Дивед (СИ) - Коваленко Владимир Эдуардович
Посчитали логистику. Получалось, что закончить все перевозки за тёмное время не выйдет. Поспорили о том, стоит ли прихватывать светлое время. Решили: не стоит, у противника тоже есть глаза. Зато вспомнили о стоящих в городе всадниках дорожной службы. Десяток, но что делать коннице в осаждённой цитадели? Запасы фуража переводить?
— У тебя уже есть дорожники. Ещё десять, да клановые, кто привычен к конным делам…
Григорий так вот обозначил тех же пограничных налётчиков, только с диведской стороны границы. Увы, их количество определялось не численностью здешнего населения, а количеством добычи по ту сторону. Кередигион победней, потому диведских угонщиков скота было поменьше. К тому же клан перебежчиков, похоже был как-то связан с укрыванием добычи.
Григорий пожал плечами:
— Начали со скупки добычи у своих молодцев. Понравилось, стали брать и у чужих. Отсюда уже недалеко и до помощи в набегах, что и видим. А потом коготок увяз, и их попросту взяли на шантаж: как думаешь, что Защитник наш, Клотен Гулидиен, сделал бы со старшиной клана, который, в недели, которые нёс пограничную службу, помогал налётчикам и скупал их добычу?
Августина прикинула, что. Зная умеренность Клотена и его нежелание рубить сплеча…
— Весь клан, пожалуй, сильно карать бы не стал. Увеличил бы повинности, и то не сильно. Поменял бы верхушку. Может, посадил бы наверх чужих.
— Решения-то принимали те, кого он и стал бы менять. Им выгодней уйти за границу с людьми, хоть какой-то вес. Значит, им выгодно замарать весь клан. А если им и правда, землю дадут — так, считай, они просто поменяют господина. Со временем люди могут даже забыть об измене. Ну, лет через полтораста. Обязательно найдутся ещё худшие мерзавцы, о которых и будут говорить…
Сиду интересовало другое.
— Так местные, эээ… вольные всадники, они же торговали с этим кланом. Достаточно ли они надёжны?
Григорий помял рукой зарастающий щетиной подбородок.
— Чтобы их использовать? Да. Чтобы им по-настоящему верить? Нет, конечно. Это холмы, вечная августа. Тут верить можно только легиону.
Он помолчал. Видимо вспомнил все солдатские мятежи последнего столетия, и то, сколько побеждённых и победителей в гражданских войнах — то есть узурпаторов и ставших законными владык — подняли когда-то на щит именно британские легионы. Второй Августов в том числе.
Уточнил:
— Легиону доверять можно. Но это должен быть твой легион.
Своего легиона у Августины пока не было.
На переговоры ушёл почти час. Пора было плыть назад, чтобы успеть устроить вотадинам пугалочку из сотни костров на вершине Холма Пещер.
* * *
С кострами не получилось, и совсем не по вине Анны. Она охотно взялась за дело, которое ничем, кроме названия, от волшебного ритуала не отличалось. Стратагема, да? Материалы заготовь, людей, глупых и путающихся, вытащи в ночь, научи что делать, следи за движением звёзд в небе — их круговорот относительно ориентира позволяет неплохо отмерять время… Наставница говорит, что часто бывает нужно точней, но сейчас отлично сошло бы «на исходе десятого часа ночи». Предрассветная темнота до утреннего восхода луны, самые сладкие и нужные для восполнения сил сны — и тут море огней неподалёку! Враг всполошится, устроит беготню, а поутру ещё и сунется на вершину холма проверять, кто там стоял и куда ушёл до рассвета. Вот оно, заклятие на убавление сил врагу, массовое, площадное!
Увы, не успели.
Враг засуетился сам.
Люди уже начинали готовиться разжигать костры, готовили кресала и трут, когда к Августине подскакал гонец от Янто. Всадник из клановых — плащ-клетка, под ним стёганая куртка, на голове недорогой конический шлем с пришнурованными кожаными ремешками нащёчниками. Куртке Анна даже немного позавидовала. Ночка выдалась для начала лета весьма прохладной — особенно для последних лет, когда, казалось, стало потеплей. Впрочем, свой бирри тоже неплохо согревал.
