Ковчег (СИ) - Ростов Олег
— На связи.
— Лодку к сухогрузу. И Илью пните, если спит. Мне он нужен. Пойдём втроём к рыбакам. Я, Илья и Антон. Пообщаться нужно. Посмотрим, кто и чем дышит в Средиземноморье.
Со мной связался капитан корвета:
— Марк, ты серьёзно? Может просто людей отправить, а ты на сухогрузе останешься?
— Это почему?
— Ты командир. Люди за тобой идут. Верят в тебя. А если там стрельба начнётся? И не дай бог что-то с тобой случится? Каков конечный маршрут? Куда мы идём?
— Я пока не знаю, куда мы идём. Скажу честно. Рассчитываю на какой-нибудь остров здесь в Средиземноморье. Нам нужен остров, где можно заниматься сельским хозяйством. То есть, плодородные долины. Пока что я вижу только скалистые острова с бедной почвой. Или острова, где полно мантикор.
— Тогда тем более, Марк. Может без тебя пойдут. Если надо, я людей отправлю.
— Нет. Пойду сам. Я ещё не дошёл до такого состояния, чтобы вместо себя кого-то посылать. Всё понимаю, но я должен идти первым. Это всё. Вопрос закрыт.
От «Ковчега» подошла моторная лодка с Ильёй и ещё одним человеком.
— Василий, ты что ли? — Крикнул я с борта сухогруза, вглядываясь в тех, кто в лодке.
— Я, Марк.
— Как ты себя чувствуешь?
— В норме. Переболел. Сейчас чувствую себя даже лучше, чем до всего этого. Вот решил с тобой сходить. Кого тормознули то?
— Я пока не знаю. Но это не мантикоры, точно. Пойдём разговаривать.
— Марк, я с тобой. — Услышал голос Ольги. Оглянулся. Она стояла уже полностью экипированная. С пистолетом в набедренной кобуре и со своей СВТ в руках.
— Проснулась всё-таки?
— Как тут не проснёшься, когда такая пальба из пушек гремела.
— Уверена, что тебе надо идти?
— Уверена, Марк. Там же не мантикоры. Там нормальные люди. И почему-то я уверена, что там может не оказаться тех, кто знает русский язык. Не забывай, это территория бывшей Греции. Как с ними общаться будешь?
— А ты знаешь греческий?
— Греческий не знаю, но хорошо знаю английский. Буду переводчиком.
— Я тоже знаю английский. Правда не так хорошо. — Ответил ей.
— Ну вот видишь. А я знаю. Так что я пойду. Тем более, вы же там воевать не собираетесь? Они же не самоубийцы, против военного корабля выступить.
— Хорошо. Ты идёшь. Спускайся в лодку.
Люся с Лёней тоже намылились. Я их тормознул.
— Так, сладкая парочка. Попадём на борт, находиться рядом со мной. По кораблю не бегать. Понятно? Люся, тебе понятно? Быть рядом со мной? — Люся коснулась моей груди рукой. Это она как бы говорила, что всё поняла. Я посмотрел на Лёню. — Лёня, а ты меня понял? Стоять рядом со мной! Никуда не лезть! — Он посмотрел на Люсю. Она вновь коснулась моей груди в крутке и броннике. — Хорошо, в лодку спускайтесь.
Они моментально, словно обезьяны слезли в лодку. Потом пошёл Антон и, наконец, я. Артём из моей группы спросил меня:
— Марк, а мы почему не идём? Там же не мантикоры-албасты?
— Потому, Артём. Я же сказал, не важно куда выход, на другой корабль или на сушу, туда идут только те, у кого прививка. Всё. Хотите и дальше участвовать, милости прошу, ставьте прививку. Нет, тогда сидите на корабле.
— Понял. Я согласен. Надо на «Ковчег» вернуться, чтобы Лида инъекцию поставила. Чёрт с ней. Вижу, вы не плохо выглядите. Надеюсь и со мной ничего не случится.
— Не случится. Даже лучше станешь. Быстрее реагировать на любую опасность будешь. И хрен стоять, как у коня будет.
Парни заржали.
— Что правда? — Спросил Павел. Я усмехнулся.
— Отвечаю. Прошлый раз с Ольгой чуть ли не до утра танцы с бубнами плясали на кровати. Думал сломается. Кровать, я имею ввиду, не жену. Ей наоборот, очень понравилось. Ладно, всё, мы пошли.
Спустился по лестнице в лодку. Пошли к траулеру. Нас постоянно сопровождал луч корвета. «Ковчег» продолжал высвечивать беглецов. Когда подошли к борту траулера, Ольга крикнула по-английски:
— Who speaks English?
— Yes. — Последовал ответ.
— Лестницу сбросьте. — Тут же крикнула она по-английски. Потом добавила. — Мы хотим поговорить. Просто поговорить.
