Английский детектив. Лучшее за 200 лет - Диккенс Чарльз
– Расскажете? – перебил его библиотекарь.
– Непременно, однако чуть позже, – отмахнулся Ледоу. – Но как вам нравится эта юная воровка, наложившая на себя руки из-за несчастной любви? Надо же, какая сверхъестественная наивность и чувствительность. При этом она проявляет изрядное знание жизни и чудеса изворотливости, чтобы выгородить своего возлюбленного. Наконец, она выбирает для самоубийства место, где ее тело никогда не смогут найти. Одного этого достаточно, чтобы начать расследование.
– Чудесно, – Браун-Смит вежливо свел ладони, изображая хлопок. – Первый раунд за вами. А еще?
– Еще? – Ледоу на мгновение задумался, но вовсе не оттого, что ему нечего было сказать. Он просто не мог решить, какую из странностей выбрать. – Ну хорошо, что вы скажете об этом докторе-опиомане с такой трагической и предосудительной судьбой, что он вынужден наняться в помощники глуповатого провинциального врача? Не слишком ли старательно он подчеркивает, что превосходит доктора Калди в квалификации? Между тем при этом никак не может излечить своего благодетеля от последствий лихорадки.
– Нет, – после недолгого раздумья покачал головой Грегори. – Это удар по перчаткам [104], Чарльз. Чтобы доказать умысел, нужно разбираться в медицине гораздо лучше, чем сам подозреваемый.
– Может быть, может быть, – не стал спорить Чарльз. – Тогда перейдем к тому якобы знаменитому сыщику Каффу. Разве вам самому не кажется странным, что этот вроде бы известный сыщик уходит на покой после первой же неудачи, при том что сие расследование могло прославить его на всю Европу? Знаете, когда сержанта Ледоу назначили младшим инспектором? После того, как я разоблачил похитителя столового серебра стоимостью в две дюжины фунтов из особняка маркиза Кингсберри. А этот алмаз оценивали в двадцать тысяч. Чтобы я добровольно отказался от такого дела – да ни за какие дары на свете!
– Еще один раунд за вами, – похвалил его Браун-Смит. – Но до нокаута пока далеко. А как насчет браминов?
– Браминов? – переспросил инспектор. – Ах, вы об этих троих индусах. Да, тоже странные парни. По словам того путешественника, Мертуэйта, они готовы на все, вплоть до убийства, чтобы вернуть алмаз на родину, однако до самого последнего мгновения ничего не делали. «Лунный камень» попал к ним в результате целой цепочки случайностей, тоже довольно странной, чтобы не сказать подозрительной.
– Но ведь это же восток, Чарльз. – Браун-Смит демонстративно покрутил в руках чашку. – У этих людей свой, особенный, взгляд на мир. Помните, что говорил мудрейший Сунь Цзы. – («Нет» – качнул головой Ледоу, однако его друг проигнорировал это): – «Если долго сидеть на берегу реки, можно увидеть, как по ней проплывет труп твоего врага».
– Так вот и сидели бы тихо, не устраивая нелепых представлений, за которые их однажды даже арестовала полиция. Посудите сами, Грегори: сначала мы становимся свидетелями этакого сеанса спиритизма. А его, заметьте, можно и даже нужно было провести заблаговременно. Потому что мальчик-предсказатель, конечно же, правильно указал, по какой дороге Фрэнклин Блэк подъедет к имению, зато не смог точно определить время. Так что все это действо никакой пользы не принесло. Затем индусы снова появляются в поместье миссис Вериндер в день именин Рэйчел. С какой целью?
– Как это «с какой целью»? Чтобы убедиться, что это именно тот алмаз.
В голосе Брауна-Смита слышались недоуменные ноты, но в глазах его инспектор заметил озорные искорки. Значит, Грегори по-прежнему играет с ним, пытается навести на какую-то идею. Ну что ж, мистер библиотечный сыщик, посмотрим, кто кого перехитрит!
– Все бы хорошо, дорогой друг, но они сами никогда прежде не видели алмаза. Мистер Мертуэйт утверждал: это преемники тех браминов, что вслед за алмазом прибыли в Англию. Они могли лишь определить, что камень соответствует описанию, и все. Чересчур большой риск ради такой незначительной цели. Не забудьте, что в конце концов индусы все-таки попали в полицию, и я не вполне понимаю, почему их так легко оттуда выпустили.
