Эхо отражений (СИ) - Марченко Геннадий Борисович
Ладно, это всё после, пока же нужно как следует подготовиться к своему самому захватывающему приключению в жизни. А то уже принялся делить шкуру неубитого медведя… Что ж меня так сегодня на всякие поговорки и пословицы тянет⁈ И не только меня, Маруся вон тоже не прочь козырнуть знанием русского фольклора.
Чтобы слетать в Узбекистан, на работе пришлось взять недельный отгул за свой счёт. Что, понятно, радости у начальства не вызвало, пусть даже я и озвучил версию с заболевшим дядей в Ташкенте, которому там некому помочь. Но меня грел хотя бы тот факт, что и проездные расходы Ланская взяла на себя: перелёт в оба конца и сутки проживания в отеле, причём в заранее забронированном номере.
12-го февраля я вылетел прямым авиарейсом из Питера в Ташкент. Полёт занял чуть меньше 5 часов, и вот я из промозглого Питера попал в более тёплый, но такой же промозглый после недавнего снега с дождём Ташкент. Из аэропорта сначала в отель — оформить временную регистрацию. Затем быстро получаю местную сим-карту — выбрал «Uztelecom». Дальше на такси еду в отделение «Kapital Bank». В отделение банка я пришёл с загранпаспортом, временной пропиской и скачанным по пути приложением Apelsin. Поменял рубли на местные сумы и доллары без проблем. Оплатил комиссию 55 000 сум (вышло около 390 рублей) за выпуск «Visa gold» — эта долларовая карта больше всего подходила под мои цели. Хорошо, что я прилетел не в пятницу, а в среду, иначе готовой карты пришлось ждать до понедельника. А тут получил её уже на следующий день и ночным рейсом вернулся в Питер.
В общем, в работе, учёбе и путешествие в ближнее зарубежье месяц пролетел незаметно. Пришлось забросить свой канал, на него просто не оставалось времени. Один из рекламодателей даже поинтересовался у меня в мессенджере, с чем связан простой? Когда я ответил, что это временные трудности в связи с большой загруженностью другими делами, выразил надежду, что эти трудности продлятся недолго.
Между тем приближалось следующее полнолуние. Мне уже успели пошить три комплекта одежды, причём портнихой была не Анна с улицы профессора Попова, пришлось мотаться на Кораблестроителей. Конечно, видок у меня в этих нарядах был ещё тот… Пришлось до кучи запоминать названия элементов одежды. Поскольку камзолы во второй половине XVIII столетия уже отошли в прошлое, их заменили жилеты. На жилет надевался аби — узкий однобортный кафтан, короткий спереди, с длинными полами сзади, который люди среднего и высшего сословия, находясь в обществе, вынуждены были носить даже в жару. Один был бордового цвета, второй — коричневого, оба с золотым шитьём и позументами.
На смену двум аби у меня имелся ещё фрак, в то время уже пришедший в Россию из Франции. Но надевать его всё же было предпочтительнее в Европе, поскольку не все в России приняли это новшество. Из-под камзола выпускались жабо или отделка сорочки. Сорочек мне пошили аж пять штук, чтобы можно было периодически менять, так как в дороге, где пыли и пота в жару будет хватать, они будут быстро пачкаться.
Само собой, с десяток шейных платков. Тем тоже предстояло пачкаться, а оперативно постирать их не всегда представится возможность.
На ноги мне пошили кюлоты — короткие штаны-бриджи длиной до колена чёрного цвета. К ним — несколько комплектов чулок разного цвета.
Для хождения дома (то бишь в гостиничных нумерах) теперь у меня имелся шлафрок — просторный халат какого-то болотного цвета. В постель на голое тело надевалась ночная рубашка, отличавшаяся от дневной лишь чуть большей длиной: она могла доходить до колен и ниже.
А вот обувь — башмаки с большими пряжками — попросту позаимствовали в БДТ. Не знаю уж, как Ирина Витальевна это провернула, но я пришёл как-то туда как-то вечером, и мне подсунули несколько пар обуви. В итоге взял две, подошедшие по размеру. Причём отдали мне их насовсем, не взяв денег, сообщив, что за всё заплатит моя покровительница.
Парик принесли оттуда же. Вернее, три парика, на примерку. Один, который сел получше, мы оставили.
Никакого огнестрельного оружия мне не выдали. Сказали, что обойдусь шпагой и кожаной перевязью для её ношения в ножнах. Шпага была самая что ни на есть настоящая, образца именно той эпохи, в прекрасно сохранившемся состоянии. Ирина Витальевна заявила, вручая мне оружие, что отдала за неё одному известному питерскому коллекционеру довольно приличную сумму, и чтобы желательно я сумел вернуть шпагу в целости и сохранности.
Причём фехтовать меня и не думали обучать. Ланская на одной из наших редких встреч заявила, что владению холодным оружием учатся с детства, а мне за месяц всё равно не удастся постичь даже малой толики этого искусства. Пусть висит для солидности, указывая на то, что я являюсь человеком дворянского сословия.
С деньгами, которые мне предстояло тратить, я познакомился примерно за неделю до отправки в прошлое. Выдали мне их как имевших хождение в Европе талерах, так и в российских рублях. Две сотни талеров и сотню рублей — всё серебром.
— Тоже у коллекционеров набрали? — спросил я Ланскую, взвешивая на ладони один из увесистых кожаных мешочков.
— И не только у питерских, талеры практически все из-за границы привезли, — ответила она. — Причём брали те, которые в приличном состоянии. Всё для тебя, Ваня.
Всё для тебя, Ириша, подумал я. Чтобы моя миссия удалась, и ты получила свой грёбаный молоток. А лучше бы молотком по башке.
Неоднократно подмывало написать на Ланскую заявление в полицию, но каждый раз останавливало опасение за судьбу родителей. Я с ними созванивался и списывался каждый день, непременно интересуясь, всё ли у них в порядке. Мама даже заволновалась, всё ли со мной самим в порядке, раз я так за них беспокоюсь. Кое-как отбоярился, что живой и здоровый, чего и им с отцом желаю.
Накануне отправки в прошлое прошёл инструктаж у Ирины Витальевны. Смотрины проходили в не елагинском дворце, а в каком-то непонятном офисе на окраине Петербурга, куда меня доставила Маруся. В костюме второй половины XVIII века расхаживать пришлось перед Ланской и специально приглашённой Мезенцевой, которая устроила мне что-то вроде экзамена. Результат её не то чтобы впечатлил, она побурчала для виду, что француз из меня тот ещё, но в целом экзамен я сдал.
И вот наконец настал день — вернее, вечер — когда Ге снова меня доставила в елагинский дворец, где меня поджидала Ланская и зеркало. Все мои пожитки уместились в огромный баул, который мне предстояло переть с собой в прошлое. Здесь же я переоделся в один из комплектов, оставив свою одежду на попечение Ирины Витальевны. Телефон брать с собой сюда не стал. Кто знает, суждено ли мне вернуться в ту комнату на Гороховой…
Я ведь на всякий случай уже у Котта и завещание написал, оставляя эту комнату родителям, с которыми на всякий случай мысленно попрощался. Нотариус был сильно удивлён, когда я сказал, что замыслил путешествие с риском для жизни, не вдаваясь в подробности. Наверное, подумал, что я контракт подписал с Министерством обороны. Во всяком случае, смотрел на меня с сочувствием.
— Ну что, готов? — спросила Ирина Витальевна.
— Более-менее, — доложил я с бодрым видом, на самом деле испытывая обычный в таких случаях мандраж
— Завидую тебе, Ваня. Многое бы я отдала, чтобы оказаться на твоём месте. Но с судьбой спорить бессмысленно, повезло тебе оказаться потомком России, хоть и весьма далёким. Ладно, времени у нас до полуночи осталось двадцать минут, может, будут напоследок какие-то пожелания?
— Интересуетесь, прямо как палач у приговорённого к смертной казни, — мрачно хмыкнул я.
— Ну, не утрируй, — благодушно отмахнулась Ланская. — Я уверена, что у тебя всё получится, да ещё и при хороших деньгах останешься. Как только мой эксперт подтвердит, что это тот самый молоток, то сразу же на твой счёт будет переведён 1 миллион долларов… Так, ну раз ничего не хочешь, давай напоследок ещё раз повторим пройденный материал.
Пока мы прошлись по основным вехам моего предстоящего путешествия, виртуальные стрелки подкрались к полуночи. Я взял свой неизменный прокалыватель, ткнул им в подушечку пальца и, прежде чем приложить её к зеркальной поверхности, в другую руку взял баул со всеми своими пожитками.