— У них там кони ржут, сбруя лязгает, командиры покрикивают. — сообщал между тем гонец. — Готовятся выступать. Куда — то ли не говорят, то ли наши не расслышали…
Анна кивнула. Сидовская манера слежки за противником — а кто ещё придумает наблюдать чужую армию не глазами, а ушами? — пока себя оправдывала. Зато противник оказался сложней, чем они надеялись.
— Там в комитате тоже есть опытные налётчики,— пояснил гонец. — Разжились, выходит, на нашей-то на угнанной скотинке, подняли цену чести, встали вровень с вотадинами. Сильно обижать местных они не рискуют, деметов-то больше. Так что не всем, но кое-кому место в трапезной короля достаётся. Теперь вот в ихнем комитате. Советуют, чтоб им. Знают, что если выйти до рассвета, пыль не выдаст куда поскакал отряд. Так внезапнее выходит, а значит, добыча наваристей.
Говорил он со знанием дела. Явно и сам хаживал на ту сторону за лошадьми да коровами. Да ещё и продавал нынешним предателям! С другой стороны, за своих дозорных Янто ручается головой, а торговля ещё не дружба… Это даже с агарянами и иудеями можно. Тем более, не всякий способен угадать заранее, чей нож ударит в спину.
Августина глядела в сторону чужого лагеря. Пять сотен двойных шагов, ночью — расстояние, с которого обычным людям многого не разглядеть. Разве, действительно, заметить суету. Глаза сиды позволяли наблюдать готовящуюся к разграблению окрестных селений конницу, катафрактов для прикрытия, оруженосцев, слуг и наёмников для дела.
— Три часа до рассвета, — пробормотала сида-августа. — Налётчики по темноте пойдут не торопясь, потому обратно могут прискакать куда быстрей — но и это будет час, а если поторопятся, то слишком быстрый аллюр утомит лошадей… Неплохо. А ведь можем успеть… Какое там — должны успеть!
Резко повернулась к гонцу.
— Сколько их снимается? — спросила.
Тот пожал плечами.
— Как обычно. Две трети. Треть остаётся в лагере. По ржанию и говору выходит так. Как они отойдут подальше — уточним по следам.
Августина кивнула. Повернулась к ученице.
— Переноси костры. Теперь они нужны нам не на макушке холма, а у вражеского лагеря, с нашей стороны, полукругом. Так близко, как только сможем подобраться незамеченными. И не огромное множество, а пять штук.
В ночном бою очень трудно ориентироваться. Костры помогут.
* * *
Центурию до выступления переправить полностью не успели, зато с появлением регулярной пехоты ополчение приободрилось и стало годно хоть на что-то, кроме как обречённо отмахиваться от лезущих через вал и частокол вражин. Тем более, задачу ставили простую и понятную. Не махаться с бронированными всадниками, пусть, в основном, и спешенными, а угонять — лошадей, причём в первую очередь даже не боевых, а вьючных, мулов, и любую скотину, которую враг не забил на ужин. Дело понятное, многим и привычное, и не настолько опасное. Если утро перестанет быть весёлым и прибыльным — на это есть профессионалы, восемь десятков в доброй чешуе. Это против сотни доспешных всадников, да вдвое большего числа оруженосцев и слуг им выступать было невесело, а когда той кованой конницы — три десятка, и большинство явно не успеют подняться в седло — дело совсем другое.
Августина успела обойти небольшие войско.
Вот мобильный отряд, который должен обойти неприятеля, три десятка конных. Почтовики и клановые. Лёгкие — короткие и без рукавов — кольчуги курьеров, у клановых — разномастье от мозаичной чешуи до стёганок. Служебные сагумы и бирри всех мыслимых расцветок перемешаны с клеткой… Пёстро и маловато. Потому Августина добавила к своей импровизированной коннице три десятка ополченцев-добровольцев в качестве лёгкой пехоты. Лёгкое копьё, шанцевый топор или кирка в крепких руках вполне опасны для окольчуженных врагов. Ну и каски есть у всех, хотя и самых устаревших образцов. Встречаются даже классические шлемы ранней империи с высоким козырьком и отломанным назатыльником: он мешает пригибаться, а в шахтах без этого никак.
