Поглощающий (ЛП) - Торн Ава
— Я сказала «нет». — Я прямо встретила ее взгляд. А затем перестала прятаться.
Суставы хрустнули, когда я стала еще выше, а мои ногти удлинились. Ее черты изменились, когда мое зрение уловило ее тепло, и я с наслаждением наблюдала, как ее сердце начинает биться чаще.
На мгновение мне показалось, что она может вступить со мной в бой, заставить меня. Но она хмыкнула и отвернулась жестом, который каким-то образом умудрялся быть одновременно пренебрежительным и одобряющим.
— Это твои похороны, змея. Не приходи ко мне плакаться, когда будешь голодать и потеряешься.
Она ушла, не оглядываясь.
Мое тело снова сжалось, не в силах удерживать расширенную форму. Я содрогнулась, когда чешуя погрузилась обратно под кожу. Я потерла руки — мне было холодно, и меня переполняло огромное, открытое будущее, раскинувшееся передо мной.
Затем мой живот громко заурчал. Прошло уже несколько дней с тех пор, как я ела в последний раз. Мое будущее могло подождать. Сейчас звала охота.
В чаще леса было тише, он казался древнее. Здесь деревья росли так густо, что день казался сумерками, а сам воздух был пропитан старыми тайнами. Я нашла небольшую поляну, где паслись кролики, и устроилась на краю, пытаясь вспомнить все, чему меня учил Ису.
Терпение, — эхом отозвался в памяти его голос. Сначала наблюдай. Пойми свою добычу, прежде чем действовать.
Я долго наблюдала за кроликами, отмечая, как они двигаются, где чувствуют себя в безопасности, кто из них молод и неопытен. Ису всегда подчеркивал это — важность полного прочтения ситуации перед тем, как переходить к действиям. Он научил меня видеть закономерности, понимать едва уловимые знаки, которые означают разницу между успехом и неудачей.
Почувствуй, кто ты есть, — вспомнила я его слова во время одного из наших уроков. Не борись со змеей. Позволь ей направлять тебя.
Я замедлила дыхание, позволяя свернувшемуся кольцами присутствию под кожей слегка развернуться. Мир вокруг меня стал резче: запахи прояснились, звуки стали отчетливее, и я могла чувствовать теплое биение жизни кроликов на другом конце поляны.
Один молодой кролик немного отдалился от остальных. Я сосредоточилась на нем, пытаясь понять, что женщина-волчица имела в виду, когда говорила о «зове глазами». Поначалу ничего не происходило. Кролик продолжал пощипывать нежные побеги, не замечая моего присутствия.
Затем я вспомнила кое-что еще, чему учил меня Ису — не об охоте, а о связи. Как он сказал, что яд распознал что-то в моей крови, что-то, что взывало к его собственной тьме. Возможно, этот зов был не о силе, а о нахождении той нити узнавания между хищником и добычей.
Я подумала о теплой крови кролика, о быстром трепете его сердца. Я вспомнила, каково это — быть маленькой и уязвимой, всегда прислушиваться в ожидании опасности, всегда быть готовой бежать. А затем я подумала об облегчении от того, что больше не нужно бежать. О покое в капитуляции.
Голова кролика медленно поднялась. Его темные глаза нашли мои на другой стороне поляны, и на мгновение, растянувшееся, словно холодный мед, мы просто смотрели друг на друга. Я почувствовала, как между нами что-то пронеслось — не магия в чистом виде, а понимание. Признание того, кем мы оба были.
Иди, — подумала я, не как приказ, а как приглашение. Иди и найди свой покой.
Кролик сделал один неуверенный шаг ко мне. Затем другой. Его тело дрожало от неправильности происходящего, но его глаза ни на секунду не отрывались от моих. Каждый шаг был выбором, даже если какая-то более глубокая часть его уже сдалась неизбежному, тому циклу, который в конце концов поглотит нас обоих.
Когда он оказался достаточно близко, чтобы я могла до него дотронуться, я действовала быстро и чисто, так, как показывал мне Ису. Одно стремительное движение — и все было кончено. Кролик обмяк в моих руках, его страдания закончились, не успев толком начаться. Я не хотела, чтобы он испытывал страх, только покорность.
