалом, удастся разгадать его секрет. И уж тогда… Уж тогда я никаких туров организовывать не стану. Зеркало и останется секретом, только уже моим и моих приближённых.

— А не боитесь, что я проболтаюсь?

— Нарываешься, чтобы я тебя всё-таки устранила? — выгнула она брови. — Пс-с-с, слишком высокого ты о себе мнения. Ты — мой ключик к дверце, за которой находится прошлое. Ты, конечно, не единственный ключик — ветвь Росси неплохо так расползлась по миру — но самый доступный.

Я насупился… Как-то не очень приятно было сознавать себя всего лишь каким-то инструментом в чужих руках. Правда, ситуация складывалась пока что безвыходная. Не знаю, что могло грозить моим родителям в случае моего неповиновения, но проверять это на деле почему-то не хотелось.

— Да ладно тебе, не дуйся. А проболтаться ты, конечно, можешь, и даже рассказать об этом подвале, но зеркало сегодня же ночью будет переправлено в другое место. Да и кто тебе поверит?

Тут я вынужден был согласиться. Сам бы не поверил, кабы не знал о чудодейственных свойствах этого артефакта. Опять же, наехать на саму Ланскую, на масонов… Понятно, у нас их сейчас не слишком жалуют, однако, как я успел понять, у этой женщины неплохое реноме, коль она такие балы устраивает, и наверняка имеются какие-то серьёзные покровители в бизнесе и властных структурах. Хотя эти покровители, скорее всего, себя не афишируют.