Секреты (ЛП) - Грейс Софи

— Времени на осмотр достопримечательностей во время работы нет, принцесса. Мы будем там и вернёмся домой к вечеру.

— Домой, — говорит он так, будто это действительно просто.

Полёт на частном самолёте совсем не похож на коммерческие рейсы, к которым я привыкла. Даже если бизнес-класс добавляет немного роскоши, всё равно приходится ждать посадки других пассажиров, и как бы ни были удобны кресла, ты всё равно дышишь спёртым воздухом с тремя сотнями других пассажиров. Но здесь всё это забывается. Так как мы летим только вдвоём с Гарри, мы взлетаем через несколько минут.

Перелёт короткий — чуть меньше двух часов до Милана, — но он кажется вечностью, потому что мои глаза, как магниты, прикованы к ногам Гарри, которые легко помещаются в пространстве. Он небрежно вытягивает свои длинные конечности, выглядя слишком расслабленным для мужчины в деловом костюме. Когда его рука машинально ложится на переднюю часть брюк, пока он листает телефон, я решаю, что это отвлечение, которое я не могу себе позволить. Я быстро начинаю полировать пистолет у себя на коленях, чтобы занять мысли.

— Ты проверила, выключен ли предохранитель? — бесстрастно спрашивает Гарри.

Я поднимаю голову, замечая, что его взгляд всё ещё прикован к телефону.

— Я не любительница, — говорю я, всё ещё не привлекая его внимания. — Что ты вообще имеешь против пистолета?

Он пожимает плечами.

— Ножи лучше.

— Ты должен спорить со всем, что я говорю?

— Нет, — отвечает он с не слишком скрытой усмешкой.

Пока я провожу тканью по магазину пистолета, я хмурюсь, чувствуя что-то шероховатое в металле. Я провожу пальцами по источнику и обнаруживаю гравировку на рамке. Что-то выгравировано…

— Гарри! — кричу я с обвинением.

Всё ещё глядя в экран телефона, он усмехается в уголках губ.

— Когда ты это сделал? — спрашиваю я.

Этот неотразимый ублюдок выгравировал сердечко с надписью «Д + Г» на моём «Глоке»!

— Чтобы напоминать тебе, кому ты принадлежишь, — говорит он. — Тебе нравится?

Я зажимаю переносицу и тяжело выдыхаю, перебирая в голове все причины, по которым это может привести к смертному приговору. Мой пистолет — то самое оружие, которое никогда не покидает меня, — теперь постоянно напоминает мне о Гарри…

По крайней мере, он учёл, что я правша, так что гравировка должна быть скрыта моей ладонью.

Вместо того чтобы зацикливаться на этом жесте, я спрашиваю:

— Кто сказал, что это ты?

Его лицо застывает, он становится серьёзным и наконец поворачивается ко мне.

— Что ты имеешь в виду?

— Кто сказал, что это ты? — настаиваю я.

Он хмурится в замешательстве.

— Разве Хадсон Андерсон не начинается с… [4]

И меня внезапно отбрасывают на сиденье, когда Гарри перепрыгивает вперёд, сжимая подлокотники по обе стороны от меня, его тело нависает надо мной. Его руки сжимаются, хватка усиливается, кожа трещит. Щетина на его челюсти и щеках делает его более грубым и суровым, соответствуя его резкому холодному голосу, когда он предупреждает:

— Закончи эту фразу. Попробуй.

— Что ты сделаешь, если я закончу?

Он смеётся, и этот смех зловещий и пустой.

— Давай. Попробуй.

— Только если ты ответишь на мой вопрос.

Его кадык дёргается, и затем он говорит:

— Я бы попросил тебя кое-что.

— Попросил бы меня кое-что? — переспрашиваю я. — Что я могла бы тебе дать, чего бы ты хотел?

Прижимаясь ко мне так, что я вынуждена поднять подбородок, он говорит:

— Поцелуй.

Я чувствую, как мои щёки горят от тяжести момента.

— Что ж, хорошо, что я не закончила эту фразу, не так ли?

— Очень хорошо, принцесса.

Лето в Италии — это моё представление об идеальном отдыхе: тепло омывает кожу, а солнечный загар розовит нос. Я чувствую это, когда мы выходим из такси, и итальянская жара обрушивается на меня. Я благодарна за платье Fendi, которое я выбрала сегодня утром.

