Советы Лии для лотерейных миллионеров (ЛП) - Дэвид Керен

— Тебе всего сорок. На самом деле, ты выглядишь неплохо, — великодушно заметила я, хотя, честно говоря, если она решила прибегнуть к косметической операции, я бы посоветовала начать с быстрой инъекции ботокса в морщинки, без обид.

— И это стоит тысячи фунтов, — обронила мама. — Семь, если точно.

— Ну, это ерунда, — отмахнулась я. — Займись собой. Но знаешь, мам, ты всегда говорила нам, что не стоит зацикливаться на своей внешности. И в тебе есть много чего ещё, кроме размера твоей груди. Ты блестящий специалист по связям с общественностью, очень милая и весёлая. Тебе следовало бы больше ценить себя.

Она смотрела на меня с улыбкой, как будто я рассказала ей шутку.

— Ты забавная.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, порой ты такая эгоцентричная и несносная, а иногда такая добрая и щедрая.

— О, — сказала я, сбитая с толку. — Не думаю, что я такая, на самом деле. Просто… я не привыкла к тому, что мне хватает денег на что угодно.

— Я переживаю, что тебе никогда не придётся работать, — призналась она, — но нам с папой приходилось так много работать, чтобы всего добиться. Здорово, что ты будешь свободна от этого.

— О, да… точно…

Я почувствовала надвигающуюся беду, как чувствуешь приближение грозы, когда воздух будто заряжен и готов вспыхнуть, но мама только снова улыбнулась, отхлебнула зелёного чая и сказала:

— Знаешь, Лия, эти деньги могут стать для тебя путёвкой в лучшую жизнь.

Глава 21

— Меня зовут Лия, — представилась я, — и деньги заставляют меня чувствовать себя… удачливой. Но в то же время сбитой с толку.

— Меня зовут Оливия, — подхватила блондинка, сидевшая справа от меня, — и деньги помогают мне чувствовать себя счастливой. А также обеспокоенной.

Всё в Оливии было идеально: от её блестящих медовых волос до длинных-предлинных ног и настоящих уггов. Мне стало интересно, о чём она беспокоилась. О состоянии своих ногтей? О том, осталась ли помада на её зубах?

— Меня зовут Саид, — продолжил следующий парень, азиат, и нахмурился. — Деньги вдохновляют меня.

Блондин рядом со мной подавил смешок. Его звали Люк. Достопочтенный Люк Мэссингем, как значилось в списке участников семинара «Интеграция богатства». Деньги дарили ему ощущение тепла и уюта.

— Дэррил, — представился парень напротив. Дэррил Кук играл за «Манчестер Сити» и был восходящей звездой английского футбола. Джек был бы в восторге, если бы узнал, что я провела выходные с Дэррилом Куком (это при условии, что мы с Джеком когда-нибудь снова начнём общаться).

— Деньги — это награда, — заявил Дэррил, — и подтверждение того, что я больше никогда не буду бедным. Можешь смеяться, — добавил он, свирепо глядя на Саида, который подавил ухмылку, — но, если бы ты вырос в том же месте, что и я, ты бы понял, о чём я говорю.

— Прекрасно, превосходно, — закивал доктор Флинт.

Возможно, вы слышали о нём. Доктор Ричард Флинт — известный психотерапевт, писатель, всесторонний эксперт по психологическим проблемам, связанным с богатством, автор книг «Дискомфорт от комфорта» и «Деньги причиняют боль». Он проводил этот семинар «Интеграция богатства», чтобы помочь богатым подросткам избежать грядущих проблем.

Моих родителей не впечатлило то, что мне предстояло переночевать в одном из лучших отелей Лондона («Почему бы тебе просто не доехать на метро? — спросила мама, — или даже на такси? Это же пустая трата денег».), но доктор Флинт настоял на том, чтобы мы все остались на ночь и ничто не отвлекало нас от размышлений в нашем эмоциональном путешествии. Папа предположил, что доктор получал процент от отеля.

Лично я не жаловалась. Мой шикарный номер-люкс с огромной кроватью, оформленный в серебристо-серых и тёмно-лиловых тонах, был идеальным местом для вдохновения. Я даже сделала несколько фотографий на телефон, чтобы показать их своему будущему дизайнеру интерьера, как только найду квартиру своей мечты.

