Эхо отражений (СИ) - Марченко Геннадий Борисович
— Любопытно, — пробормотал я, почему-то испытывая непреодолимое желание как можно быстрее покинуть это место.
— Я неслучайно привела вас сюда, Иван, — продолжила посерьёзневшая Ланская. — Как вы думаете, что находится под тем покрывалом? Ну же, есть хоть какие-то догадки?
Она испытующе смотрела на меня, с трудом скрывая плясавшее в глазах веселье. А вот мне было совсем не весело. В её глазах я чувствовал какой-то подвох, и мне ещё больше захотелось свалить отсюда. Даже на перспективы продолжения вечера с Марусей уже было плевать, тем более что та смотрела на меня без капли сочувствия во взгляде.
— Ладно, вижу, вам сейчас не до разгадывания ребусов.
Она подошла к загадочному предмету и сдёрнула покрывало. У меня сам собой приоткрылся рот — передо мной стояло зеркало, которое ещё часа полтора назад находилось в моей комнате на Гороховой.
— Что оно здесь делает? — только и сподобился спросить я.
— Оперативно доставили, — пожала плечами Ланская. — Ты что, Ваня, думал, один остался во всём мире, кто знает секрет этого зеркала?
— А мы с вами уже на «ты»? — сохраняя остатки самообладания, поинтересовался я.
— Да ладно, — усмехнулась она, — я с высоты прожитых лет могу себе позволить такую небольшую вольность. Скажи, как ты узнал, что зеркало является порталом времени? От кого? Сказать тебе это могла лишь сама Росси, но она к тому времени пребывала уже, скажем так, в лучшем из миров.
И масонка выжидательно уставилась на меня немигающим взглядом.
— Какой ещё портал? — сделал я попытку отмазаться, изобразив удивление.
— Ой, Ваня, не валяй ваньку, прости за такую банальную тавтологию. Помнишь, при нашем знакомстве мы поднимались к тебе? Тогда-то я и установила в твоей комнате миниатюрную видеокамеру, которая передавала картинку, включаясь на движение. Элемента питания хватило на месяц, но кадры, как ты входишь в зеркало и выходишь из него, я получила.
Вот оно что… Ах ты старая карга! Хотя по виду не такая уж и старая, но в данном случае однозначно карга. Хорошо, что в моей комнате она уже оказалась после того, как я имел беседу с Марией Андреевной. Или с её духом — я так и не понял, что это тогда было.
— А если бы я вас тогда к себе не пригласил? — спросил я, решив, что включать дурака уже не имеет никакого смысла.
— Тогда бы мой человек проник бы в коммунальную квартиру под видом, скажем, электрика, и уж нашёл бы способ оказаться в твоей комнате и установить там гаджет. Зато теперь я уверена, что ты знаешь секрет зеркала и умеешь им пользоваться. Ну, куда хаживал, Ваня?
Она расплылась в своей акульей улыбке, к которой я по-прежнему не мог привыкнуть.
— Много куда, — буркнул я. — Не думаю, что обязан перед вами отчитываться.
— Обиделся мальчик, — хмыкнула Маруся.
Я посмотрел на неё, как на предательницу, впрочем, она таковой и являлась.
— Что ж, молодому человеку простительно, — снисходительно откликнулась Ланская. — Давай-ка, Ваня, я тебе кое-что покажу.
С этими словами она подошла к сейфу, который был так ловко вмонтирован в стену, что мною поначалу оказался не замечен, приблизила лицо к сенсорной панели, где, словно в каком-нибудь продвинутом шпионском боевике, лазер отсканировал сетчатку глаза. Что-то внутри щёлкнуло, Ирина Витальевна открыла дверцу, и спустя пару секунд извлекла из недр сейфа какую-то пожелтевшую от времени бумагу, упакованную в прозрачный пластик.
— Знаешь, что это?
— Понятия не имею.
— Рукопись, написанная неким Джованни Бертоцци — венецианским мастером XV века, изготовившем это самое зеркало. В этой рукописи он раскрывает секрет своего творения, и именно эту рукопись в своё время обнаружил Карл Росси, первым совершивший путешествие в прошлое. Она считалась утерянной после революции 17-го года.
Я промолчал, делая вид, что мне это совершенно безразлично.
— Можешь посмотреть, как наследнику фамилии Росси, тебе это дозволительно. Только не мни, вещь всё-таки древняя, раритет.
