Секреты (ЛП) - Грейс Софи

— Пусть это будет уроком для моих рекрутов — я не отношусь к халатности легкомысленно. — Обращаясь к ближайшему охраннику, Ричард стонет: — Пусть кто-нибудь это уберёт.

Тот человек собирает оборудование, чтобы убрать тело, и только в этот момент я осознаю, что мои конечности работают. Мои ноги становятся ватными, дрожат, как у новорождённого телёнка, и я изо всех сил стараюсь их удержать.

Вцепившись в спину пиджака Гарри для устойчивости, я шиплю:

— Ты хочешь, чтобы кто-то из нас умер?

— Малышка, — отвечает он тихо, только для меня, — если я не смогу обладать тобой при жизни, можешь быть уверена, что я заберу тебя в смерти.

Глава 40

Интерьер моей квартиры светлый и воздушный. Кухонные гарнитуры на тон светлее сливочного, а плиточный пол — в крапинку бежевый, наполняя пространство притягательной яркостью.

Однако когда в дверь раздаётся громкий стук, всё вокруг кажется тёмным.

Я натягиваю одеяло на голову, надеясь заглушить шум, но звук повторяется. С рычанием я встаю с кровати и направляюсь к двери.

Как только я отпираю замок, нарушитель врывается внутрь. Я тяжело вздыхаю при виде Гарри.

— Что ты здесь делаешь?

На нём официальный костюм, будто он не переодевался со вчерашнего вечера. Но это новый костюм — я могу отличить. Он безупречно отглажен, на белой рубашке нет ни единой складки или залома, несмотря на то, что его бицепсы с трудом вмещаются в ткань.

Взгляд Гарри скользит по моему телу, заставляя чувствовать себя окунутой в огонь. Его зелёный взгляд интенсивен. Кажется, он видит сквозь мой шёлковый пижамный комплект, и от этой мысли мои соски твердеют под тканью. Я скрещиваю руки на груди, надеясь отвлечь его взгляд.

— Нас ждёт долгий день, — говорит он.

Его интенсивный взгляд заставляет меня сжать бёдра. Он замечает лёгкое изменение в моей позе, и стон вибрирует в его груди, когда его глаза темнеют, наконец встречаясь с моими. При напоминании о том, что случилось с Лероем, я отворачиваюсь.

Верю я или нет, что Гарри не станет рыться в моих вещах, я мало что могу сделать, чтобы предотвратить это, так как мне нужно переодеться. К счастью, мне не требуется много времени, чтобы принять душ и привести себя в порядок. Тёплая погода заставляет меня выбрать лёгкое воздушное платье.

Когда я иду по коридору из спальни в новую гостиную, моего пистолета нет на том месте, где я оставила его на журнальном столике. Чувства обострены, я быстро поворачиваюсь и вижу Гарри, вертящего оружие в руках.

— Подарок от папочки? — спрашивает он.

— Тебе что — двенадцать? — Я выхватываю его у него, держа пистолет дулом вниз, несмотря на желание ударить его по голове. — И кроме того, я очень благодарна.

Его рингтон пронзает тишину. Он достаёт телефон из кармана и зажимает его между головой и плечом.

— Алло?

Я проверяю, включён ли предохранитель на «Глоке», прежде чем засунуть его в кобуру. Затем беру серьги с подноса и, вставляя их в уши, поворачиваюсь к Гарри.

— Включи громкую связь, — беззвучно говорю я.

Он подчиняется, кладя телефон на стол.

— … а Бобби с прошлой ночи? — спрашивает Босс.

Гарри говорит:

— Нет. Что-то не припоминаю.

— Близнецы, Гарри. Ты не видел близнецов?

Он поджимает губы, будто глубоко задумавшись, затем качает головой.

— Точно нет. Я не знаю никаких близнецов. Извините, что ничем не могу помочь.

Приглушённое ругательство трещит из динамика, прежде чем Ричард спрашивает:

— Ты с Джиджи?

— Я здесь, — говорю я ему.

— Все миссии сегодня в силе? Прошу прощения, что не смог предупредить вас заранее — я был немного занят прошлой ночью.

Я внутренне вздрагиваю.

— Всё в порядке. Мы как раз собираемся выезжать, так как впереди долгая дорога.

