Враг на миллиард долларов (ЛП) - Хейл Оливия

— Нет, — говорю я. — Нет, нет, нет. Убирайся, — я прибавляю громкость радио и подпеваю бодрому мотиву, направляясь в подсобку. Я хватаю коробку книг, которые купила в комиссионке, и тащу ее к столу в читальном зале, положив сверху клеевой пистолет. Это должно занять и мысли, и руки.

Но тут колокольчик над дверью звенит, и вот он — будто вызванный воображением.

Сегодня он не в костюме. Это первое наблюдение: Коул Портер стоит в дверном проеме в рубашке на пуговицах и слаксах. Руки в карманах — само воплощение непринужденной мужской силы. Медленная улыбка расплывается по лицу, когда он видит меня с кучей безделушек.

— Творческий проект, Скай?

Я ставлю коробку на кассу.

— Что ты здесь делаешь?

— Хотел взглянуть на свои инвестиции, — голос невыносимо спокоен. — Я ведь согласился позволить этому бизнесу продолжать существование в составе моего здания, если добьешься успеха.

Я шумно вздыхаю и принимаюсь складывать в стопку книги, которые накупила. Они симпатичные, со старыми корешками, но стоили сущие копейки.

— Если ты здесь ради финансовой проверки, не смогу ничем помочь. Но могу дать номер нового бухгалтера.

— Ты воспользовалась моим советом?

— Да, — чопорно отвечаю я. — Полагаю, в наличии безжалостного гендиректора в качестве властелина есть свои плюсы.

Он смеется и тянется к клеевому пистолету.

— Целую вечность не видел такой штуки.

Теперь, когда Коул стоит здесь, проект кажется немного глупым. Он — бизнес-магнат, а я пытаюсь создать нечто, что могло бы стать достойным «Инстаграма» для покупателей.

— У нас все отлично, — говорю я. — Пришла куча новых клиентов. Думаю, плакаты действительно работают.

Коул выгибает бровь — этот его невыносимый жест, — все еще держа руки в карманах.

— Неужели?

— Да, — я хватаю стопку книг и клеевой пистолет, перенося их на читальный стол в одном из соседних залов.

— Принести остальное? — Коул следует за мной, высоко держа в руках тяжелую коробку.

— На стол.

Он ставит ее и начинает перебирать книги.

— «Путешествия Гулливера»?

— Классика.

Он берет другую.

— «Как готовить с лавандой: пошаговое руководство». Эти книги выглядят...

— Старыми? Устаревшими?

— Совершенно негодными для продажи.

Я ищу в телефоне фотографии, пытаясь найти тот снимок для вдохновения, который выбрала.

— Я знаю, — говорю я. — Они не для продажи.

— Из твоей личной коллекции? — он открывает кулинарную книгу, пробегая глазами по тексту с сомнением на лице. — Скажи, каков на вкус лавандовый киш?

Я поднимаю телефон, чтобы он увидел.

— Вот что я собираюсь сделать.

— Планируешь склеить книги в форме сердца?

— Да. У нас есть небольшой участок стены между залом научной фантастики и современной прозой, и сейчас там просто куча полок. Но если поместить это туда, люди смогут смотреть из одного зала в другой сквозь отверстие в форме сердца. Книжное сердце.

Коул долго молчит, пролистывая другую книгу. Я жду упрека, того тона голоса, который скажет, что это нелепо. Как и мысли о том, что растения или кошки спасут гибнущий бизнес.

Я знаю, что это рискованная затея. Знаю, что подобные вещи — не более чем забавные фишки. Но если продолжу настаивать, возможно, я смогу сделать книжный магазин таким же магическим для всех покупателей, каким он является для меня. Может быть, смогу сделать его знаковым местом, куда люди будут приходить фотографироваться. Местом для книголюбов и мечтателей.

Но Коул не говорит ничего пренебрежительного. Вместо этого я удостаиваюсь великолепного зрелища: он осторожно закатывает рукава, сантиметр за сантиметром, методично и спокойно.

— Что ж, — говорит он. — Думаю, тебе не помешает помощь, верно?

— Ты хочешь помочь?

— Я знаю, как пользоваться клеевым пистолетом, — он тянется к нему и вертит в руках. — Ну, думаю, что знаю. Навел и нажал. Насколько это может быть сложно?