Я аккуратно взял в руки рукопись, исписанную красивым почерком латинскими буквами. С моим знанием итальянского, да ещё и какой-то из его старинных вариаций, понять, что здесь написано, было попросту нереально.
Что и подтвердила Ланская:
— Вряд ли ты хоть что-то поймёшь из написанного, но поверь, это тот самый документ, раскрывающий секрет венецианского зеркала.
Она протянула руку, намекая, что бумагу хорошо бы вернуть, что я и сделал. Вскоре рукопись снова исчезла в недрах сейфа.
— А теперь, Иван, мне понадобится немного твоей крови. Ты же не будешь против?
Я представил Ланскую в образе вампирши, сосущей кровь из моей шеи, сглотнул застрявший в горле ком и выдавил из себя:
— С чего это я должен делиться с вами своей кровью?
— Понимаешь, я тоже хочу прогуляться в прошлое. Но раз уж я не имею чести принадлежать к вашему роду, то придётся воспользоваться каплей твоей крови, чтобы зеркало приняло меня за свою. На всякий случай возьмём побольше, с запасом. Давай, садись в кресло, а Герман Брониславович — между прочим, доцент — сделает забор крови.
Она кивнула сначала на массивное деревянное кресло с ремнями, а потом на лаборанта в халате, который прямо-таки как-то плотоядно потёр свои ручонки.
— Э-э-э, я вообще-то не согласный…
— А тебя, мальчик, никто и не спрашивает, — снова подала голос Ге. — Садись по-хорошему, всё равно окажешься в этом кресле, только уже с применением силы.
Вот же сука! Так и захотелось дать этой Марусе в торец, хотя обычно я женщин не бью. Но в то же время понял, что она права. Я реально оценивал свои силы, и понимал, что справиться с привратником и тем вон бугаём, которые преграждали мне путь к отступлению, не было никакой возможности. Увы, я не Брюс Ли и даже не Николай Валуев… Хотя ещё неизвестно, кто из них победил бы в очном противостоянии. В общем, мне пришлось принять сложившуюся ситуацию, и сесть в это проклятое кресло.
— Думаю, ремнями пользоваться нет нужды, — сказала Ланская. — Иван, ты ведь не станешь совершать глупости?
Я промолчал, но и так было понятно, что я не враг своему здоровью. Да пусть подавятся моей кровью!
Герман Брониславович своё дело знал туго, и вскоре шприц в его руке наполнился тёмно-красной субстанцией. А из шприца она перекочевала в маленький контейнер, погружённый в жидкий азот. Но не вся — небольшая часть была сцежена в пробирку, помещённую, в свою очередь, в какое-то подобие микроволновой печи, где доцент выставил температуру +36,6.
— Почему бы вам было не взять кровь у Валяевой? — спросил я, прижимая проспиртованную ватку к месту прокола. — Она же тоже по линии Росси.
— А вот и нет, — улыбнулась Ирина Витальевна. — Для тебя это будет новостью, но на самом деле она не является твоей даже дальней родственницей. И вообще не имеет к Росси никакого отношения. Её бабушку-беспризорницу в отроческом возрасте сначала определили в детский дом, а потом девочку удочерила семья Валяевых, где отец как раз приходился потомком Росси по линии Екатерины Росси — дочери Карла Ивановича в браке с Софией-Еленой Андерсон. Так что сам видишь — никакого смысла брать кровь у Валяевой нет.
Вон оно что… Это значит, что все претензии Валяевой на мою комнату безосновательны. Где бы только бумажку взять, что эта тётка не является полноправной наследницей Марии Андреевны… Ланская откуда-то ведь это узнала! Может, поделится инфой?
Между тем масонка посмотрела на часы.
— Так, ладно, время уже к полуночи, осталось потерпеть четверть часа — и можно будет пробовать. Пробовать притвориться потомком Карла Ивановича, — хмыкнула Ирина Витальевна.
— Думаете, получится? — с сомнением спросил я.
— Надеюсь, что да… А если не получится — на этот случай у меня приготовлен запасной вариант.
Что за вариант — она так и не озвучила, и мне — да и всем присутствующим — оставалось только ждать, когда Ланская примется штурмовать портал. Интересно, в какую эпоху она собралась в таком наряде? Словно услышав мои мысли, масонка обернулась ко мне:
