Английский детектив. Лучшее за 200 лет - Диккенс Чарльз

Некоторые намеки, очевидные для читателей-современников, сейчас нуждаются в расшифровке. Например, история с похищенным алмазом и последовавшей через четырнадцать лет гибелью главного подозреваемого, содержит отсылку не только к роману У. Коллинза «Лунный камень», но, возможно, также к оставшемуся нераскрытым исчезновению Королевских ирландских драгоценностей. В последнем, между прочим, официально подозреваемый так и не был определен, а неофициально им долгое время считался хранитель этих регалий герольдмейстер Артур Викарс. (Этот сюжет, кстати, лег в основу конандойловского рассказа «Чертежи Брюса-Партингтона» – понятно, тоже с заменой «объекта кражи» вкупе с именами участников). А в рядах Второго Уоркширского полка инспектор Ледоу не состоял, во всяком случае, во время сражения при Роркс-Дрифт: его тогда еще и на свете не было. Но для всех британцев, чьи судьбы связаны с Южной Африкой, эта битва 1879 года, в которой 140 британских солдат выстояли против атак 4000 зулусских воинов, являлась знаковым событием – даже если сами они к ней прямого отношения не имели.

Дело о трех браминах

– Боже милосердный, неужели я наконец отыскал островок спокойствия в этом безумном, бушующем море, что по недоразумению именуется городом!

Инспектор Чарльз Ледоу с усталым вздохом опустил на пол увесистый кожаный саквояж и, усаживаясь в кресло у камина, еще раз вздохнул, чтобы его давний друг, библиотекарь Грегори Браун-Смит ненароком не подумал, будто ослышался.

Впрочем, Грегори не нуждался ни в подтверждении, ни в наводящих вопросах. Неделю назад инспектор навещал его и забрал целую гору литературы, в той или иной степени посвященной ювелирному делу и драгоценностям. Вероятно, эти книги находились сейчас в саквояже, и почти наверняка удрученное состояние инспектора связано именно с ними.

Несколькими днями раньше газеты сообщили об убийстве мистера Уэста Кадогена, того самого, что подозревался некогда в краже знаменитого алмаза «Партингтон». Газетчики высказали также предположение, что теперь, спустя четырнадцать лет, пропавшая драгоценность может наконец объявиться. И пускай преступления – как то давнее, так и нынешнее – случились вовсе не в Лондоне, столичная полиция должна быть готова к подобному повороту событий.

– Стало быть, шторм продолжается? – сочувственно покачал головой Браун-Смит.

– Усиливается, друг мой, усиливается.

Инспектор снова вздохнул и умолк, но лишь на несколько мгновений, потом порывисто поднялся с кресла, подхватил саквояж и с кряхтением водрузил его на стол библиотекаря.

– Вот, забирайте! – произнес он с некоторой экзальтацией и принялся выкладывать на потемневшее от времени сукно бесчисленные тома разнообразного формата и толщины. – Полюбуйтесь-ка: «Собрание сведений для познания драгоценностей» Аль-Бируни, «Настольная книга по минералогии для ювелиров и резчиков по камню» Клуге, «Записки придворного брилльянтщика Позье», «Шесть путешествий Жана-Батиста Тавернье», «Зеркало драгоценных камней» Леонарди, «Буб… бух… буддхабхарата». Бог мой, я даже выговорить это не могу! Тем не менее прочитал все от корки до корки. Я выучил десятки новых, ничего не значащих для меня слов: аберрация, бриолет, лавалье, калетта. Целую неделю по вечерам после службы читал эти проклятые книги!

– А зачем?

Вопрос Брауна-Смита прозвучал очень тихо, но, видимо, как раз поэтому и успокоил инспектора.

– Вот и я не понимаю, – проворчал Ледоу, снова усаживаясь в кресло. – То есть я понимаю, зачем это нужно нашему комиссару: комиссар Хорвуд хочет продемонстрировать Его Величеству, что полицию беспокоит судьба пропавших драгоценностей. И если мы не можем похвастаться результатами, то должны хотя бы показать, как глубоко вникаем в подробности этого дела. Так что спешу вас поздравить, Грегори, – усмехнулся инспектор, – ваша мечта начинает сбываться, скоро лондонские констебли станут самыми читающими стражами порядка в мире.

