Мертвый принц (ЛП) - Маршалл Лизетт
Мне не следовало спорить. Он всё ещё был огнерождённым принцем, а я — обречённой маленькой обузой; роли должны были быть ясны. Но я уже чувствовала дыхание Аранка у себя на затылке, жар его ладони на своём горле — и, чёрт знает, сколько птиц было у меня на хвосте, — даже спор казался безопаснее, чем альтернатива.
Кестрел, шептали мои мысли.
Я изо всех сил их заглушила.
— Я прекрасно осознаю, что ни один из наших вариантов не идеален, — резко сказал Дурлейн, бросая перчатки на стол с неожиданной силой. — Если бы существовало идеальное решение, уверяю тебя, я бы уже его нашёл. Но сельские поселения, как правило, менее благосклонны к огнерождённым, так что есть чуть больше шансов, что нас не продадут прихвостням Аранка. А если и продадут, по крайней мере, нам не придётся удирать от всей городской стражи, что…
— Нам вообще не следует ни от кого удирать! — Я отодвинула стул и рухнула на него, словно с меньшей нагрузкой на дрожащие ноги думать станет легче. — Как только начинается драка — это уже новости, а как только появляются новости, птицы снова выйдут на наш след. Вся эта стратегия держится на том, чтобы оставаться незамеченными, а в деревнях любят поговорить.
Он должен был это знать.
Он был многоликим принцем; он вскрывал чужие мысли так же, как вскрывал замки. Конечно, он знал. И всё же прошло на мгновение больше, чем следовало, прежде чем он снова открыл рот — словно этот бритвенно-острый ум внезапно притупился в самый неподходящий момент.
— Как бы то ни было, — медленно произнёс он, и этот нарочитый придворный акцент вдруг зазвучал в его язвительном голосе вдвое сильнее, — нам всё равно придётся куда-то идти. Если ты всё же предпочитаешь Марессу — прошу, скажи. Если нет, не обсудим ли мы реальные планы и направления вместо того, чтобы оплакивать наше прискорбное положение, пока Беллок не постучится в дверь?
Чёрт бы всё это побрал.
Это уже было лишним.
Я вовсе, чёрт возьми, не причитала. Я слишком много раз бывала на кровавых балах Аранка, слышала слишком много криков его пленников в клетках, пока двор пировал под ними; я прекрасно знала, какая смерть ждёт меня, если мы ошибёмся, и Дурлейн не мог в один момент хвалить меня за здравые мысли, а в следующий — снова насмехаться, стоит мне с ним не согласиться. Если он хотел, чтобы я строила планы, я, чёрт возьми, буду их строить, и единственное, что имело смысл в нашем нынешнем положении…
— Нэттл-Хилл, — сказала я.
Он напрягся.
Это было почти незаметно. Его безупречно выверенная, язвительно-изящная осанка не изменилась — та самая аура непроницаемого равнодушия, что, должно быть, помогла ему пережить два десятка лет придворных интриг и предательств. Но его губы сжались — эти до нелепого выразительные губы, на которые мне вообще не следовало смотреть, — и на одно короткое мгновение шрамы на его костяшках будто вспыхнули ярче.
— Нэттл-Хилл заброшен, — резко бросил он.
— В этом-то и весь смысл. — Когда-то этот город-призрак на берегах реки Свала был оживлённым торговым узлом, сердцем процветающего поместья Уайтмосс. Потом пришли огнерождённые, семья Уайтмосс встала на сторону королевского дома Сейдринна, и к тому времени, как они приняли свою неизбежную смерть, их земли стали настолько бесплодными, что никто больше не захотел их присваивать. — Сомневаюсь, что Аранк вообще знает о его существовании. Но в прошлый раз, когда я там проезжала, некоторые дома всё ещё были в хорошем состоянии, если нам повезёт, и они забудут выставить охрану у старого моста, то мы сможем переночевать в деревне, а утром перейти через Свала и за несколько дней добраться до границы Гарно. Совершенно незамеченными.
Разумный план.
Даже я понимала, что он разумный, и всё же Дурлейн не двигался, костяшки побелели на краю стола, в его взгляде мелькнуло что-то неприятное.
— Я предпочёл бы Водопады Лисьего Хвоста.
И всё.
Ни причин. Ни доводов.