– Ага, вы опять решили вступиться за честь своих коллег! – воскликнул Браун-Смит, высоко занеся над головой руку для броска воображаемого ассегая [105].
Однако Ледоу остался невозмутимым, как солдаты Второго Уоркширского полка в сражении при Роркс-Дрифт.
– Вы ведь сами защищали автора, мой отважный друг. Почему же я не могу защищать героев?
– По-моему, вы их в основном подозреваете, инспектор.
– А вы разве нет?
– Я? – Лицо библиотекаря приняло самое невинное выражение, какое лишь возможно себе представить. – До сих пор я только выслушивал ваши доводы.
– Что ж, – пожал плечами Ледоу, – в таком случае изложите свои.
Браун-Смит воткнул воображаемый ассегай в такую же воображаемую почву и прекратил военные действия.
– Непременно, друг мой. И с удовольствием. Как только вы закончите.
– Да я, собственно… – начал было инспектор, но тут же спохватился: – Ах, нет, вот что я еще хотел сказать. Этих браминов следовало арестовать повторно, за тот разбой, который они учинили в центре Лондона. И что немаловажно – это опять было непродуманное и почти бессмысленное предприятие, отнюдь не гармонирующее с образом терпеливых и осторожных азиатов. Предположим, они каким-то образом определили настоящего похитителя, мистера Годфри Эблуайта. Пусть даже с помощью того же предсказателя. И даже установили, что он отдал алмаз ростовщику Люкеру… – Сделав глоток давно остывшего чая, он продолжил: – Тоже, кстати сказать, весьма занятный персонаж. Видимо, это единственный во всем Лондоне нечистоплотный делец, принимающий в заклад краденые вещи. Более того, всему городу почему-то об этом хорошо известно. Как, кстати, и полиции. Хотя в таком деле громкое имя скорее мешает, чем привлекает новых клиентов.
– Согласен, – кивнул Грегори, благоразумно пропустив мимо ушей реплику о полиции. Инспектор весьма болезненно относился к тому, как описываются в романах действия его коллег. – Вернемся, однако, к нашим браминам и к тому, как они определили личность похитителя.
– Здесь как раз ничего сложного нет, – пробурчал Ледоу, уткнувшись носом в чашку. – Тот же мистер Мертуэйт предположил, будто индусы обращались в Доктор-Коммонс, чтобы получить копию завещания Генкастла. Следовательно, у них был некий консультант, хорошо осведомленный по поводу законов и порядка работы присутственных мест. Он же мог навести и справки о драгоценностях, переданных в банк на хранение. Неофициально и, как выяснилось, не вполне достоверно, но все же это более надежный путь, чем гадание на кофейной гуще. Правда, непонятно, почему он не растолковал индусам, какие сроки установлены законом для выкупа залога, вынудив их устроить еще один карнавал в кабинете стряпчего Бреффа.
– Ну и какой же вы делаете вывод? – спросил Браун-Смит, потягиваясь в кресле. – Не станете же утверждать, будто трое браминов не были заинтересованы в успехе своей миссии. Ведь в итоге они все-таки выследили Эблуайта и вернули алмаз куда следует.
– Да, вернули, однако снова едва не угодили в лапы полиции, оставив на месте преступления крайне важную улику – коробочку из-под алмаза. Словом, – Ледоу наклонился в кресле и поставил пустую чашку на стол, – я затрудняюсь сделать вывод. Могу лишь повторить ту фразу, с которой начался наш разговор: странная история.
Инспектор развел руками и выжидающе посмотрел на друга, давая понять, что теперь наступил его черед строить предположения и выдвигать теории.
Однако Браун-Смит не торопился брать инициативу на себя. Он прогулялся от стола к окну, задумчиво посмотрел в темное вечернее небо, затем вернулся обратно и занялся приготовлением новой порции чая.
– Досточтимый Herr Bibliothekar, – не выдержал ожидания инспектор. – Не угодно ли вам выдвинуть собственную версию этого происшествия?
Библиотекарь будто и не слышал его слов.
