Английский детектив. Лучшее за 200 лет - Диккенс Чарльз
– Это хороший совет, прислушайтесь к нему, миссис Стрэйтуэйт, – добавил Каррадос, между делом изучая вторую пару перчаток, которую затем вернул обратно. – Несомненно, они одинаковые, – признал он без особого интереса. – Таким образом, этой улики мы лишились.
– Надеюсь, вы не возражаете, – извиняющимся тоном проговорил Стрэйтуэйт, провожая гостя в курительный салон. – Стефани, – добавил он доверительно, едва за ними закрылась дверь, – существо нервное и опрометчивое. Она забывчива. Сегодня она не сможет уснуть. Завтра ее самочувствие ухудшится, – и в ответ на усмешку Каррадоса закончил: – А значит, и мое.
– Сожалею, но ничего подобного, – отозвался детектив. – Кроме того, – продолжил он, – мне больше нечего здесь делать, я полагаю…
– Загадочная история, – вежливо подтвердил Стрэйтуэйт. – Хотите сигарету?
– Благодарю. Вы не посмотрите, ожидает ли меня автомобиль?
Они взяли по сигарете и встали у окна, закуривая.
– Между прочим, есть одна деталь, которая заслуживает внимания. – Каррадос пересек комнату, остановился и взял в руки обе поддельные записки. – Заметьте, это обложка программки. Она не очень годится для подобных целей – на тех листах, что внутри, писать намного удобнее, однако на них проставлена дата. Понимаете, к чему я веду? Программка приобретена раньше…
– Может, и так. Ну и?..
Но Каррадос остановил его и прислушался.
– Слышите, кто-то поднимается наверх?
– Да, по общей лестнице.
– Мистер Стрэйтуэйт, мне неизвестно, насколько широко разошлась молва о вашем деле. Нас вот-вот могут прервать.
– Что вы имеете в виду?
– Только то, что человек, который идет сюда, – полисмен или, во всяком случае, носит форму. Если он постучит в вашу дверь…
Тяжелые шаги затихли. В дверь уверенно постучали.
– Подождите, – пробормотал Каррадос, накрывая дрожащую руку Стрэйтуэйта ладонью. – Попробую узнать его по голосу.
Они услышали, как слуга подошел к двери и отпер ее, а затем грубый голос неразборчиво спросил о чем-то.
– Инспектор Бидл из Скотленд-Ярда.
Слуга тем временем провел визитера мимо курительной комнаты в гостиную.
– Не стану скрывать, мистер Стрэйтуэйт, это пришли по вашу душу, а не по мою. Могу я что-либо для вас сделать?
Однако времени на раздумья уже не оставалось. Положение Стрэйтуэйта было до крайности незавидным, но, стоило отдать ему должное, своего обычного хладнокровия этот джентльмен практически не утратил.
– Благодарю, – ответил он, доставая из кармана небольшой запечатанный пакет. – Не могли бы вы опустить его в ближайший почтовый ящик?
– Ожерелье Маркхэма?
– Именно так. Я собирался отнести его на почту перед вашим приходом.
– Уверен, вы исполнили бы это.
– Если у вас найдется несколько минут… если я все еще буду здесь…
Каррадос подтолкнул свой портсигар, так что тот исчез под грудой бумаг на столе.
– Я зайду за ним, – согласился он. – Скажем, около половины девятого.
– Итак, мистер Каррадос, я все еще на свободе. Хотя, изучив действия инспектора, вы вряд ли этому удивитесь.
– У меня есть привычка ничему не удивляться, – признался Каррадос.
– Тем не менее хотел бы реабилитировать себя в ваших глазах. Кем вы меня считаете, мистер Каррадос, – мошенником, которого поймали с поличным, или идиотом, пришедшим с повинной?
– Еще одно замечательное правило – никогда не делать необоснованных выводов.
Стрэйтуэйт нетерпеливо взмахнул рукой.
– Дайте мне десять минут. Коль я хочу изложить вам свое дело, мистер Каррадос, мы не должны пререкаться. Сегодня вы имели исключительную возможность наблюдать, как нам живется. Не сомневаюсь, заметили, что мы всем должны, а в долг нам еще дают только благодаря связям в обществе; Стефани чрезвычайно амбициозна, и ей требуются средства, чтобы сохранять свою популярность, она совершенно неспособна существовать по-другому, а я молча иду на уступки. Вы, я знаю, отметили ее безответственный и невротический характер и увидели, что мой совершенно ему противоположен. Вероятно, упустили это – поскольку в обществе принято скрывать подобное, – но я все еще люблю свою жену. Если вы не доверяете поводьям, то не станете останавливать скачущую лошадь. Вот уже три года я пытался помочь Стефани безболезненно огибать острые углы. Когда мы с ней не сходимся во мнениях по вопросам, которые она принимает близко к сердцу, у нее всегда наготове один аргумент.