Тяжёлый взгляд Гарри — постоянное напоминание о моём выборе, когда его глаза скользят по длине платья. Оно белое, с V-образным вырезом, открывающим ложбинку. Длина скромная, до щиколоток, если не считать моего фирменного разреза. Но с его интенсивным взглядом кажется, что на мне самое изысканное платье.

— Никогда больше не носи белое, — говорит он напряжённым голосом.

— Почему? — спрашиваю я, когда мы приближаемся к итальянскому дворцу, расположенному на скале над кристально чистой водой.

Особняк невероятно красив и выглядит гораздо роскошнее любого курортного отеля, с пышной зеленью, дополняющей внешний вид впечатляющего дома. Волны разбиваются о ступени в нескольких метрах ниже, и я представляю, как прохладные брызги касаются моей кожи, всё ещё отвлечённая этим, когда Гарри говорит:

— Плохая примета — появляться в белом до того, как ты достигнешь алтаря.

— Нет, это не так, — возражаю я, забывая отрицать саму идею замужества. — С каких пор это стало традицией?

Гарри усмехается, прижимая руку к моей пояснице, и отвечает:

— С тех пор, как я это придумал.

Мужчина, к которому мы должны проникнуть, устраивает садовую вечеринку для группы элитных бизнесменов и их партнёров со всей Европы. Это неформальное мероприятие, но Гарри всё равно выбрал полноценный костюм, чтобы скрыть оружие. Мне было неразумно входить с пистолетом на виду, поэтому Гарри спрятал его во внутреннем кармане пиджака, длина которого скрывала ножи, засунутые за пояс брюк. Мне пришлось заменить кобуру на подвязку, но это сработает.

План прост: допросить человека, который помог спланировать взлом кабинета Босса, и затем успеть на рейс домой. Его босс, Паоло Риччи, — наша настоящая цель, но мы ещё не готовы к этой операции.

Всё кажется достаточно простым, но когда мы подходим к охранникам у входа — тем самым предполагаемым новичкам, — у меня в животе всё сжимается от нервов. Их взгляды суровы, когда они наблюдают за входящими людьми, и они совсем не кажутся халатными. По инерции я приближаюсь к Гарри, и когда он целует моё обнажённое плечо, я испытываю совсем другое чувство.

— Мне это нравится, — бормочет он в мою кожу, когда мы проходим мимо охраны без проблем. — Я могу целовать тебя где угодно, и ты ничего не можешь с этим поделать.

Я привыкла отрицать эффект прикосновений Гарри, но мурашки пробегают у меня в животе от мысли, что его губы касаются меня. Его губы продолжают ласкать мою кожу, целуя дорожку от плеча к шее, которая открыта для этой пытки, так как я собрала волосы в большую заколку, чтобы пережить палящий зной. Я не знаю, благодарить ли за это, когда мурашки покрывают мою кожу. Мягкие губы Гарри, кажется, ловят каждую из них, и мои ресницы трепещут, стон застревает в горле от нежного прикосновения.

— Перестань, — предупреждаю я, когда мои внутренности наполняются удовольствием.

Он усмехается, и этот смех низкий и мучительный.

— Если бы нам не нужно было работать, я бы трахнул тебя в одной из комнат этого особняка. Хочешь, малышка?

— Гарри, — скулю я, мои бёдра влажные от жара.

Нанеся последнее прикосновение в виде укуса, он игриво шлёпает меня по заднице, прежде чем провести нас дальше.

Мои каблуки стучат по плиточному полу, когда я пытаюсь не отставать от длинных шагов Гарри, пока мы заглядываем в комнаты в поисках нашей жертвы. Я ослеплена разнообразием изысканных блюд, итальянские деликатесы заставляют мой рот наполняться слюной. Большие раздвижные двери открываются к горшечным растениям и самым сочным цветам. Люди собираются на террасе, а маленькие дети с визгом бегают у наших ног.

— Вон там, — говорит Гарри, привлекая моё внимание. Его большой и указательный пальцы слегка сжимают мой подбородок, поворачивая моё лицо в сторону мужчины с седеющими волосами и густыми тёмными бровями. Он одет в свободные шорты и белую льняную рубашку, прижимает напиток к груди и развлекает гостей своими рассказами.