Английский детектив. Лучшее за 200 лет - Диккенс Чарльз
– Вижу, вы разбираетесь в этих снадобьях лучше многих романистов, мой друг… – задумчиво произнес библиотекарь.
– Тут уж поневоле научишься разбираться, – буркнул инспектор. – Думаете, их теперь не применяют для тех же целей, что в прошлом веке?
– Нет, так я не думаю.
– И правильно. Как бы то ни было, Фрэнклин выпил это зелье. Полагаю, и доктору Канди оно тоже досталось, поскольку злоумышленники были заинтересованы в том, чтобы их невольный помощник не помнил подробностей. Здесь Годфри сильно рисковал. Если бы доктор Канди по дороге домой не попал под дождь и не слег с лихорадкой, его ассистент Эзра Дженнингс без труда определил бы отравление. Однако все обошлось. Надо признать, мистер Эблуайт и в дальнейшем совершал столь же рискованные действия, но не всегда настолько же удачные.
– Хорошо, предположим, так оно и было, – все еще не избавившись от сомнений, заметил Грегори. – Однако зачем индусы напали на Годфри и Люкера? Зачем Мертуэйту понадобилось навлекать подозрение на своих соучастников? Их же могли разоблачить, и тогда Мертуэйт остался бы без алмаза.
В иное время возражения друга наверняка показались бы инспектору достаточно серьезными и обоснованными, но сейчас он ощутил прилив вдохновения, поэтому его уже невозможно было смутить никакими каверзными вопросами.
– Видимо, Мертуэйт считал такой конец маловероятным. И дальнейший ход событий подтвердил его правоту. – Здесь инспектор позволил себе легкую ироническую улыбку, тут же отразившуюся, как в зеркале, на лице Брауна-Смита. – Но, скорее всего, у Мертуэйта просто не было другого выхода. Допустим, Эблуайт и Люкер задумали его обмануть, решили сами продать алмаз, не поделившись барышом с третьим соучастником. Тогда выходка индусов вполне объяснима: они попросту припугнули недобросовестных партнеров своего хозяина. Похоже, на Люкера предупреждение подействовало. Да и на Годфри сперва, видимо, тоже. Не случайно же он только после этого происшествия задумался о выгодной женитьбе. Стало быть, прежде мистер Эблуайт питал надежду самостоятельно расплатиться с долгами. Как же еще, если не деньгами, вырученными за продажу алмаза? Но почувствовав на себе всю хрупкость и ненадежность человеческого бытия, молодой человек тут же осознал, что будет благоразумней ограничить свои аппетиты.
– Но ведь в итоге алмаз оказался именно у него! – выложил свой последний козырь Браун-Смит. – Его труп обнаружили в таверне «Колесо фортуны», и там же отыскалась коробочка, в которой хранился алмаз.
В ответ Ледоу одарил друга еще одной улыбкой, теперь уже торжествующе-снисходительной.
– Именно эта коробочка и подтверждает мои выводы. Слишком уж удачно ее забыли на месте преступления хладнокровные убийцы. Чересчур беспечными они оказались. Уверен, что к моменту трагедии алмаз уже покинул берега Альбиона. Вместе с мистером Мертуэйтом, снова ощутившим жажду дальних странствий. И надо признать, он тщательно подготовил свой отъезд, убедив полицию с помощью стряпчего Бреффа, что об алмазе до конца июня можно забыть. Слуг-тхагов Мертуэйт оставил в Лондоне, чтобы те замели следы. Точнее говоря, вместо его следов оставили свои собственные. Что касается несчастного Годфри Эблуайта, не исключено, что он просто решил сбежать от кредиторов. Или же интуитивно почувствовал, что Мертуэйт задумал избавиться от сообщника, так с ним и не расплатившись. Скорее всего, и то и другое сразу. Однако индусы все же разыскали его в этой затрапезной таверне и обставили смерть молодого джентльмена таким образом, чтобы полиция решила, будто бы похищенный алмаз находится именно у них. Конечно, такой шаг требует отчаянной смелости и точного расчета, но разве они не подтвердили, что обладают этими качествами, позволив полицейским проследить их путь до самого Бомбея и лишь в последний момент с поразительной ловкостью ускользнув от ареста? Можно только восхититься умением мистера Мертуэйта подбирать себе слуг, а также красотой его слога и буйством фантазии, так ярко проявившимся в прощальном письме стряпчему Бреффу.