Уважай свою добычу, — всегда говорил Ису. И почитай жизнь, которая тебя питает.
Я прошептала слова благодарности духу кролика, прежде чем приступить к трапезе. Отнять жизнь означало взять на себя ответственность за эту жертву.
Пока я ела, я поняла, как сильно сформировали меня его терпеливые наставления. Не только техники, но и философия, стоящая за ними. Идея о том, что сила должна смягчаться мудростью, что могущество требует сдержанности. Он ни разу не подталкивал меня за пределы того, к чему я была готова, и всегда ждал, пока я сама сделаю каждый шаг вперед.
Его метки болели, но теперь эта боль ощущалась иначе. Меньше как цепи, больше как… напоминание. Связь с тем, кто разглядел во мне хищника раньше, чем я сама смогла его увидеть, кто взращивал эту тьму, обучая меня управлять ею.
В тот день я подозвала еще двух кроликов, становясь все увереннее с каждой попыткой. Зов змеи был не о доминировании — он был о предложении своего рода покоя, освобождения от постоянной бдительности, которая определяла существование животного-добычи. Я отпустила одного из них, все еще сытая после первого. У меня была власть, но я сама выбирала, когда ее использовать. Я не была рабом голода внутри себя.
Когда солнце начало садиться, я прислонилась к стволу дерева — желудок был полон, но на сердце было странно пусто. Лесная подстилка была твердой без шелка, который мог бы ее смягчить, и каждая тень могла таить в себе неведомую мне опасность. Но я сделала это. Научилась и преуспела, используя фундамент, который дал мне Ису, чтобы построить что-то новое.
Он научил меня всему, что мне было нужно. На глаза навернулись слезы, когда я вспомнила, как думала, что он скрывал от меня что-то, чтобы держать меня слабой. Он никогда бы так не поступил. Он делал все возможное, чтобы помочь мне трансформироваться, стать тем, кем мне всегда было суждено стать.
Когда солнце село и на меня опустилась холодная зимняя ночь, я не нашла теплых рук, которые могли бы меня обнять. Ветер хлестал по листьям, и я слышала зов леса. Он был приглушенным, скрытым под гулом яда Ису, но я все равно его слышала. Он предлагал цель, но не утешение. Он требовал силы, но он никогда не обнимал меня, когда мне было страшно.
Мне предстояло сделать выбор. Но одна на холодной земле, скучая по нему больше, чем готова была признать, я задавалась вопросом: стоила ли свобода цены одиночества?
Где-то вдалеке выла волчица — одинокая, несмотря на окружавшую ее стаю. А с другой стороны, принесенный ночным ветром, доносился слабый звук поющей паутины в пустой роще.
Глава 18
Флавия
Стоячие камни запели в полночь.
Я проснулась на холодной лесной подстилке: их резонанс гудел в моих костях вибрацией, исходившей от самой земли. Без шелка, который мог бы смягчить ощущения, это приводило в оцепенение. Только земля, камень и глубокая тяга древней магии, взывающей ко мне.
Я брела по лесу, пока не узнала запах женщины-волчицы.
Она появилась из тени, ее золотые глаза были уже открыты и насторожены:
— Ты слышишь их.
— Да. — Я встала рядом с ней, бессознательно касаясь черной паутины шрамов. Они покалывали с каждой пульсацией песни камней — не утихающее заявление Ису о правах на эту древнюю магию. — Они звучат все громче.
— Становятся нетерпеливыми. — Она стряхнула листья с волос. — Лес не будет ждать долго.
Она сделала паузу.
— Я прошу прощения за свою… жестокость ранее. Я уже много лет не имела дела с кем-то настолько человечным, как ты. Я забыла, что дикость леса еще не ожесточила тебя.
Не слишком-то похоже на извинение.
— Я чую тот вред, который ты перенесла. Я трансформирована, как и ты. Много лет назад я прошла путь, подобный твоему. Мне следовало быть более внимательной, — сказала она. — Надеюсь, что мы сможем бегать вместе как сестры, несмотря на мою оплошность.
Этого было недостаточно, пока нет. Но поскольку зов леса почти заглушал все остальные мысли, я не чувствовала, что сейчас подходящее время обсуждать манеры среди монстров.
