Советы Лии для лотерейных миллионеров (ЛП) - Дэвид Керен
— Оставь её в покое! — прорычал он. Затем схватил меня за руку и потащил прочь, остановил чёрное такси и буквально затолкал меня внутрь, назвав водителю мой домашний адрес.
Лишь когда машина тронулась, я поняла, что Раф остался снаружи. И с тех пор я ничего от него не слышала.
Не успела я переварить произошедшее, как уже пришло время для педикюра. Очередное мучение: лезвие для пяток заставило меня поморщиться, а звук пилочки — скрежетать зубами.
Мне очень понравились мои новые серебристые, с металлическим отливом, ногти на руках и ногах, и то, как изогнулись мои брови, но я засомневалась, что это стоило двести пятьдесят фунтов на человека плюс семьдесят пять фунтов за грязевое лечение и шиацу [77].
— Чувствуешь себя лучше? — спросила мама, пока мы потягивали зелёный чай в кафе, по совместительству комнате отдыха спа-центра. Честно говоря, обстановка немного огорчала: там были только плетёные диваны с белыми подушками, старые копии журнала «Изюминка» [78] и снова эта дурацкая музыка. Мы заказали салаты из суперфудов [79]. Чипсов у них не было.
— Не особо, — призналась я. — Моя массажистка — просто садистка.
— А мне всё понравилось, — улыбнулась мама. Поры на её лице заметно расширились, как, вероятно, и на моём тоже. Отлично. Я чувствовала, как у меня под кожей назревают прыщи. — Это так полезно для здоровья. Тебе следует делать это каждую неделю, ведь так важно выводить токсины из организма.
— Да неужели?
— Говорят, в одном из самых эксклюзивных салонов в Хампстеде работает чудесная женщина. Она делает всё, в том числе и колоноскопию.
— Ты предлагаешь заплатить кому-нибудь, чтобы тебе вставили шланг в задницу и высасывали какашки? Это самая отвратительная вещь, которую я когда-либо слышала!
— Ладно, не будем о колоноскопии. Массаж там считается лучшим в Северном Лондоне. Кажется, туда ходила сама принцесса Диана.
— Она мертва уже много лет. Ты хочешь пойти туда, потому что там делали массаж кому-то, кто уже умер? Это просто извращение.
— Мы могли бы пойти туда вместе в качестве обычной прогулки матери и дочери, — предложила мама. — Я уверена, принцесса Диана поступила бы так же, будь она жива и имей она дочь.
— Я так не думаю, — проворчала я.
— Ох, Лия, — вздохнула она. — Почему ты всегда такая противная?
Что? Что?! Разве я была виновата в том, что не желала делать всё, что от меня хотели? Это я была виновата в том, что мама отождествляла себя с кем-то мёртвым, у кого даже не было дочери? Разве я была виновата в том, что не хотела тратить свои деньги на каждую её идею? Да уж.
— Я лишь сказала, что не хочу ходить на массаж каждую неделю, — вздохнула я. — У меня скоро выпускные экзамены, знаешь ли. Мне нужно готовиться к ним и повторить пройденный материал.
То, что я решила, что учёба для меня не главное, вовсе не означало, что я собиралась отказаться от неё совсем. На поле битвы с родителями выпускные экзамены выступали тяжёлым железным щитом, достаточно прочным, чтобы выдержать сотню бомб и пуль.
Последние два дня я навёрстывала упущенное. Мы все договорились не обсуждать будущее, пока я не побываю на семинаре «Интеграция богатства» и не встречусь с финансовыми консультантами, но я решила, что позанимаюсь хотя бы ради экзаменов, чтобы выразить свою признательность маме за блестящие навыки пиарщика, пусть они и обошлись мне в восемнадцать тысяч фунтов стерлингов.
Честно говоря, узнав, что статья Донны в «Воскресном зеркале» оказалась и вполовину не такой плохой, какой могла бы быть, я испытала огромное облегчение и решила стать образцовой дочерью и ученицей. Жаль только, что мама продолжала повышать ставки, предлагая еженедельные сеансы массажа.
