Мой. Дикий. Бывший (СИ) - Истомина Аня
А потом первая настоящая “модельная” зарплата, которая была почти в четыре раза больше, чем на ставке администратора в отеле, и все. Сатурн в пиздеце.
Помню, как приперлась к Ленке с чемоданом впервые. И как она уговаривала меня не рубить с горяча. Как мы пили с ней до утра.
Мне кажется, я ее заебала до невозможности своими метаниями туда-сюда, но мне больше не к кому было уходить.
Сколько раз она мирила нас с Медведем, под конец уже зная все про наши отношения.
И именно она прислала мне то роковое фото, когда поперлась ради меня вызволять пьяного Мишу из гостей, потому что на мои звонки и сообщения он не отвечал.
Помню ее сообщение. “Если ты перестанешь со мной общаться, я пойму. В древности гонцам с плохими вестями головы рубили…”
И я очень признательна ей за возможность выбора. Потому что я тогда оборвала связь вообще со всеми, кого только знала, даже с родней. Просто сменила номер и исчезла из жизней всех, чтобы вычеркнуть из своей одного-единственного человека.
Забыть так и не смогла в итоге, а налаживать общение с теми, кого сама бросила, уже не рискнула.
А сейчас стою и думаю, не позвонить ли подруге и не переночевать ли у нее. Смотрю на телефон и не решаюсь. Слишком много времени прошло.
Проще уже в отель. Я уже привыкла без них. И полюбила свое одиночество. Если я увижусь с Ленкой, еще ярче вспомню то беззаботное время с Медведем и станет еще больнее.
– Вот видишь, мужики за секс с красивой бабой готовы платить, а ты меня бесплатно трахаешь, и не ценишь, – придуряясь, обиженно дую губы, потому что Миша не хочет валяться со мной в кровати.
– Кукла моя, – шепчет Медведь и гладит пальцем мои губы, – я тебя не трахаю. Я тебя люблю.
Ну, была, была ведь любовь! Я до сих пор кожей чувствую ее отголоски. Что же пошло не так? Где мы свернули не туда?
Вздохнув, проверяю, закрыла ли машину на сигнализацию и иду домой. Там меня ждет мой палач. И одновременно с этим мой смысл жизни.
32. Вопросы
Захожу в подъезд и вызываю лифт. Кажется, он едет целую вечность. Да, время тянется, как сироп, будто давая мне возможность дать заднюю. Убежать, спрятаться от Медведя.
А я не могу. Лечу как бабочка на огонь. Вдруг в этот раз все будет иначе? Ощущение, что мы ходим вокруг да около самого главного и никак не можем начать говорить.
А я хочу поговорить. Хочу услышать от него то, что скрывается за обвинениями и рыком.
Да не подошел бы он ко мне даже, если бы был уверен, что я с мужиками сплю. Другой вопрос, зачем тогда словами так больно бьет?
Открываю входную дверь. Да, в квартире горит свет и витает какой-то знакомый яркий аромат, но не могу сообразить, что напоминает мне запах. Видимо, у Медведя откуда-то есть ключ или он успел освоить искусство домушника.
Скидываю туфли, кладу сумочку на тумбу с зеркалом. Поправляю волосы больше машинально. Аккуратно захожу в гостиную и замираю на пороге.
Вся комната уставлена огромными корзинами с розами. Я даже теряюсь от количества. Ощущение, что я в цветочном магазине. Белые, бордовые, алые, оранжевые, розовые.
Зачем столько? За что?
Слышу хлопок балконной двери. Оборачиваюсь. Из спальни выходит Миша и замирает на несколько секунд, а потом молча идет ко мне.
Останавливается рядом, облокачивается на дверь и задумчиво разглядывает цветы.
– По какому поводу? – уточняю тихо.
– Извиниться, что приперся ночью и не давал спать. – Сглатываю сухой комок в горле. Получается, помнит, что не спали? А секс? – Ну и поздравить с показом. Тебе идут свадебные платья.
– Для этого нужно было грабить цветочный?
– Просто захотелось… Я уж думал, ты сбежишь, – усмехается, не глядя.
– Куда мне бежать? – уточняю, тоже разглядывая цветы и не глядя на него.
– К Сереже, например, – пожимает Медведь плечами.
Усмехаюсь в ответ. Боюсь, разговора так и не получится. Глупо было надеяться.
Хочу выйти из комнаты, но он перекрывает мне выход, уперевшись рукой в косяк.