– Что ж, это действительно было бы славно, – согласился библиотекарь и по давно заведенной традиции поставил на спиртовку чайник. – Полагаю, однако, изучение полицейских отчетов принесло бы больше пользы.

– Да как вам сказать… – Чарльз Ледоу обернулся к окну. Уже зажглись фонари, и от этого на улице сделалось еще темней. – Видите ли, Грегори, это только в романах каждый офицер колониальных войск возвращается домой с алмазом неземной красоты и баснословной цены. В реальности же подобных драгоценностей не так много, похищают их крайне редко, а находят и вовсе раз в сто лет. Возможно, нам в чем-то помог бы опыт французских коллег, как раз столетие назад отыскавших украденный бриллиант Питта, но одна досадная мелочь снижает ценность этой истории почти до нуля. Бриллиант они нашли не сами, а с помощью подсказки неизвестного доброжелателя. Нам же пока никто помогать не собирается. Понятное дело, мы не сидим сложа руки – этого нам попросту никто не позволит. Усиленные патрули на вокзалах и причалах, облавы на блошиных рынках и осторожные визиты в ювелирные лавки. Откровенно говоря, удивляюсь, как меня до сих пор не отправили в Амстердам.

– А это еще почему?

От удивления Браун-Смит чуть не расплескал чай.

– По́лно, Грегори, неужели сами не догадались? – недоверчиво хмыкнул Ледоу.

– Пока нет, – признался библиотекарь.

– Если наши чиновники что-то и читали про алмазы, то исключительно бульварные романы, в которых все похитители первым делом собираются в Голландию, чтобы там распилить сокровище и продать по частям. Вспомните хотя бы «Алмаз Раджи» или «Лунный камень».

– Значит, вы тоже читали «бульварную», по вашим же словам, литературу? – не без ехидства поинтересовался Грегори.

– Так ведь я же все-таки тупоголовый бобби, – в тон ему ответил Чарльз.

– Ну и как вам понравился, к примеру, «Лунный камень»? – спросил Браун-Смит, разливая чай по фарфоровым чашечкам с изображением пагод и драконов.

Обронил вроде бы невзначай, но бывалый инспектор сразу распознал в нем затаившегося перед прыжком леопарда. Сейчас умудренный опытом друг опять завалит его лавиной парадоксов и озарений.

Ледоу с драматичным вздохом достал из жилетного кармана часы: четверть восьмого. Примерному семьянину возвращаться домой уже весьма поздно, а задерганному сверхурочной работой полицейскому чиновнику – необъяснимо рано. Что ж, значит, так тому и быть. В конце концов, разве не ради таких бесед он и приходит сюда вот уже на протяжении многих лет? Не только из-за них, конечно, но все же…

– Я правильно понял, что об «Алмазе Раджи» вы спрашивать не собираетесь? – принял вызов инспектор.

– Да, с ним все и так понятно. Блестящая пародия на те самые бульварные романы, о которых вы говорили. В том числе и на Коллинза. Причем куда более увлекательная и изящная, нежели бо́льшая часть оригиналов.

– Ну, видите, вы сами и ответили на свой вопрос, – усмехнулся Ледоу.

– А вот и нет! – запальчиво и даже немного обиженно возразил Браун-Смит. – Коллинз – прекрасный писатель, намного превосходящий мастерством и мсье Габорио, и мистера Ле Фаню, и достопочтенную миссис Бреддон, не говоря уже о… ну ладно, современников оставим в покое. Однако я хотел узнать ваше мнение, скорее, не о литературных достоинствах «Лунного камня», а его детективной истории. Вы не находите в ней ничего странного?

Ощутив под ногами твердую почву фактов и доказательств, инспектор заметно оживился.

– Вы бы лучше спросили, что там не кажется мне странным, друг мой. Или кто не кажется. Бог с ним, с этим дворецким, всю жизнь читающим одну и ту же книгу. У меня есть свои причины поблагодарить старика за такое упорство.