На этой патетической ноте инспектор Ледоу закончил свою речь.
Грегори Браун-Смит, искренне потрясенный, еще долго молчал. А когда наконец нашел в себе силы заговорить, то первым делом ответил на заключительную реплику инспектора:
– И вашей проницательностью тоже, друг мой. Теперь все встало на свои места. И вот, что я вам скажу, Чарльз, – добавил он с извиняющейся улыбкой. – Ваша блестящая теория окончательно убедила меня в том, что искать пропавшие драгоценности – бесполезная затея. Если мистер Кадоген и был замешан в этом преступлении, то, вне всякого сомнения, являлся лишь исполнителем. Такие вещи не крадут для себя. А если кто даже и попытается продать добычу самостоятельно, то разделит участь несчастного мистера Эблуайта. Да и в любом случае от исполнителя желательно избавиться. Как раз то, что Кадоген прожил еще четырнадцать лет, – лучшее доказательство его невиновности.
Инспектор кисло усмехнулся, посмотрел на часы и сокрушенно покачал головой. Было уже без четверти девять.
– Я, конечно, изложу ваши соображения комиссару Хорвуду. Но, боюсь, это ничего не изменит. От полиции требуют действий, и она будет действовать. Поэтому не удивляйтесь, Грегори, если я через несколько дней зайду к вам за новой порцией справочной литературы.
Он забрал со стола изрядно полегчавший саквояж, пожал руку Брауну-Смиту и церемонно кивнул Сангуме, одарившему его в ответ загадочным взглядом брамина. Однако у самых дверей Ледоу, вдруг остановившись, обернулся к библиотекарю.
– Помните, я мимоходом упомянул о краже столового серебра. Хотите расскажу, кто его украл?
– Что за вопрос? Конечно хочу.
– Вы только не смейтесь, Грегори, но это был дворецкий. Впрочем, самое забавное – это то, как я его разоблачил. Этот еще далекий от седой старости уроженец Йоркшира тоже любил на досуге почитать, причем именно «Робинзона Крузо». Такое совпадение не могло оказаться простой случайностью. Это был знак свыше. Я пытался объяснить все инспектору, но тот лишь отмахнулся от меня. Тогда я решил самостоятельно проследить за этим парнем и не обманулся в своих надеждах. Выждав неделю, дворецкий все-таки отправился в один ломбард очень сомнительной славы, где и был схвачен с поличным. Вот такая история. Нет, что ни говорите, а жить и работать в настолько читающей стране совсем не просто. И преступникам, и полицейским.
– И библиотекарям, – согласился с ним Браун-Смит.
А. В. Сеймур
Сеймур по «загадочности» превзошел даже Сквайрза, у которого, по крайней мере, есть имя (подлинное ли – другой вопрос). В случае же с Сеймуром нам известны лишь инициалы. Этот таинственный автор отметился в 1920-х годах рядом очень интересных рассказов, для которых характерно гармоничное вписывание детективного сюжета в школьный, подростковый антураж. Причем детали этого весьма непростого мира Сеймуру известны настолько хорошо, что трудно усомниться: английскую школу первой четверти ХХ века он знал «изнутри». И, скорее всего, не просто как ученик…
Согласно одной из версий, это, возможно, представитель учительской профессии, который скрылся под псевдонимом, обоснованно заподозрив, что педагогическое начальство сочтет его литературные опыты чем-то «неподобающим». (Что налицо именно псевдоним, сомнений нет: тот же рассказ «Криптограмма Джимми Брауна» ведется не просто от первого лица, но как бы от собственного имени, Сеймур там не только повествователь, а еще и участник событий.) В таком случае интересно бы узнать, кто перед нами: опытный преподаватель – или же, наоборот, молодой учитель, сам недавний выпускник, у которого еще очень свежи воспоминания мальчишеских лет?
Так или иначе, обстановку подросткового конкурса лимериков (стихотворных произведений особого, специфически английского поэтического жанра), связанных с ней неловкостей, шуток (иногда натужных) и розыгрышей (порой ненамеренных) Сеймур буквально чувствует кожей – и воссоздает с явным наслаждением. А еще он мастер передавать особенности молодежного жаргона (нет, в переводе этот сленг отнюдь не осовременен: просто разница между реальной манерой общения нынешних подростков и их сверстников почти столетней давности куда меньше, чем может показаться!).