— Я так рада, что ты сосредоточена на учёбе, — призналась она, и в её голосе послышалась тоска. — Ты могла бы добиться чего угодно, Лия, даже учиться в Америке. Тебе не придётся сидеть дома, чтобы сэкономить деньги, как это делала я. Большинство моих сверстников наслаждались студенческой жизнью, каждый вечер устраивали вечеринки в общежитии, а я, уткнувшись в учебники, торчала дома с вашей бабушкой…
— Я думала, ты считаешь, что учёба — это хорошее занятие.
— Разумеется, так и есть… Просто в университете было нечто большее, чем сидеть дома с мамой.
— Да, но, как только ты получила диплом и приехала в Лондон, тебе потребовался всего месяц, чтобы познакомиться с папой.
— Верно, — подтвердила мама.
— Вот видишь. Ты сразу встретила любовь всей своей жизни.
— Знаю.
— Ты зашла в булочную за пончиком, а он поднял голову, увидел тебя и сказал: «Вот та девушка, на которой я женюсь».
— Да, — улыбнулась она, — ваш папа очень напористый.
— Я могу поехать в Нью-Йорк и жить там, даже не будучи студенткой, — уверенно заявила я.
— Конечно, можешь.
— Могу просто пройти несколько курсов по кинематографу, философии и всему такому. Это было бы круто.
— Да, было бы.
— Или могу путешествовать, жить в самых разных местах.
— Ага, — согласилась мама. — Ты можешь это сделать. Но я думаю, ты понимаешь, что выпускные экзамены всё равно стоят того.
Я не могла понять почему, но чувствовала, что не стоило развивать эту тему.
— Лия, родная, я хотела тебя кое-о-чём спросить.
— О чём?
В голове зазвенели тревожные колокольчики. Почему она называла меня «родной»?
— Ну, это просто… я тут подумала… Я изучала…
— Что?
— Пластические операции.
— Что? Ты серьёзно? Слушай, я знаю, что у меня большой нос, но предлагать… Чёрт возьми, Пола, как ты можешь быть такой грубой?
Я кричала, признаюсь, но не каждый день собственная мать хочет подставить свою дочь под нож, чтобы исправить идеально функционирующий нос, который я годами уговаривала себя считать вполне нормальным.
— Нет… не тебе… У тебя прелестный носик, Лия. О чём ты говоришь? Нет, это для меня.
— Для тебя? Но с твоим носом всё в порядке.
Без вариантов. Он был точь-в-точь как мой.
— Это не нос. Лия, я очень хочу сделать подтяжку груди.
— Что? Что ты имеешь в виду?
— Просто, знаешь… — Мама выглядела немного взволнованной. — Сначала две беременности, потом я похудела. Вот, они похожи на две маленьких питы [80]. Просто висят. Я целую вечность думаю, как бы их увеличить…
— С твоей грудью всё в порядке! Это так… ой… фу… Кажется, меня сейчас стошнит.
— Всё в порядке, уважаемая? — спросила администратор кафе в спа, появившись с нашими салатами как нельзя кстати.
— Всё отлично, спасибо, — ответила я.
Мама сердито смотрела на меня. Я подождала, пока женщина отойдёт, и снова перешла в атаку:
— Они отрезают сосок, ты в курсе? Приходится пришивать его обратно. А иногда имплантаты лопаются! И они остаются упругими и гладкими, пока всё остальное тело покрывается морщинами и обвисает. Представь, когда тебе будет семьдесят. Я имею в виду, что это не так уж и далеко, на самом деле. Я не могу поверить, что ты хочешь чего-то подобного — фу, какая гадость…
— Это была просто идея, — вздохнула мама и подцепила вилкой салат. — Не бери в голову. Забудь об этом.
— Послушай, если тебе очень хочется… Но мы с Шаз смотрели документальный фильм по Пятому каналу, и там одна женщина ныряла с аквалангом, и её имплантаты буквально взорвались…
— Неважно. Оно того не стоит.
— Послушай, ты можешь сделать себе новые сиськи, ты же знаешь, что можешь. Прости, мам.
— Всё в порядке, — ответила она. — Я бы не хотела, чтобы они взорвались.
— Ну, тот случай произошёл в Мексике. Я уверена, что здесь они не взрываются.
Она вздохнула.
— Нет, ты права. В моём-то возрасте. Какой в этом смысл?
