Собственность Таира (СИ) - Кучер Ая
В ответ на его слова внутри всё вспыхивает ещё сильнее. Возбуждение растёт, поднимается волнами, переплетается со злостью.
Я горю — и ненавижу его за то, что горю. Эта смесь разрывает меня изнутри, делает движения дёргаными, дыхание — сбивчивым.
Таир выпускает ладонь из моих волос. На секунду приходит облегчение — голова будто перестаёт висеть на ниточке боли.
Я выдыхаю, как будто из воды вынырнула. Но эта передышка длится миг.
Через секунду его пальцы смыкаются на моём подбородке. Крепко, резко, так что челюсть сводит. Я не могу отвернуться.
Его хватка держит меня так же властно, как секунду назад держала волосы.
Вторая рука не останавливается — грубая, настойчивая, со рваным ритмом, она изводит моё лоно.
— Глаза открой, — рычит Таир.
И я слушаюсь. Медленно, против воли, поднимаю ресницы. Передо мной зеркало. В нём — мы.
Таир напряжённый, словно сама ярость. Его взгляд — пылающий, чёрный, тяжёлый, будто способен прожечь дыру в отражении.
Его губы влажные, искусанные — мои же следы на нём. Скулы напряжены, шея жилами, вся фигура — сплошное давление.
А я… Краснеющая, потрёпанная, с лихорадочным блеском в глазах. На щеке алый след от его щетины. Платье задрано, волосы растрёпаны, дыхание вырывается толчками.
Я вижу себя — и не узнаю. Будто это не я. Будто это та женщина, которую он вытаскивает из меня силой.
В отражении видно каждую искру — от страха, от злости, от желания.
— Смотри, Валентина, кто тебя держит. Кто тебя берёт. Кому ты принадлежишь.
И внутри всё рвётся пополам: между ненавистью и тем, как я жадно ловлю каждое его прикосновение.
Его пальцы усиливают давление. Я вздрагиваю так резко, что плечи ударяются о стену.
Возбуждение поднимается вспышками, как фейерверк под кожей: ярко, больно, оглушительно.
Каждое движение внутри меня рвёт новые крики, которые я глотаю, прикусывая губы до крови.
Таир крепко держит мой подбородок, словно железным обручем. Я не могу отвернуться. Его ладонь заставляет держать голову прямо, смотреть — и я вижу.
Задранное платье, свои обнажённые ноги, его руку между ними. Его пальцы движутся настойчиво, властно по моему лону.
Его кожа пачкается в моей смазке, которую мужчина размазывает по напухшим половым губкам.
От зрелища в зеркале меня охватывает новая волна жара. Я вижу, как он властвует надо мной, как использует моё тело, и от этого стыдливого ужаса возбуждение только крепнет.
Я судорожно выдыхаю, когда его пальцы находят особенно острое место, когда давление становится сильнее.
Меня выгибает, я хватаюсь за его руку на своём подбородке, но это не сопротивление — это отчаянная попытка удержаться.
Внутри всё стонет, разрывается, тянется к кульминации, которую я не хочу признавать.
Я откидываюсь назад, ищу опору и нахожу её в его груди. Она горячая, твёрдая, как стена, и мне кажется, что если он уберёт руки — я просто рухну.
Перед глазами всё плывёт. Зеркало двоится. Его дыхание обжигает моё лицо, щекочет висок, и от этого я теряю остатки контроля.
Волна накрывает так, что я готова закричать. Я вся горю. Я на грани.
— Ох… — срывается с губ стон против воли. — Я… Боже…
В зеркале я вижу его улыбку. Дьявольскую. Тёмную. Победную.
— Хочешь кончить? — усмехается он. — Тогда попроси. Признай, что принадлежишь мне.
Глава 34
У меня всё обрывается внутри. Эти слова ударяют, как хлыст. Я должна сказать «нет». Я обязана сопротивляться.
Внутри поднимается протест — острый, злой, полный отчаяния. Я адвокат самой себе: если признаю — проиграю.
Слова станут приговором, печатью, концом моих прав. Но тело… Тело предательски гудит. От его прикосновений мне так хорошо, что я задыхаюсь.
Внутри всё рвётся. Я хочу вырваться, закричать, ударить. И в то же время хочу сорваться в оргазм, который уже стучит в висках, горит внизу живота.
Эта борьба разрывает меня на куски. Я не выдерживаю. Всхлипываю, мотая головой, слёзы выступают на глазах.
