Схватка когтей (ЛП) - Дир Элизабет
Кэш решил не жалеть нас. Остальным выпускал Потрошителей по двое, а нам сразу четырёх.
Хит стал величественным золотым волком, Уайатт — сильным гладкошёрстным медведем. Эйден искусно покрутил саблю на запястье, лунные руны которой были видны в сиянии арены. Увидев их, я ощутила приступ боли и яростно его отогнала.
Мы вместе рвали, рубили, кололи и уклонялись. Призрачные когти драли кожу. За спиной медведь Уайатта заревел от боли и ярости. Волк Хита вырвал одному рейфу горло, а я перерубила шею. То же Уайатт проделал с другим, и Эйден срубил ему голову.
Мы уничтожили всех четырёх. Толпа оглушительно кричала.
Последние два Гиганта замерцали на площадке. Человекоподобные, почти четырёхметровые, с когтями, рогами, шипами и хвостами. Один сразу бросился на Эйдена. Он плавно перекинулся в ягуара, увернулся и прыгнул твари на спину. Они с Хитом занялись ею, мы с Уайаттом — второй. Огромные ладони молотили по мне. Призрачные клыки впились в кожу. Хвост ударил, заставив почувствовать треснувшее ребро.
Хит и Эйден повалили своего рейфа. Я увернулась от нового удара хвостом, вложила мечи и помчалась к их противнику. Подхватила тяжёлый топор Уайатта, размахнулась изо всех сил и отрубила лежащей твари голову.
Хит и Эйден, всё ещё в звериных обликах, бросились ко второму рейфу. Втроём с медведем Уайатта они навалились на чудовище. Оно визжало, размахивало когтями и ревело от боли. Они сбили его с ног. Я подбежала, снова подняла топор и снесла голову.
Рейф погас. Толпа взревела. Над нами ярко вспыхнул экран рейтинга.
Каждому из нас и кваду Блэквеллов начислили тысячи очков. Вверху экрана красным горело: РЕКОРДНОЕ ВРЕМЯ.
Я опёрлась на топор Уайатта и ловила воздух ртом. Закрыла глаза.
Получилось. У нас получилось.
Бывало ли мне когда-нибудь настолько хорошо? По своей природе я хищница. Убийство рейфов — даже ненастоящих — заставляло звериную душу петь. А схватка рядом с талантливыми сильными товарищами давала невиданный подъём.
Открыв глаза, я увидела Иэна. Стоял на сиденье, широко улыбался и неистово хлопал мне. Броди подпрыгивал рядом. Мэллори, Аллен, Ченс и Эш тоже где-то на трибуне. Если прислушаться, даже сквозь шум я различала ликующие крики Мэл.
Хит, Уайатт и Эйден отошли в тень у края арены, перекинулись обратно и оделись. Вернулись под свет ламп принимать восторженные аплодисменты поклонников.
Лица были пустыми. Ни радости, ни даже гордости за то, чего мы добились.
Я вытерла лоб и протянула топор Уайатту.
Сильная рука сжала меня выше локтя и остановила.
Я встретилась с разъярённым взглядом Хита и выдернула руку, словно обожглась.
— Не думай, что это что-то значит, Эйвери, — прорычал он. — Больше не повторится.
— Что именно? — выплюнула я. — Наш совместный бой? Или то, что ты ко мне прикасаешься?
Ноздри раздулись, в глазах вспыхнули золотые лучи. — И то и другое.
Рядом с Хитом стоял вспотевший Уайатт без футболки. Он рассмеялся — зло. Протянул через Хита руку и молча забрал у меня топор.
Позади стоял Эйден, небрежно повесив спортивную сумку на плечо и снова надев очки. — Может, пойдём уже? — раздражённо спросил он так, будто меня вообще нет. — Мне работы проверять.
В глазах выступили слёзы. Я в ужасе заморгала, стараясь не дать им пролиться. Нескольких слов хватило, чтобы разрушить весь восторг. Сломать меня и заставить почувствовать себя ничтожной.
Мне нужно уйти.
Не оглядываясь, я поспешила к скамье, подхватила сумку и направилась к дверям арены. По пути стёрла с щеки одинокую слезу, пока никто не увидел.
ГЛАВА 34
ЭЙВЕРИ
К тому времени, как за моей спиной захлопнулись двери арены, обида уступила место злости. Я шагала по коридору мимо раздевалок, намереваясь встретить Иэна и остальных снаружи и убраться отсюда к чёртовой матери.
Мне преградил путь мужчина.
— Впечатляет, — произнёс он, но комплиментом это не прозвучало.