С верху скинули верёвочную лестницу. Люся первая хотела рвануть на верх, но пришлось её попридержать.
— Люся, только после меня. — Сказал ей, придержав рукой. — Антон, давай первый.
Он залез. Следом полез Илья и Василий. Потом Ольга. За ними уже я. И самыми последними залезли шустро Люся с Лёней. На палубе стоял с десяток мужчин. Все вооружены американскими М16 в различных модификациях и М4. У двоих увидел М16А2 с подствольными гранатомётами. Одеты были кто во что горазд. Кто в гражданку, кто в военную натовскую форму, у кого комбинированный вариант, гражданка с военной формой. Увидев нашу сладкую парочку, залезшую самыми последними, те, кто из них стояли впереди поддались назад, вскидывая оружие.
— Стоять! — Крикнула по-английски Ольга. — Опустить оружие.
Мы тоже вскинули своё, ощетинившись стволами автоматов.
— Опустите оружие! — Ещё раз потребовала Ольга. Люся с Лёней приготовились. В руках девчонки был нож и мачете. В руке Лёни — мачете. Их зрачки сразу приобрели ромбовидную форму.
— У вас муты! — Сказал по-английски самый старший, рыжий, бородатый мужик в штормовке, в тельняшке и тактических штанах. В его руках была, как раз М16А2 с подствольником.
— Муты, это мутанты? — Спросил я по-русски. Ольга продублировала по-английски, хотя я понял, что сказал бородатый.
— Да. — Ответил он.
— Они не совсем мутанты. Мы предпочитаем называть их изменённые. — Говорил я. Ольга переводила. — Люся, — я положил руку на её плечо, — она член команды. И даже член семьи. Она мне, как младшая сестра. Её дружок, мой зять. Да, они претерпели мутацию, но не такую, которую вы привыкли видеть у большинства албаст, мантикор. Так мы называем мутантов. Албаста, это по казахски демон. Мантикора, по европейски тоже демон. Это для лучшего понимания терминов, если что. И Люся, и Лёня движутся очень быстро. Гораздо быстрее, чем мутанты, которых вы привыкли видеть. Поверьте. И прекрасно владеют холодным оружием. Тебя как зовут? — Обратился я к рыжему бородачу.
— Джеймс. — Ответил он.
— Ирландец?
— Да.
— Так вот, Джеймс, ты даже не успеешь нажать на спусковой крючок, как эти двое нашинкуют тебя, как кочан капусты. Если не проявлять к ним агрессии, или к кому-нибудь из нас, так как они воспринимают нас тоже, как часть семьи, то и они не будут проявлять агрессии. Только любопытство. Поэтому, опустите оружие. Оно вам не поможет. А начнёте стрельбу, вашу лоханку разберут на части из двух артиллерийский орудий. Мы пришли просто поговорить.
— Хороший способ поговорить, начать садить из артиллерии. — Произнёс Джеймс, опуская ствол штурмовой винтовки. Я усмехнулся, глядя на него.
— Ну извини. Просто вы так собрались уйти тихо, чисто по-английски, без предупреждения, даже не перекинувшись с нами парой-тройкой слов. — заметил на корме крупнокалиберный пулемёт «браунинг» М2 на турели. Такой же стоял и на носу судна. И ещё заметил на палубной надстройке пулевые отверстия.
Джеймс обернулся к своим людям и велел опустить оружие. Потом посмотрел на меня.
— Кто вы и откуда идёте? — Спросил он.
— Мы русские. Точнее у нас тут сплошной интернационал. Разные люди. Русские, таджики, узбеки, белорусы, гречанка даже есть. Евреи, казахи и норвежец один. Разные люди. А идём из Чёрного моря, из Новороссийска.
Джеймс смотрел на меня удивлённо.
— Давно оттуда никто не приходил.
— Конечно, если Дарданеллы перекрыть в самом узком месте кораблями и минами, то никак не пройдёшь. Ни туда, ни обратно.
— Но вы прошли?
— Мы прошли. Пришлось утопить один круизный лайнер, которым, в том числе, были и перекрыты Дарданеллы. И расчистить проход в минах. Рогатые такие, времён Второй мировой. Их не видно на поверхности, они притоплены на метр от уровня моря. На лодках пройти можно. На судне, чья осадка метр или больше уже нет. Плюс это заграждение караулил турецкий фрегат. Его тоже расковыряли в дуршлаг. Хотя можно было этого не делать. Там всё равно никого из живых не было. Слишком близко к причалу стоял. Туда мантикоры сумели залезть, соответственно и команду сожрали. Мы когда фрегат жгли, там мантикор куча была. Слушай, Джеймс, может вы нас в кают-компанию пригласите? Хотя бы к даме проявите немного вежливости. Чаем угостите. Или как?
