Враг на миллиард долларов (ЛП) - Хейл Оливия

Гость за гостем покидают заведение, и мы наблюдаем, как пара средних лет уходит, держась за руки.

— Предложения не случилось, — констатирую я.

— Предательства тоже.

— Я все еще гадаю, не тревожно ли то, что ваш разум первым делом выдал такой вариант.

Он снова смеется и поднимает руку с пальцами без колец.

— Я не женат и не состою в отношениях.

— Фух, — выдыхаю я. — Какое облегчение.

— И вы тоже, — он кивает на мою руку, и я сама опускаю взгляд, обнаруживая пальцы привычно пустыми.

— Нет. Нет, ни в коем случае.

Он вскидывает бровь.

— Ни в коем случае? Как интересно.

— О?

— Большинство людей либо в браке, либо нет. Это не та вещь, которая измеряется по скользящей шкале, — его улыбка становится дразнящей. — Надо полагать, вы одиноки уже довольно давно?

Я закрываю лицо руками, издав преувеличенный стон, и он снова смеется. Теплая рука ложится на обнаженное предплечье.

— Ну же, в этом нет ничего постыдного.

Я смотрю на него из-под ресниц.

— Я тоже так думала, но если можете определить это с первого взгляда...

— Хм. Ну, возможно, я увидел то, что хотел увидеть, — большой палец движется по моей голой коже, посылая легкие электрические разряды по телу. Мне становится слишком жарко, будто бежала или загорала, пойманная глубиной его взгляда. И все это время палец продолжает двигаться, грубая кожа гладит мою руку.

— Я понимаю это, — шепчу я.

— Понимаете?

— Я тоже хотела, чтобы вы оказались свободны.

Его дыхание горячее.

— Что ж, посмотрите-ка. Мы оба удачно свободны от любых обязательств.

— И оба в этом большом, прекрасном отеле.

— Подумать только, — говорит он, снова криво улыбаясь. Могу ли я это сделать?

От ответа спасает приблизившийся бармен. Он бросает на Коула извиняющийся взгляд.

— Прошу прощения, сэр, но...

— Я понимаю, — Коул кивает бармену и встает, залпом допивая остатки виски. — Спасибо, что позволили задержаться.

— Без проблем.

Я поднимаюсь на негнущихся ногах, впервые замечая, насколько Коул выше. И этот покрой костюма, поджарое телосложение, мощные плечи... Во что я ввязалась?

— Что теперь будем делать? — спрашиваю я.

Он бросает на меня ироничный взгляд.

— Ну, это зависит от вас.

— От меня?

— Да. У меня здесь номер. Если хотите продолжить разговор, я буду только рад. Кроме того, у меня есть мини-бар. Я всегда мог бы намешать еще один «Олд-фэшн», если почувствуете жажду.

Это прямолинейное предложение, замаскированное под шутку. Я смеюсь, отводя взгляд, и использую паузу как шанс подумать. Смею ли я?

Его следующие слова решают все за меня.

— Я не тот козел, с которым вы говорили раньше. Если в какой-то момент захотите уйти — вы вольны это сделать. Если захотите, чтобы мы проболтали всю ночь напролет — только скажите, — его губы кривятся в улыбке, от которой внизу живота разливается жар. — Хотя, должен сказать, у вас, кажется, нет проблем с тем, чтобы говорить то, что думаете.

— Нет проблем, — я тянусь к его руке, и она крепко обхватывает мою. Кожа сухая, теплая и приятно грубая. — Ведите.

2

Скай

Четыре недели спустя...

— Мы словно в камере смертников, — говорит Карли. — Просто сидим и ждем, когда все случится. Скоро даже дату смерти назначат.

Я слезаю с маленькой стремянки и бросаю взгляд на стоящую у кассы подругу. Ее плечи поникли, глаза опущены, и выглядит так же, как я себя чувствую себя. Мрачно и безнадежно.

— До сих пор не могу с этим смириться, — произношу я.

— Я ценю твой оптимизм, Скай, правда ценю... но письма расставили все по местам.

— Чудеса случаются.

Она улыбается, но это скорее нежная улыбка человека, потакающего ребенку.

— Возможно.