Следовало бы велеть ему уйти. Коул находится в магазине, который планирует снести, выглядит на миллиард долларов, а я позволяю этому случаться.

Последовательность — залог успеха, Скай, а ты ее не проявляешь.

Я подавляю внутреннюю логику.

— Думаю, сначала нужно их составить, — я хватаю несколько книг и начинаю расставлять в определенном порядке. В голове я точно знаю, как все должно выглядеть, но на деле добиться этого оказывается сложнее.

Коул подает книги, одну за другой, и помогает подпирать их по бокам.

— Так?

— Да, — я мельком смотрю на него из-под челки. Коул выглядит собранным, будто занимается этим постоянно. — Почему ты хочешь помочь? Мы практически враги, — замечаю я.

Он не отвечает, просто протягивает очередную книгу.

— Что ж, — говорю я, — возможно, я придаю происходящему больше значения, чем оно того заслуживает. Ты — мой враг, но, может, мы для тебя скорее небольшое препятствие на пути. Как назойливый комар, понимаешь.

Губы Коула снова дергаются.

— Ты не комар.

— Но мы вставляем палки в колеса твоего плана мирового господства.

— Хмм. Да, это у вас определенно получается, — он подает еще книгу.

— Так зачем помогать?

— Может быть, мне не нравится побеждать без борьбы, — замечает он. — Может быть, нравится побеждать честно. В этом часть удовольствия от пари.

Я осматриваю сердце, которое мы сконструировали. Оно будет хорошо смотреться в окружении еще большего количества книг. Будет казаться, будто сама полка раскрылась в форме сердечного окна — как взгляд в другой мир.

— Значит, для тебя это вроде развлечения.

Он включает клеевой пистолет в розетку.

— Конечно, если хочешь видеть это так.

Тогда становится проще понять. Я наклоняюсь и притворяюсь, что осматриваю его предплечья. Коул бросает взгляд вниз, а затем снова на меня, хмурясь.

— Что?

— Просто ищу царапины.

Его лицо расплывается в усмешке.

— Мы с новой кошкой отлично ладим, чтоб ты знала.

Я закатываю глаза.

— Еще бы. У нее, наверное, есть дворецкий и два камердинера.

— Кажется, у тебя весьма искаженное представление о моей жизни.

Я склоняю голову и смотрю на него. Коул смотрит на меня — само воплощение самодовольства. Возможно, сейчас не самое подходящее время признаваться, что я преследовала его в интернете. Стоит только вбить «Коул Портер», и появляется масса информации. Почти все о нем доступно на кончиках пальцев.

Сколько стоит (миллиарды). Какое влияние он накопил в столь юном возрасте (тридцать четыре). Отсутствие серьезной пассии на протяжении многих лет (как минимум четырех).

— Я знаю, что у тебя есть водитель.

— А ты внимательна.

— Видела, как однажды ты сюда приехал. Вылез из заднего сиденья.

— Так эффективнее. Я могу работать во время поездки, — он протягивает книгу. — Пистолет нагрелся.

Я тянусь к нему.

— Спасибо, — пора принимать окончательные решения.

— Хочешь, я придержу книги?

— Да, пожалуйста... — мы погружаемся в молчаливую концентрацию, пока я вклеиваю основание книжного сердца на место. Коул помогает удерживать конструкцию, большие ладони лежат на обложках двух ненужных книг. У него длинные пальцы, загорелые с тыльной стороны, с едва заметными волосками на костяшках. Эти руки были на моей коже. Ласкали, шлепали, сжимали. Да и пальцы находились внутри меня.

Я быстро отвожу взгляд, только чтобы увидеть веселье на его лице. Может, он и не умеет читать мысли, но румянец на щеках красноречивее слов.

— Сегодня у тебя распущенные волосы, — замечает он. — Обычно ты их так не носишь.

— Они мешают, когда я работаю. И ты не должен этого замечать.

— Не должен?

— Нет.

— В том же смысле, в котором ты не замечаешь мои несуществующие царапины?

Тут он меня подловил, и взгляд соскальзывает к вырезу его рубашки.

— Ладно. Значит, я не совсем последовательна. Думаю, мы это уже выяснили.

Его ухмылка возвращается.