Мой. Дикий. Бывший (СИ) - Истомина Аня
30. Не фиалка
Я не спала практически всю ночь. Не знаю, что толкнуло Медведя напиться до невменяемости, но именно в таком состоянии он и приперся ко мне под окна и стал орать на всю улицу и нести пьяный бред. Кричал так громко, что я услышала на своем пятом этаже. Выглянула в окно и поняла, что он просто в дрова. В лоскуты. В нулину.
Конечно же, я понимала, что если его не успокоить, то жители первых этажей просто вызовут полицию и проснется горе-миллиардер в вытрезвителе. А мои имя и фамилию за это время выучит вообще половина многоэтажки.
Когда же я спустилась и увидела, что он еще и за рулем, а в данный момент пытался уехать, я не смогла его отпустить, несмотря на то, как он обошелся со мной днем, по пути из больницы. Одно дело знать, что ничего не произойдет, другое – понимать, что Медведь мог разбиться или сбить кого-то. В этот момент моя обида все же уступила здравому смыслу.
Я подбежала к машине ровно в тот миг, когда Миша внезапно газанул и дернулся вперед. Я просто распласталась по капоту, даже не сразу поняв, что произошло.
Уже потом, когда увидела в лобовом стекле бешеный взгляд Медведя и услышала скрежет металла, поняла, что он сбил меня. Удар получился чувствительным, но не критичным.
Злость на пьяного придурка затмила все остальные эмоции как только я представила, что на моем месте мог оказаться кто-то другой. И удар мог быть абсолютно другой. Поэтому я забрала у Медведя ключи и ушла домой в твердой решимости дальнейшие его действия оставить на его совести. Пойдет ли он пешком или вызовет такси – не моя забота. Когда мы в очередной раз поссорились и он вышвырнул мои вещи, его не волновало, как я буду добираться до дома с трассы вдали от города.
Вот и я решила, что лягу спать и мне будет абсолютно все равно, что с ним.
Увы, конечно же, сон не шел. А выспаться было нужно, так как на утро у нас должна была быть репетиция очень классного и важного показа свадебной коллекции.
Решив, что засну, когда увижу, что Миши возле дома нет, я снова вышла на улицу и увидела, как он спал, сидя на лавке, откинув голову на жесткую спинку и закрыв лицо рукой.
Я не знаю, как это работает, но несмотря на то, что разум мне шептал, что мы чужие и я не несу за поступки Медведя никакой ответственности, сердце сжалось и я не смогла оставить его в таком состоянии на улице.
Кое-как растолкав это пьяное чудо, попыталась у него выведать адрес и вызвать ему такси, но он нагло отодвинул меня с дороги и, не произнеся ни слова, пошел ко мне домой. Мне лишь оставалось молча следовать рядом.
Разувшись и даже убрав за собой обувь, Миша дошел до гостиной и просто рухнул на диван, кажется, отрубившись еще в момент падения. А я принесла ему подушку. Подоткнула под голову и погладила красивое лицо.
Да, он поступил как скотина последняя. И я не должна ничего к нему чувствовать, кроме ненависти. Но, вместо этого сердце екает и радостно колотится об ребра, когда он рядом. Идиотка.
Сколько раз я любовалась на него спящего?.. Миллион. Он всегда так безмятежно спал. Был спокойным и расслабленным. А сейчас плотно сжимал челюсть и хмурил брови. Будто ему снилось что-то тревожное. Будто все то, что происходит между нами, ему тоже причиняет боль.
Вздохнув, я отстранилась, чтобы уйти, как вдруг почувствовала резкий рывок за руку и в то же мгновение оказалась в объятиях Медведя, лежа сверху на нем.
– Останься, пожалуйста, – раздался сонный шепот над головой. – Я боюсь.
– Чего ты боишься? – эти слова я меньше всего ожидала услышать от него, даже перестала делать попытки выкрутиться.
– Что ты исчезнешь. – буркнул Миша и тихо захрапел, крепко прижимая меня к себе.
Я так и заснула, лежа на нем, пока выжидала возможность слинять.
А проснулась оттого, что почувствовала резкое глубокое проникновение. Распахнув глаза, я попыталась оттолкнуться от Миши, но он крепко сжал меня за талию и плечи, продолжая входить уже медленнее, но все так же глубоко, до упора.
– Миша! Пусти! – задыхаясь от остроты ощущений и неправильности всего происходящего, шепнула я, глядя на него.
