Мой. Дикий. Бывший (СИ) - Истомина Аня
Так было единожды. Тогда Машкин побег выбил меня из колеи. А теперь, наоборот, ее появление в моей жизни.
Заезжаю в магазин и покупаю сигареты. Не курил уже год, но сейчас, как никогда, чувствую необходимость в хорошей дозе никотина. Снова сажусь за руль, затягиваюсь и выдыхаю терпкий дым в приоткрытое окно. Маша…
Как же больно мне было оставлять тебя сейчас в одиночестве.
Как хотелось, моя маленькая наивная девочка, закрыть глаза на все и остаться. Завалить в кровать, зацеловать до беспамятства, стереть губами следы слез и забыть, что мы умирали друг без друга целых два года.
Но я не могу.
Потому что… Потому что взял на себя определенные обязательства, которые просто так из жизни не вырвешь.
Мне и на репутацию плевать, раз уж на то пошло. Я верю. Вижу эти блядские слезы, текущие из любимых глаз, и искренне верю, что все было так, как она говорит.
Теперь понимаю, что подставили Машу капитально. А следом за ней и меня.
Я же не сразу изменять пошел. Я обдумывал увиденное и услышанное. Молчал.
Ждал, что Маша переосмыслит свои поступки и мы все обсудим.
А она порхала на работу счастливая и будто не замечала, что я злюсь и отдаляюсь все больше и больше.
Неделю после того, как прослушал ее голосовые, я даже не прикасался к ней. Мне было противно то, что она, возможно, уже могла ложиться в постель с кем-то, кроме меня, да еще и за деньги. Но я терпел.
А когда мне выдали еще одну порцию голосовых, то пошел и напился. Ну, и сорвался на ее подружке, так как случайно оказались в одно время у общих друзей. Теперь уже не уверен, что случайно.
Мне кажется, она появилась там неспроста, а я специально выбрал именно Машину подругу, чтобы ударить побольнее. А на утро, конечно, прихренел от содеянного и побитой собакой отправился домой.
Маша оказалась не такая сдержанная, как я, и вместо того, чтобы закатить мне скандал, просто улетела в Европу.
Это потом я выяснил, что в Европу. А первые несколько месяцев просто с ума сходил. Я же даже не предполагал, что она в этот же день узнала про измену…
А теперь я ловлю себя на мысли, что меня все это время наебывали, как пацана.
Но, моя светлая наивная девочка, отказывается мне сообщать имена, поэтому я могу только предположить, кто это мог сделать. Есть-то всего три варианта с одним неизвестным.
И теперь я жажду получить ответы на свои вопросы. И проучить хорошенько всех, кто виновен.
Потому что со мной так нельзя. Никому нельзя. Ни Маше, ни тем более, кому-то другому.
Потому что человек, который это сделал, должен был понимать, что тайное всегда становится явным и правда обязательно всплывет, спустя время. Только на что он рассчитывал? На то, что я проглочу и прощу?
Нет, такая прерогатива только у Маши. Единственная моя слабость, как оказалось. И то, только потому, что у нее по поведению было понятно, что она – такая же пострадавшая сторона. Только почему-то брыкающаяся и не признающая, что пострадавшая.
Когда я трахал ее на балконе, уже понимал, что что-то не то.
А ведь она все это время думала, что я мудак, который ей изменял. И все равно ни с кем после этого не переспала и не завела отношения, получается. Господи, сколько же времени мы проебали из-за того, что не умеем разговаривать? Все додумываем друг за друга. А ведь могли бы уже завести детей, путешествовать и прожигать миллиарды, занимаясь этой ее благотворительностью, чтобы оправдать свое существование. Останавливаюсь на светофоре и снова прикуриваю.
С какой поражающей быстротой Маша выпила противозачаточную таблетку. Ненавидя меня, на корню пресекла любую возможность стать матерью моего ребенка.
А я еще психовал, что какая-то продажная блядь ведет себя так, будто это ее заставили переспать с грязным, вонючим бомжом с отягчающими…
Усмехаюсь и стону, откинув голову на подголовник.
Кто бы знал, как я мечтаю повернуть вспять пусть не два года, а хотя бы эту неделю. Я бы все сделал иначе. И хуй бы она какую отраву в себя запихнула.