Никогда прежде маска не была столь очевидной — не потому, что она соскальзывала, а потому что сидела слишком плотно там, где уже не должна была. Он был слишком равнодушен, чтобы быть сентиментальным к своим планам. Слишком умен, чтобы цепляться за гордость, когда на кону стояло выживание. И всё же вот он, выставляет себя дураком — прекрасно осознавая это, без сомнения, и всё равно продолжая.
— Почему? — резко спросила я.
Его губа скривилась, словно вопрос пах гнилью.
— Удобство.
Мне потребовалось мгновение.
Потом всё сложилось.
— Ты ведь говоришь не о своих мелких удобствах, правда? — мой голос взорвался, став громче. — Ты же не всерьёз утверждаешь, что готов рискнуть нашими жизнями, выставляя нас напоказ перед самыми опасными людьми Аранка, лишь бы не остаться без своих проклятых горячих ванн на день или…
— Дело не в этом, — прошипел он, сжав зубы.
— Разве? — Громкость ещё никогда не ощущалась так приятно. — Тогда в чём? Потому что ты, похоже, вовсе не спешишь объяснить, что именно тебя тревожит, так что если дело не в санитарных удобствах, мне очень хотелось бы узнать…
— Да ради всего святого. — Его ноздри раздулись, он отвёл взгляд, запрокинув голову, словно умоляя потолок о милосердии. — Да, дело в этих проклятых ваннах. Да, это длинная история. И нет, это не твое личное дело.
— Это моё дело, если я собираюсь за это умереть.
— Это… Чёртов огонь. — Он втянул глубокий, едва сдерживаемый вдох, от которого выступ его бледного горла тревожно дёрнулся. — Ладно. Это справедливое замечание. К чёрту.
Я моргнула, глядя на него.
Он на одно напряжённое мгновение закрыл глаз, затем снова открыл его, втянул последний, собирающий силы вдох и опустил взгляд, встречаясь с моим. Тени на его лице выдавали что-то сжатое, какую-то беспокойную тьму внутри, но сдержанность вернулась, тот знакомый самоконтроль, словно стальная цепь, превращавший каждый его взгляд и жест в тщательно просчитанный ход.
И вместе с этим пришёл неожиданный отблеск…
Чёрт.
Сдержанного одобрения?
На долю мгновения я забыла о птицах внизу.
— Значит, Нэттл-Хилл, — добавил он прежде, чем я успела оправиться от потрясения, и по его будничному тону, по решительному движению, с которым он оттолкнулся от стола, нельзя было бы догадаться, что он вообще когда-либо возражал против этого плана. — Если мы выйдем из Брейна через северные ворота, ты сможешь незаметно увести нас с дороги и вернуть к югу?
О, чёрт.
Теперь это была моя ответственность, да?
— Мы… мы всё ещё можем направиться в Марессу? — услышала я собственный запинающийся голос, сжимаясь в стуле, когда он резко обернулся ко мне. Злиться было легко, когда я была уверена, что он просто меня проигнорирует. Теперь же именно мне нужно было держать нас подальше от отравленных клинков Джея и грубой силы Рука, и внезапно упрямство уже не казалось таким уж героическим. — Если ты считаешь, что это безопаснее…
Его раздражённый вздох мог бы рассечь камень.
— И что бы ты подумала обо мне, если бы я считал это безопаснее?
Я замерла.
Он удерживал мой взгляд, почти вызывающе, его единственный глаз с фиолетовыми вкраплениями тлел нетерпеливым ожиданием.
Туманы побери меня. Почти двухметровое воплощение невыносимого высокомерия Аверре. Ум острый, как его рога, сердце холодное, как его шрамы. Его одобрение должно было быть последним, что меня волнует; в его внезапной смене решения не было ничего личного, ничего, что заставило бы его изменить мнение обо мне. Было бы глупо искать в этом нечто большее.
И всё же было трудно не заметить вызов в этом пронзительном взгляде — тот отблеск, который говорил: я видел, как ты даёшь отпор.
— Я бы подумала, что ты идиот, — сказала я, потому что это было правдой.
— Вот именно. — Он коротко пожал плечами, отворачиваясь и направляясь к куче сумок у прикрытого зеркала. — Я пойду за едой — тебе не стоит показываться там, где могут быть птицы. Иди через заднюю дверь в конюшни, подготовь лошадей и не показывайся на глаза, пока мы не будем готовы уезжать. Я встречу тебя перед трактиром ровно через двадцать минут.