Он лежал с закрытыми глазами, будто спал.
– Нет, – услышала короткий ответ.
– Миша, – я впилась ногтями в его плечи, пытаясь привести в чувства, но он лишь улыбнулся уголками губ.
– Не поможет. Мне не больно.
– Мишааа, – заскулила я от сладкой истомы, теряя силы сопротивляться, так как он перестал растягивать меня на всю глубину и начал ласкать короткими толчками, проникая совсем немного.
Боже, кому я вру? Я несколько лет умирала без его прикосновений. Я уже готова простить ему измену, потому что прошло два года и боль, которую я испытывала тогда, немного утихла. Потому что без него еще больнее. И его появление лишь вскрыло старую, но не зажившую, рану.
– Отпусти меня, – сделала я последнюю попытку привести нас в чувства.
– Не могу, – усмехнулся Медведь, открывая глаза. Было видно, что он все еще сильно пьян. Возможно, даже не вспомнит ничего. – Я пытался, Маш. А тебя увидел и опять трахать никого другого не могу. Каждый раз ты перед глазами стоишь. Давай по-нормальному?
– А как “по-нормальному”, Миш? – усмехнулась я грустно в ответ. – Я перестану быть в твоих глазах проституткой, а ты в моих глазах предателем? И будем жить долго и счастливо? Или просто трахаться, как в старые добрые времена? – двинулась ему навстречу бедрами, насаживаясь глубже. Почувствовала, что он в презервативе. Это открытие с одной стороны обрадовало, с другой удивило. Но сейчас я так злилась на него снова, что осталось просто одно желание – удовлетворить СВОЮ потребность.
Потому что я безумно хочу секса с ним. Чувствовать в себе. На себе. Засыпать в его объятиях снова и просыпаться от жадных поцелуев. Хочу, чтобы он нюхал меня. Чтобы носил на ручках. Чтобы снова готовил свой вкусный кофе. И мы пили его в обнимку.
Хочу покрывать его лицо поцелуями каждый вечер. Хочу щекотать его за подмышки, когда он сидит занятой за своим компьютером и доводить до грозного рычания потому, что отвлекаю. Хочу соблазнять его голой жопой, когда он с кем-то говорит по видеосвязи и не может отвлечься.
И, да, я уже хочу детей. Еще не настолько, чтобы рожать для себя, жертвуя карьерой. Но от него бы родила. Для него. Наверное, он был бы классным отцом.
Медведь с рыком стащил с меня домашнюю футболку.
– Да, Машуль, – сипло застонал он, сжимая мои бедра до боли ручищами даже, похоже, не услышав моих вопросов. – Трахни меня, моя девочка.
И я трахнула его.
Трахала до хриплых стонов. До низкого утробного рычания. Наслаждаясь процессом. Не давала ему кончить. И он терпел. Хмурился, шипел сквозь зубы, что я гадина, но терпел. Потому что сам сделал меня главной.
И у меня уже было два оргазма в то время, как у него все еще не было ни одного.
– Маша, – застонал Медведь, когда я в очередной раз притормозила, – так не честно, блять.
– Честно, – усмехнулась я, отталкивая его руки и придерживая их. Исцеловала колючую шею, уворачиваясь от ответных поцелуев. – Ты обижал меня.
– Ты, блять, тоже не фиалка, – прорычал Миша, умудряясь вывернуть руки из моего захвата. Он тут же обхватил меня за талию, подмял под себя и вот уже я извивалась под его телом, а он пытался войти как можно глубже, закинув мою ногу себе на плечо. Игры кончились. Я охала от мощных ударов его бедер. Миша брал меня жестко, грубо. Животно. Казалось, я на показе смогу передвигаться только на четвереньках после такого.
– Почему ты в презервативе? – все же задала я терзающий меня вопрос. Неужели боится, что привяжу к себе ребенком? Это не брезгливость точно.
– Чтобы ты больше таблетки не жрала. – грубо отозвался он и я не поняла, это то, о чем я подумала, или он так заботится.
– Ты… – хотела уточнить у него, но Медведь тут же заткнул мой рот языком, затем отлепился и перевернул меня на живот.
Одной рукой надавил мне на лопатки, другой начал растирать влагу по чувствительным точкам, а когда я начала подаваться навстречу его пальцам, тихонько постанывая, снова взял меня, наматывая волосы на кулак и то и дело натягивая их, чтобы я прогибалась сильнее.