Он повторяет некоторые финальные детали о задачах сегодняшнего дня, но они вылетают у меня из головы, когда на поверхность поднимается нечто более сильное. То, что превращает мои внутренности в пепел.

Когда тишина означает, что разговор окончен, я медленно спрашиваю:

— Гарри…?

Поправляя манжеты, он бормочет:

— М-м-м?

— Где близнецы? — спрашиваю я, застёгивая ремешок своих роскошных, усыпанных бриллиантами Cartier.

— Я не знаю, о чём ты говоришь. — Его голос безупречен, он не выдаёт ни единой эмоции, но едва заметное подёргивание челюсти говорит мне всё, что нужно.

— Гарри…

— Да, малышка?

— Пожалуйста, не говори мне, что ты хладнокровно убил этих мужчин только за то, что они были неуважительны…

— Ладно, не буду.

Жар разливается по моей коже, вызывая эмоцию такой силы, что я почти падаю. Я оглядываюсь и действительно смотрю на него.

Он настолько красив, что я едва выношу это.

Его черты такие идеальные, такие симметричные, что если бы они были хоть чуточку изящнее, он был бы слишком красив для мужчины.

Его чёрные волосы блестят на свету, одна прядь падает на лоб.

Линия его челюсти.

Его большие руки — та самая причина чьей-то смерти.

Гарри отомстил за меня.

Он убивал за меня.

Снова.

— О боже! — Я закрываю лицо ладонями, скрывая вспыхнувшую кожу. — Ты не можешь продолжать убивать людей, которые причиняют мне зло, Гарри!

Он пожимает плечами.

— Почему нет?

— Ты сам себя погубишь, если будешь продолжать в том же духе!

— По крайней мере, я умру, делая то, что люблю.

Я фыркаю.

— И что же это?

— Защищать тебя.

Я моргаю.

Если бы мы не были частью самой печально известной преступной группы Лондона, я не сомневаюсь, что Гарри относился бы к любой женщине как к ангелу, уважая землю, по которой она ступает. Но наша жизнь далека от простой, и даже ответ на чувства, бурлящие в моём животе, может обернуться смертным приговором для любого из нас.

— Я скучаю по мужчине, который держал меня на расстоянии вытянутой руки и не мог выносить моего присутствия, — говорю я, скрестив руки на груди.

Грустная улыбка появляется на его лице. Взгляд Гарри устремлён куда-то в прошлое, когда он смотрит сквозь меня и говорит: — Как только я заклеймил тебя раскалённой кочергой, я стал твоим должником до конца своей жизни.

Должником до конца своей жизни…

Неужели мой шрам мучает его именно так?

Мой голос едва возвышается до шёпота.

— Жизнь — это очень долгий срок.

Он моргает, возвращаясь в настоящее.

— Тогда мы должны сделать её стоящей… — Он делает шаг к двери, поворачивает ручку и драматично кланяется, как швейцар. — Твой экипаж ждёт, принцесса.

Мы загружаем вещи в арендованный автомобиль, готовясь к предстоящей миссии. Я рада работать непосредственно на месте после всех интенсивных тренировок с Оливером, когда я неустанно готовилась к этому моменту. Однако когда Гарри подъезжает к небольшому аэропорту и выезжает на взлётную полосу, я чувствую недоумение, когда он останавливает машину, подмигивает и выходит с водительской стороны.

Я медленно выхожу, ресницы трепещут от изумления.

— Под экипажем я думала, что мы поедем на «бентли».

— Частные самолёты тебя не впечатляют? — Его голос полон юмора, когда мы поднимаемся по трапу. — Итальянский особняк был бы не очень аутентичным в Лондоне, не так ли?

Интерьер самолёта сдержан и изыскан, в тёмно-серых и чёрных тонах. Кожаные кресла расположены друг напротив друга, а небольшой бар с напитками находится у входа. На потолке сияют звёзды.

Шок лишает меня дара речи, когда мы с Гарри занимаем два свободных места в центре салона.

— Мы летим в Италию?

Он усмехается.

Взяв бокал шампанского, он протягивает мне один и берёт себе.

Когда мой мозг начинает работать, я с надеждой спрашиваю:

— Мы увидим Сикстинскую капеллу?

Он улыбается, проглатывает глоток, а затем ловит языком случайную каплю в уголке рта.