С пересохших губ срывается жалобный звук.
— Ни за что… — выдавливаю, срывающимся голосом.
— Нет? — его злое оскаливание в зеркале. Глаза темнеют, на лице насмешка. — Как знаешь.
Он меняет угол, и я взвываю. Его палец давит на мою дырочку, выходит. Тело само обхватывает его так сильно, что я задыхаюсь от этой близости.
Но он не даёт мне сорваться: остальные пальцы едва касаются клитора. Не ласкают — дразнят. Намёками, поверхностно, слишком мало.
Достаточно, чтобы довести меня до безумия, но не дать разрядки.
Оргазм накатывает, готов рвануть — и тут же срывается, обрывается на самом краю.
Я хнычу от невыносимой муки. Внутри всё выкручивает, нервы горят, каждая клетка вопит от незавершённости.
Это хуже пытки. Внутри ломает, выворачивает, разрывает на куски. Я готова умолять, но гордость душит.
Я не могу сказать ему этих слов. Не могу признать.
Дыхание сбивается в истеричные рывки. Меня трясёт. Всё тело ходит ходуном, будто его пальцы подключены к моим нервам напрямую.
Я упираюсь сильнее в Таира, ищу опору, и в тот же миг чувствую — во мне вжимается стояк. Он такой твёрдый, что дыхание срывается хрипом.
Член Таира давит в меня, прожигает сквозь ткань, и от этого внутри всё сжимается в узел.
Таир рычит низко, грудью, вибрацией отдаётся в мою спину. Это рычание делает меня ещё слабее — как будто зверь пометил добычу и теперь добивает.
— Посмотри, бля, — его голос злой, с усмешкой. — Как извиваешься на моих пальцах.
Я сжимаю глаза, не хочу смотреть. Но дрожь выдаёт меня. Я вся содрогаюсь у него на руке, каждая новая волна выгибает меня сильнее.
Его палец движется во мне настойчиво, а я извиваюсь, предательски подстраиваясь под ритм. Внутри всё сжимается, готово сорваться.
Когда я, наконец, открываю глаза, зеркало бьёт по мне правдой. Его рука между моих бёдер движется безжалостно, и я вижу, как это выглядит со стороны.
Порочно. Развратно. Слишком откровенно. И это заводит ещё сильнее. Я смотрю и не могу оторваться, будто под гипнозом.
Я на грани. Возбуждение острое, жгучее, оно уже обрушивается на меня, и я готова сорваться в пропасть.
Я чувствую, что вот-вот кончу — так близко, что даже больно. Но понимаю: он не позволит.
Он будет издеваться, доводить и срывать. Он играет моим телом, как хищник с жертвой.
Я хочу — и ненавижу. Я тянусь — и боюсь. Это сводит с ума.
Я снова трусь попкой о его твёрдость. Сама. От отчаяния, от жгучей потребности.
И этот контакт — как искра в бензобак. Меня бросает в жар, я глотаю воздух ртом, будто его мало.
Таир рычит громче, грудью и горлом, и этот звук словно разрывает воздух вокруг нас.
Я чувствую, как его тело отвечает мне, как он весь в напряжении. Его стон — низкий, хриплый, сорванный — бьёт прямо в уши.
В груди разливается не только огонь желания. Там рождается ещё кое-что — дерзкая, безумная идея.
Я упираюсь ладонью в его бедро, ищу опору, чтобы хоть немного отодвинуться, набрать воздуха.
Колени подгибаются, а Таир снова находит мой клитор и ласкает жёстче, грубее. Я давлюсь жалким всхлипом.
Всё внутри тянется к этой вспышке, каждая клетка горит, пульсирует. Это невыносимо сладкая пытка, от которой я дрожу, будто в лихорадке.
Но я не позволяю себе отвлечься. Сосредоточенно, с отчаянной решимостью, скольжу ладонью по его бедру.
Чувствую под пальцами напряжённые мышцы, жар ткани. И медленно нахожу его пах. Накрываю ладонью стояк. Сжимаю, обхватывая пальцами.
Он такой твёрдый, что у меня самой перехватывает дыхание. Я сжимаю сильнее, и в этот миг чувствую, как член дёргается в моей ладони.
Тело мужчины реагирует. Резко, жадно. Придаёт владельца так же, как и моё — меня.
Таир шипит, прикрывает глаза, голова откидывается назад. Его лицо становится ещё жёстче, скулы вырезаются тенью, губы разжимаются в сдавленном стоне.