— Я заметил, что большинство из вас ассоциируют своё богатство с положительными эмоциями, — отметил доктор Флинт, пока мы уплетали круассаны.

Это был наш первый завтрак-знакомство, и как только мы разложили по тарелкам выпечку, он стал выводить нас на разговор о своих чувствах. Я отхлебнула апельсинового сока и задумалась, не ляпнула ли я что-нибудь не то.

— Это хорошо, — продолжил он, — но с возрастом картина может показаться не такой радужной. — Он повернул к нам свой ноутбук: — Сейчас я покажу вам небольшой фильм.

Зрелище было удручающее: куча взрослых с унылым видом жаловались на свою «недостойную» жизнь после того, как стали богатыми.

— Я почувствовал, что больше не подхожу этому миру, — сетовал один бородатый хлюпик в ужасной одежде, но в роскошном доме. — Потерял цель, потерял смысл жизни.

Я подумала, что срочная смена стиля придала бы ему всю необходимую целеустремлённость, но он продолжал ныть целую вечность, как и какая-то серьёзная на вид женщина; и всё это было задумано для того, чтобы заставить нас почувствовать, что иметь деньги хуже, чем быть бедным.

Так думали только по-настоящему богатые люди — это факт.

— Чувство вины может идти рука об руку с богатством, — пояснил доктор Флинт. — А также отсутствие ориентации, потеря амбиций, низкая самооценка и общая апатия. Некоторые люди называют это «синдромом изобилия». Я предпочитаю термин «бремя богатства». Но так трудно признать, что большинство из нас скрывает это от самих себя. Мы не можем признать, что у богатства есть и обратная сторона.

Всю прошлую неделю я совсем не чувствовала себя виноватой. Была расстроена, да, и смущена. Переживала за Джека. Обижалась на Шаз, которая проводила всё своё время в библиотеке. А ещё была одержима Рафом…

Но чувство вины? Нет, с тех пор как мама Алфи Лорда назвала меня в прессе «ангелом с небес», я совсем не чувствовала себя виноватой.

— Конечно, — сказал доктор Флинт, — для тех из вас, кто с детства знал, что унаследует богатство, дело обстоит иначе, чем для тех, кто разбогател неожиданно. Почему бы тебе, Люк, не рассказать нам о своём воспитании и отношении к деньгам?

У Люка был такой акцент, который обычно можно было услышать только у членов Королевской семьи или в голливудских фильмах с Хью Грантом в главной роли, — такой изысканный, почти австралийский.

— Хм… я даже не знаю… — смутился парень и провёл рукой по своим светлым волосам.

— Всегда ли у тебя были деньги, чтобы удовлетворить все свои нужды? Приходилось ли тебе когда-нибудь слышать о финансовых трудностях? — поинтересовался доктор.

— Честно говоря, я никогда не задумывался об этом, — признался Люк. — В семь лет меня отдали в подготовительную школу… На каникулах я никогда не проводил много времени с родителями… Им нравились отели с детскими клубами, знаете ли, и с нами всегда была няня… В любом случае, у меня, как и у всех моих друзей, есть трастовый фонд.

— И как ты себя чувствуешь при этом?

Люк моргнул своими голубыми глазами.

— Ммм… хорошо? — неуверенно ответил он. — Я не могу представить свою жизнь без этого.

Я не совсем понимала, что такое трастовый фонд, но все остальные, казалось, знали, поэтому я промолчала.

— Жалкий, — огрызнулся Саид, стоявший прямо за мной. — Мой отец приучал меня к делу с самого моего рождения. Готовил к управлению его империей, обучал бизнесу; позаботился о том, чтобы я умел читать бухгалтерский баланс [81], ещё будучи в начальной школе. Вот как нужно воспитывать человека, чтобы он понимал, что такое деньги! А ты, Люк, не зная, что такое тяжёлая работа, просто потратишь кучу бабла впустую, когда унаследуешь его, на вечеринки и развлечения. А что касается вас, — он указал на Маркуса, Дэррила и меня — «нуворишей» [82], — то к двадцати пяти годам вы, скорее всего, будете жить на пособие. Легко пришло, легко ушло.