Сегодня мега-продуктивный разговор получился. Хоть и с очень горьким послевкусием. Просто по-другому, увы, невозможно. На данном этапе, невозможно. Потому что мы и за неделю успели нахуевертить… А тут два года прошло. Захочешь, из жизни не вычеркнешь.
Когда приезжаю в аэропорт, посадку уже объявили.
Всего час и я в одном из прекраснейших городов на планете.
Люблю Санкт-Петербург всем сердцем. Он ближе мне прошлому, чем Москва. Здесь я ностальгирую. Но не сегодня.
Сегодня дела.
Арендую машину, заезжаю в цветочный и, пока жду букет, заказываю доставку еды из ресторана и вино на адрес.
Еще спустя полчаса я уже звоню в дверь, прикрывая глазок цветами.
Уже поздно. Долгое время никто не открывает, но потом все же слышу шаги и тихий вопрос. Молчу в ответ, усмехаясь.
За дверью на пару секунд воцаряется тишина, а потом все же щелкает замок.
На пороге стоит Лена, растрепанная спросонья, в домашнем халате.
– Ой, – прикрывает она лицо, – Миша! Я же не накрашенная!
Да, в этом она кардинально отличается от Маши. Лена всегда при параде. Она за хлебом в магазин не выйдет без макияжа и укладки. Только мне это абсолютно безразлично.
Если бы не Ленка, я бы или спился, или кукушкой поехал. А она всегда была рядом после того, как Маша исчезла. Утешала. Поддерживала. И вообще, всячески старалась помочь. Ну, и потом как-то так завертелось, закрутилось, что мы с ней начали мутить.
Да, я не испытывал к ней огромных чувств, но благодарность однозначно. А так как баба она симпатичная и в постели вполне ничего, то я и остановил свой выбор на ней. Потому что искать кого-то другого был не в состоянии.
Конечно, Машу она не заменила, и я все время то и дело похаживал налево, когда на моем пути встречались аналоги, похожие на главную любовь моей жизни. Но, я все равно придерживал ее рядом, будто она связывала меня с тем прошлым, что острым крючком зацепилось за сердце и не отпускало.
Мудак? Мудак, бесспорно.
– Тебе и так хорошо, – тяну ей букет. – Пустишь? Или я буду в парадной ждать, пока ты накрасишься?
– Проходи, конечно, – Лена берет букет и вдыхает его аромат с упоением, а затем обнимает меня и целует в щеку. – Подожди, я быстренько приведу себя впорядок.
– Угу, – улыбаюсь ей, – я пока на кухню.
Практически тут же курьер привозит запоздалый ужин.
Выкладываю порцию в тарелку, открываю вино и достаю бокалы.
Когда Лена возвращается, я уже успеваю доесть ужин и теперь просто сижу в телефоне, потягивая алкоголь.
– Я тебе не стал накладывать, убрал в холодильник. Или будешь? – наливаю вино во второй бокал.
– Нет, ты же знаешь, я не ем после четырех, – улыбается белокурая красотка своими аппетитными алыми губами и усаживается мне на колени.
Мы чокаемся, пригубляем и Лена тут же отставляет бокал, льнет всем телом.
Чувствую на шее горячие поцелуи.
– Лена, засосов не наделай, а то бизнес-партнеры не поймут, – морщусь от щекотки и перехватываю ее руки, которые ползут вниз к поясу, целую в запястья. – Хочу тебя. Соскучился.
– Я тоже, – сияет та, которая всегда готова принять меня, в любом состоянии и после любого косяка и я улыбаюсь ей в ответ. – Пошли?
Лена встает, берет меня за руку, ведет за собой в комнату.
Смотрю на нее со спины задумчиво.
– Лена, а мы с тобой ссорились за эти два года?
– Какая же дура с миллиардером ссорится? – в шутку сообщает она и оборачивается, распахивая халат. Под ним красное кружево под цвет губ. Красивая.
– Я серьезно, – закатываю глаза, притягивая ее к себе за талию.
– Не ссорились. Но так мы и видимся редко, ты же отказываешься жить вместе. Я без упрека. – поспешно добавляет в конце. – Просто скучаю.
– А давай жить вместе? – смеюсь, уворачиваясь от поцелуя, и целую ее тонкую изящную шейку. – Правда, для этого придется перебраться в Москву на какое-то время, пока я там дела делаю. А то мы так вообще перестанем видеться.