Я переставляю стремянку из секции «H-L» в «L-P». Этот книжный — моя жизнь. Именно здесь проводила большую часть времени после школы, пока росла, и здесь же была моя первая работа. Сначала сортировала книги, в шестнадцать лет, а потом доросла до работы с оплатой.

И его снесут, чтобы кто-то мог построить отель?

Как будто Сиэтлу не хватает еще одной высотки для богатых и властных. Этот книжный простоял здесь десятилетие.

Мы с Карли обе плакали, когда получили первое письмо. Магазин находился на земле, арендованной у города, и они продали весь участок компании «Портер Девелопмент».

Потом я разозлилась. В подсобке распечатала логотип «Портер Девелопмент» и приколола его к старой мишени для дартса. Когда впервые протянула Карли горсть дротиков, она посмотрела на меня как на сумасшедшую.

— Ты это сделала?

— Да. Так поступают люди в кино, значит, в этом должна быть доля истины. Давай, бросай, — она покачала головой, глядя на меня, но в итоге мы обе попробовали, и в конце концов стало капельку легче при виде лощеного логотипа, пронзенного дротиками.

Сейчас полдень, и в книжном пусто, как и в большинстве случаев. И по вечерам тоже, если быть до боли честной с самой собой.

Карли снова окликает меня.

— Ты расставила новую поставку современных любовных романов?

— Да! — кричу я в ответ. — И видела твой выбор для полки «Рекомендовано Книжным Магазином»!

Она смеется.

— Ты видела, как начинается история? У главных героев случается супер-горячий секс на одну ночь...

— Я тебя не слышу!

— Лгунья!

Я закатываю глаза и продолжаю расставлять тома фэнтези. С тех пор как рассказала Карли о ночи в отеле с Коулом, она находит любые способы, чтобы напомнить об этом.

Ты сегодня рано заканчиваешь, съязвит она. Может, стоит вернуться в «Наследие»?

Не следовало рассказывать, но дело в том, что я не могла перестать думать о нем, и в конце концов все подробности выплеснулись сами собой.

Его сильные руки. Кривая улыбка. Пикировки, поддразнивания, смех. Он был далеко, очень далеко не моего полета, но на одну ночь мы стали равными.

Вся та ночь казалась принадлежащей кому-то другому, девушке из тех самых любовных романов, а не мне, Скай Холланд. Начинающей (читай: никчемной) писательнице. Клерку книжного магазина (читай: будущей безработной). Двадцатипятилетней девушке, снимающей слишком тесную квартирку и не ходившей на свидания месяцами.

Та Скай, которой я была с Коулом, была кем-то другим. Остроумной и смелой. Она, и глазом не моргнув, говорила вещи вроде «вы пытаетесь меня споить». И ответила «да», когда привлекательный, загадочный мужчина пригласил ее в свой гостиничный номер.

Щеки вспыхивают при мысли об этом, но я не останавливаю поток воспоминаний. Раздумья о той ночи — единственное, что поддерживало меня с тех пор, как узнали о судьбе книжного.

Мы проговорили час на кровати, прежде чем Коул вообще ко мне прикоснулся, а когда это сделал, чтобы убрать прядь волос мне за ухо, я задрожала от предвкушения и возбуждения.

— Ты непредсказуема, — сказал он тогда. — Я и понятия не имел, что сегошня встречу кого-то вроде тебя.

Я улыбнулась.

— Ты собираешься меня поцеловать?

И он поцеловал, показав в точности, почему не стоило из-за этого нервничать. Почему не стоило переживать из-за секса, но с большой буквы С, такого, какого всегда хотела, но которого никогда не было. Не было никакой неловкости или неуклюжести. Он четко говорил, чего хочет, и спрашивал, что нравится мне.

И давал это.

Я беру еще одну стопку фэнтезийных эпопей и расставляю их на автопилоте, пока разум зациклен на тех нескольких оргазмах, которые он мне подарил. Как? У меня были двухлетние отношения в колледже, и я доходила до кульминации с тем парнем всего дважды. Коул сумел сделать это за одну ночь.

Это было глубоко, жестко и животно; тело двигалось так, будто я была нужна ему больше жизни. Мы сделали это трижды, его тело было неутомимым, прежде чем оба отключились без задних ног в гигантской гостиничной кровати.