– Он же тебя в кино звал, – добавляет Миша.
– Он меня вчера звал, – поднимаю на него злой взгляд.
– И как? Сходили?
– Сходили, – убираю его руку, но он тут же ставит ее обратно. Закатываю глаза. – Было интересно. Прикинь, даже не трахались.
– А разве я намекал на что-то? – хмурит Медведь брови.
– Ну, если я, по-твоему, должна была сразу к Сереже в объятия бежать? Ты, наверное, думаешь, что я со всеми, как с тобой, на первые свидания хожу? Ошибаешься.
– Да ничего я не думаю, – Миша напрягает руку, потому что я снова толкаю ее. – Мне просто не нравится, что ты с ним вообще куда-то пошла.
– Если мы с ним работаем в паре, это не значит, что у нас обязательно любовь, Миш, – выдыхаю зло. – Это во-первых. А во-вторых, ты не имеешь права меня ревновать. И я после всего не обязана перед тобой отчитываться.
– После чего “всего”?
– Хотя бы после того, что ты меня на дороге выкинул, как заправскую ш!..
Медведь резко притягивает меня к себе и впивается в губы, не давая договорить.
– Хватит мне рот затыкать, – возмущаюсь сквозь его поцелуи, пытаясь оттолкнуть. – Как ты вообще попал в мою квартиру?
– Нашел риэлтора, взял запасные ключи, – усмехается Миша, стискивая меня сильнее, скручивая руки за спиной так, чтобы у меня не было возможности отталкивать его от себя. – И, да, я буду затыкать тебе рот. Иначе мы так и не поговорим.
– А с закрытым ртом поговорим? – отстраняюсь, уворачиваясь от его поцелуев.
– Гораздо продуктивнее, мне кажется.
Медведь покрывает поцелуями мою кожу везде, где может дотянуться.
– Нет, Миш, – пытаюсь оттолкнуть его плечами. – Не все можно объяснить поцелуями и обнимашками. Почему ты считаешь меня шлюхой, например, поцелуями не объяснишь. И то, что ты ночуешь у меня, когда тебя где-то ждет женщина, тоже.
– А ты хочешь знать ответы на эти вопросы? – ухмыляется он, сильнее прижимая меня к себе, но целовать прекращает. Смотрит в глаза пристально, будто правда не понимает, что идем по кругу. – Или, может, нужно просто оставить все в прошлом?
– Чтобы потом все повторилось? Изменишь мне и будешь удивляться, что я сбежала молча? Мне тоже было больно, Миша. И повторять все это я больше не намерена. Я уже один раз чуть не сдохла от боли. Я прощаю тебя. За все. А теперь уходи. Как раньше уже все равно не получится.
Вижу, как глаза Миши становятся пронзительно зелеными. Это означает, что он жутко злится в данный момент. Ежусь под его пристальным взглядом.
– С чего ты взяла, что я тебе изменил?
– Хочешь сказать, что не было? – усмехаюсь, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.
– Ничего не хочу сказать, – рычит Медведь, отпуская мои руки и давая возможность отстраниться. – Я спрашиваю: кто сказал тебе?
– Да неважно, – сжимаю переносицу и отворачиваюсь от него. – Так что? Не было?
Ну, давай, Миш, скажи, что не было. Скажи, что просто спал пьяный, голый, в чужой квартире. А женщина просто рядом спала. Скажи. Обмани снова. Я поверю. Я хочу поверить. Потому что все ошибаются. Два года назад не смогла бы поверить, а сейчас поверю.
– Было, – его спокойный ровный голос в ответ – как выстрел в упор. Сжимаюсь вся. Поджимаю губы, чтобы не проронить ни звука и чувствую, как подступающие слезы не дают ни вдохнуть, ни выдохнуть. Будто кто-то разом перекрыл возможность дышать.
33. Вина
– Уходи, – стону, сжимая кулаки. – Просто исчезни навсегда. Пожалуйста.
Не думала, что мне снова будет так больно от этого откровения. Больше всего сейчас хочется выть в голос. Меньше всего – делать это при Мише.
– Нет. Сначала ты мне все расскажешь.
– Ты не видишь, что мне плохо? – оборачиваюсь к нему, и слезы все-таки срываются с ресниц. Меня начинает мутить от того, насколько сильно я сдерживаюсь. – Я два года тебя прощала. Я не хочу это вспоминать. Мне больно, Миш!
