Стокгольмский синдром - Гор Стэсс
Уже через пятнадцать минут она слушала журчание воды в душе, напевая себе под нос и вспенивая на волосах мужской ментоловый шампунь. Прикидывая расстояния, она понимала, что успеет даже поспать, до того момента, пока герр Хеллстрем вернется с пакетом из крупного сетевого супермаркета и пылью на чопперах.
Мысль о свежей постели, пахнущей стиральным порошком, была приятна до легкой ломоты в теле, хотя часть ее усталости ушла вместе с мыльной водой. Пройдясь жгучим спиртом «Бодлера» по ключицам, Майя почувствовала легкое возбуждение.
Запах. Знакомый, будто он всегда был где-то на задворках ее сознания.
Сдернув бледно-голубое атласное покрывало с круглой кровати Хеллстрема, девушка на мгновение залюбовалась сияющей белизной простыней, а потом — панорамой города под свинцово-серыми, медленно наползающими тучами. Подумав, она положила свой смартфон между подушек, прежде чем нырнуть в прохладную белую пену постели.
Кажется, она отключилась еще до того, как устроилась поудобнее.
Океан все еще плескался где-то внутри ее памяти, не отпуская, напоминая о себе и отзываясь легким шумом в ушах.
Майю разбудила отчетливая возня. Лязганье металла о металл, плеск воды, стук стекла о камень… Сперва эти звуки вклинились в ее сон, материализуясь в виде огромной водяной мельницы, внезапно появившейся на берегу океана. Она делала ткань сна все тоньше и тоньше, пока та, наконец, не прорвалась, впуская колкие лучи послеполуденного солнца под чуть воспаленные веки.
Хорошо, что светлая штора была кем-то милосердно задернута.
Кем-то. О, черт!
Сев, Майя открыла глаза, чувствуя, как накатывает волна удушливого, нервного жара. Сидящий за барной стойкой со стаканом в руке Саймон кивнул ей, изображая приветствие.
— Не хотел будить тебя. Правда. Ты прикольная, когда спишь, — приложившись к выпивке, он добавил. — Смешная. И милая.
— Прости. Я не думала, что усну надолго.
Он поморщился, собирая лоб в гармошку и отводя взгляд.
— Не начинай даже… Пакет разбери, как раздуплишься. Окей?
Майя представила, как будет шуршать целлофаном под его пристальным взглядом и почти проглотила вопрос, почему он не сделал этого сам. Видимо, были причины. Во всяком случае, продукты герр Хеллстрем благополучно выгрузил, судя по ветчине на его тарелке. Впрочем, она, скорее, заветривалась ради антуража: привычки чем-то закусывать у Саймона не было никогда.
Возможно, еще пару месяцев назад ее первой мыслью было бы набросить на себя что-нибудь. Но прямо сейчас фрекен Нордин даже не подумала об этом. Может, легкий румянец, вспыхнувший вдоль границы щек, был последним напоминанием о той, прежней Майе. Хотя даже ей не было свойственно чего-то стесняться. Скорее, она тонко чувствовала грани приличий, предпочитая балансировать, не заступая.
Сейчас ее шаткая после сна походка больше напоминала танец. Но это не помешало ей подойти к Саймону сзади, обнимая его за плечи, утыкаясь лицом в его затылок. Его жесткие волосы пахли ветром, машинным маслом и немножечко «Бодлером» — и этот коктейль знакомо-незнакомых запахов будоражил ее, словно данное обещание. Прижавшись сухими губами к его макушке, Майя притянула его спину, обтянутую светлой футболкой, плотнее к своей груди.
— И давно ты дома? — поинтересовалась она скомканным после сна голосом.
— С полчаса. Я отобедал в Макдаке, если тебя это волнует.
— Потому что я не прошла твой тест на готовку, да?
Он фыркнул, отставляя стакан, чтобы повернуться к ней лицом. Оказавшись в кольце его рук, Майя улыбнулась, разбирая пальцами упрямую гармошку на его лбу.
— Угомонись, ладно? Я не хотел ставить тебя к мартену с порога. Было бы очень заебато, если бы ты перестала включать мамочку. Даже для экзотики мне этого не надо. Мне плевать, насколько круто ты печешь, жаришь, варишь, паришь… Однохуйственно. Это вообще не главное. Не для меня.
— Серьезно? — улыбка на ее лице могла подлить огонь в пламя его дремлющей ярости, а могла и разбавить этот жгучий концентрат. Но Майя улыбалась безо всякой задней мысли. Просто потому, что ей нравилось тепло его рук. Это время и это место.
Саймон закатил глаза, притягивая ее к себе и на мгновение прижимаясь лбом к ее груди.
— Иногда мне очень хочется выбить из тебя дурь. Снять ремень и отходить тебя как следует по твоему круглому заду. Сделать то, что вряд ли решился сделать твой папашка за всю свою долгую жизнь. Ты меня слышишь? Ты молодчуля, Майя. У тебя очень недурственно выходит вся эта прикладная кулинария. Но мы здесь не в «Просто шведскую кухню» [26] играем. Выдыхай…
— Хорошо, — коротко согласилась она, запуская пальцы в его спутанные ветром волосы, чувствуя на коже прохладные прикосновения его явно пахнущих коньяком губ. — Хорошо, Симме…
— И Симме тоже с тобой хорошо, детка. Не бери в голову всякие глупости.
Его ладони скользнули пониже ее талии, тут же возвращаясь на прежнее место. Майя почти что возмущенно выдохнула Саймону в ухо, но он только рассмеялся, откидываясь назад, оглядывая ее с неприкрытым энтузиазмом и одними губами напоминая: «Пакет разбери».
В том самом пакете обнаружилась мужская пижама из прохладного плотного сатина, пахнущая невинной свежестью фабричного трикотажа.
— Мой размер, ты не против? — Хеллстрем пристроился сзади, обнимая и тут же возвращая ей недавний поцелуй в макушку. — Ну это почти так же круто, как носить мою рубашку на твое голое тело. Я не умею одевать женщину, я заточен только раздевать, потому купил тебе это. И персональную зубную щетку. Ничего, что розовую?
На дне болтались мохнатые голубые тапочки из IKEA.
Майя почти забыла, что умеет дышать.
17. Начало конца
Ноябрь выдался ветреным.
Настолько, что уже за первую неделю его бесконечные ветры выдули последние воспоминания о лете, оставляя только серую тоску, похожую на набережную, чисто выметенную после новогодних гуляний: голая брусчатка и свинцово-серая вода залива, в которую смотрятся яхты и ялики.
Фрекен Нордин только что спустилась с парома, пришедшего из Турку. Выходные промелькнули как один день, напоминая о себе только тупой болью в затылке. Это была поездка ее побега: вместо того, чтобы отправиться в Уппсалу и помочь Бригитте, Майя просто купила билет на паром и отключила телефон.
Ей не хотелось на похороны отца. Она откупилась чеком. Большего она не вынесет.
У нее был хитрый план: подняться на борт и просто выспаться, даже если для этого придется накидаться вдребезги. Но мысли не давали ей уснуть даже после изрядной дозы алкоголя, потому она просто лежала, глядя в белеющий сверху потолок каюты. Выключенный телефон лежал рядом на тумбочке, мертво отсвечивая в темноте — почти точно так же, как и она сама. Когда все вокруг перестало кружиться в такт ласковому волнению Балтики, Майя спустилась на открытую палубу — подышать свежим воздухом.