Я отступила на шаг и переложила сумку в левую руку, освободив правую на случай, если придётся выхватить меч. Настороженно оглядела незнакомца.
Высокий, сложенный как мужчина-Прайм — под метр девяносто с лишним, широкоплечий, с мощными руками и длинной гривой тёмных волос, тронутых сединой на висках. На вид ему было за сорок, хотя перевёртыши старели медленно и в действительности он мог быть гораздо старше. Угрюмые серые глаза оценивали меня, губы презрительно кривились.
Я не позволяла мужчинам-Праймам себя запугивать, но этот заставил меня насторожиться. По волосам сразу было видно, что он перевёртыш-лев, а звериное превосходство, которым он словно окутал себя, говорило об огромной силе.
Обычно моя зверица тут же принимала вызов. Теперь же она осторожно расхаживала по клетке, напряжённая и настороженная.
— Спасибо, — сухо ответила я, пытаясь обойти его. — Если позволите…
Он снова встал у меня на пути. Шерсть моей зверицы встала дыбом, она зашипела.
— Знаете, — непринуждённо произнёс он, поправляя манжету, — я слышал о девушке, которая явилась в колледж и вздумала нарушить порядки Стражей. Конечно, это отвратительно, но я полагал, что здешние мужчины такого не потерпят и быстро укажут вам ваше место.
Я переступила с ноги на ногу, прикидывая, не слишком ли обострю дело, если возьмусь за меч. — Они пытались, сэр. Может, вам всем повезёт и на полевых учениях настоящий рейф сожрёт мою душу.
— Хм. — Он снова окинул меня взглядом. — Возможно. Но с моими сыновьями вам больше сражаться не доведётся. Ваш будущий… отряд будет не столь искусен.
Чёрт. Передо мной стоял мерзкий отец Хита и Эйдена. Тот самый, который собирался продать Клару своим богатым приятелям.
Из груди моей зверицы вырвалось тихое предупреждающее рычание.
— Мне сказали, — продолжил он, — что вы не перекидываетесь. Даже в пылу боя или после ранения. — Он наклонился ближе. Серые глаза стали серебряными. — Что вы скрываете?
— Отойдите от меня, мистер Блэквелл, — процедила я сквозь зубы.
Он улыбнулся. — А, вы догадались. Тогда вам известно, что я состою в Юго-Восточном совете. Вы скажете, кто вы и что вы такое. Сейчас же.
— Нет. Закон запрещает вам даже намекать, будто я обязана отвечать.
Серебряные глаза засветились, по шее поползла тёмно-коричневая шерсть. Он обрушил на меня невидимую силу звериного превосходства так резко, что я едва не отшатнулась.
Боль впилась в череп. Он навязывал мне свою волю: ответить, склониться, подчиниться.
Обратиться.
Моя зверица рванулась к поверхности кожи. Я изо всех сил удерживала её, отчаянно пытаясь не допустить превращения. Она навалилась всем своим могуществом и с рёвом разбила тиски, в которые загнал меня Блэквелл.
Теперь он сам едва не пошатнулся: власть оборвалась, и он удивлённо оскалился.
Пользуясь его замешательством, я обогнула его и бросилась к дверям в конце коридора.
Выскочив в тёплый вечерний воздух, я не остановилась, пока не оказалась в крепких объятиях Иэна.
***
Трудно было понять, кто из нас с братом пристальнее следил за другим.
Столкновение с советником Блэквеллом встревожило Иэна не меньше, чем меня. Я клялась, что не показала истинный облик зверицы: ни шерсти, ни клыков, самое большее — светящиеся глаза. Но мужчина понял, что во мне живёт зверь, причём сильный. Могущественная зверица у женщины встречалась редко, но это не было противозаконно. И скрывала я её по другой, куда более важной причине.
Папа заверил, что Совет не властен над Стражами. Поэтому мне было как никогда важно стать одной из них.
Иэн же вёл себя так, словно одного злого взгляда Хита достаточно, чтобы у меня случился нервный срыв. До этого было далеко, но я солгала бы, сказав, что внезапная перемена в поведении его квада не ранила меня. Моя зверица растерялась и страдала, а вместе с ней и я. Терпеть этого не могла.
С другой стороны, я не спускала глаз с Иэна: боялась, что он побежит резать кого-нибудь из квада Блэквелла, включая того, кто был преподавателем, и того, кто был страшным мифическим чудовищем-змеем. Иэн не делал исключений, и подобная попытка могла закончиться тяжёлыми ранами или смертью. Мы с Броди по очереди следили за ним, насколько могли, а он лишь отмахивался, словно наши старания его забавляли. Я-то знала: так он усыплял нашу бдительность.