– Якобы вы больше ее не любите?
– Примерно так, но куда более эмоционально. Она мчится на верхний этаж – в этом доме шесть этажей, мистер Каррадос, и мы живем на втором, – влезает на перила и объявляет о своем намерении броситься вниз. Тем временем я следую за ней и стаскиваю ее с перил. Однажды я не стану догонять ее и позволю поступить, как она пожелает.
– Надеюсь, что нет, – мрачно заявил детектив.
– О, не принимайте ее всерьез. Она спустится сама. Но тогда наступит конец эпохи. Именно так она угрожала мне и на сей раз – что если я не соглашусь, она провернет все одна. Но я не собирался позволить, чтобы она – и тем более мы вместе – оказались за решеткой. И, сверх того, она считает себя умной: я желал развеять это заблуждение, с тем чтобы она перестала вести себя глупо. Отказаться не мог – это лишь заставило бы ее отложить попытку. Мне пришла в голову идея – поддержать ее и в то же время спланировать нечто вроде контр-мошенничества. Настоящая потеря заставила бы ее задуматься, всеобщее внимание воспрепятствовало бы решимости совершить повторную кражу. Грязная история, мистер Каррадос, – подытожил он. – И да, не забудьте ваш портсигар.
Детектив осуждающе покачал головой, но добродушная улыбка смягчила неодобрение.
– Да-да. Думаю, что понимаю вас, мистер Стрэйтуэйт. Один момент – как насчет перчатки?
– Я придумал это позднее. Первую записку мне должен был принести служитель. Затем я нашел еще одну пару перчаток Стефани в кармане пальто – она дала мне их днем раньше. Меня осенило – насколько убедительнее будет, если она передаст записку таким образом! Как она и сказала, в соседней ложе никого не было: я всего лишь проник туда на несколько минут и спокойно забрал перчатку с барьера. Кстати сказать – конечно, в ней ничего не оказалось, но ваш интерес заставил меня понервничать.
Каррадос громко рассмеялся. Затем он встал и протянул руку.
– Доброй ночи, мистер Стрэйтуэйт, – сказал искренне. – Позвольте дать вам еще один совет: впредь не затевайте интриг, но если уж затеяли, не путайте перчатки, пахнущие духами, с теми, которые отдают эвкалиптом!
– О-о-о! – протянул Стрэйтуэйт.
– Именно так. Или уж постарайтесь спрятать вторую пару, имеющую ту же особенность. Подумайте, что это может значить. Всего хорошего.
Двенадцать минут спустя мистера Карлайла вызвали к телефону.
– Восемь пятьдесят пять, и я на Чаринг-Кросс, – промолвил знакомый голос. – Если ты жаждешь узнать все из первых рук, придумай, как оказаться рядом с Маркхэмом завтра, когда доставят утреннюю почту. – Затем Каррадос попрощался – коротко, но по-настоящему тепло.
– Один момент, мой дорогой Макс, один момент. Но я думал, ты напишешь мне об этом деле из Дувра?
– Нет, Льюис, – таинственно ответил Каррадос. – Я всего лишь сказал, что напишу тебе из Дувра.
Грегори Сквайрз
Грегори Сквайрз был и остается загадочным автором, какие-либо биографические данные о нем полностью отсутствуют. Настолько полностью, что это заставляет предположить – перед нами псевдоним. Возможно, очень известного писателя, решившего создать для себя такую вот «отдельную» от своей литературной славы ипостась. Или даже авторского коллектива. У джентльменов (впрочем, как и у леди) такое было в моде: специфически британская шутка, мистификация.
Основное произведение Сквайрза – цикл «Дело о персонаже», главными героями которого являются детектив-библиотекарь, совсем не похожий на Шерлока Холмса, и его друг, инспектор Скотленд-Ярда, тоже непохожий на доктора Ватсона. Впрочем, в поздних рассказах он старший инспектор, а в ранних – вообще юный солдат Англо-бурской войны, где они с будущим библиотекарем, на тот момент юным скаутом, и познакомились. Еще один из постоянных персонажей, появляющийся в каждом рассказе, – сычик по кличке Сангума, хотя уж он-то в расследовании участия точно не принимает.
