Единственная для звездных адмиралов (СИ) - Линд Алиса
— Арест, — говорит Рэйн, но голос его звучит… слишком ровно. Он не смотрит на меня. Не осуждает, не злится, но и не оправдывает. Я для него не преступница. Но и не человек, заслуживающий защиты. — Доставим её на Сеорин. Отдадим под суд как пособницу геноцида.
Люк некоторое время просто стоит, глядя перед собой. Затем обхватывает огромной пятерней мое плечо и не поворачиваясь цедит:
— Хорошо Рэйн, где на этом ведре камеры для узников?
Тот хмурится.
— В трюме. Как и на твоём ведре.
Люк не говорит больше ни слова. Просто отрывает меня от стены и тащит по коридору к трапу.
Сопротивляться бесполезно. Я знала, что Нексус — корпорация со своими тайнами, но не думала, что они используют мой труд для массового убийства. Они солгали мне. Продавали ложь под видом науки. А я поверила. Я виновата в этом? Перед собой — да. Перед мертвыми — не знаю.
Но нет ничего, чего бы я хотела сейчас сильнее — чем вернуть время вспять и никогда не начинать работать с Нексусом. Но они купили меня обещаниями, что я поучаствую в спасении Вселенной от Жучьей угрозы. Кто бы не согласился?
Люк волочет меня вниз. Рейн идёт следом, но ничего не говорит. Я слышу только его шаги. В трюме царит полумрак.
Рэйн обгоняет нас и своим биометрическим пропуском открывает тяжелую дверь камеры. Люк резко толкает меня внутрь, затем за спиной опускается решетка, шипя гидравликой, и пикает замок.
Я падаю на койку, обхватывая себя руками.
Из камеры видно только жёсткие силуэты адмиралов в свете коридорных ламп.
Люк стоит, ухватившись за один из прутьев решетки, тяжело дышит.
Рейн молча смотрит на меня.
— Предстоит как-то примириться… — Голос Люка теперь звучит растерянно и опустошенно.
— Разберёмся. — Холодно кивает Рейн.
Они направляются к трапу, и за ними закрывается дверь в трюм.
Я закрываю глаза и прислоняюсь к холодной металлической стене. В груди пустота, такая огромная, что в ней можно утонуть. Мне уже нечего терять. Но почему тогда боль внутри не исчезает?
Люк мог убить меня. Хотел. Должен был.
Но почему-то… не сделал этого.
Он мог бы меня задушить. Выбросить в шлюз. Размазать о стену.
Но вместо этого ударил по металлу, будто хотел сломать не меня, а самого себя.
Значит, что-то его остановил, хотя внутри его колбасило так, что было видно — ещё мгновение, и взрыв…
И что значит «примириться»? С чем?
17. Люк
Я закрываю за собой дверь трюма и застываю в коридоре. Грудь сжимает так, будто по мне проехался грузовой челнок. Внутри пустота. Тёмная, вязкая, выжигающая все светлое, что во мне было.
Рэйн рядом. Взгляд тяжёлый, руки сжаты в кулаки, но эмоций на лице нет. Я знаю, что он чувствует. Но в отличие от меня, он держит себя в руках.
— Разберёмся, — повторяет он, когда я не двигаюсь.
Я хочу сказать, что нет никакого «разберёмся». Моя Люси мертва. Вирус убил её за пару часов.
Ещё сутки назад она, наверное, разговаривала с коллегами. Планировала выходные. Может, собиралась полететь на Сеорин. Или думала, что подарить мне на день рождения.
А теперь её больше нет.
Я разжимаю кулаки, осознавая, что пальцы уже ноют. Внутри расплавленным напалмом жжется горечь. Гнев кислотой разъедает душу.
Шивон причастна.
Она работала на Нексус. Создавала их дерьмо. Создавала это оружие. И хоть она с соплями и слезами твердит, что «не знала», мне плевать. Я знаю одно: если бы не она, моя сестра была бы жива.
— Идём Рэйн, — выдыхаю я. Голос хриплый. — В отсек капитанов.
Рэйн молча кивает, и мы поднимаемся наверх.
Тишина давит.
Я открываю бар, вытаскиваю два бокала и бутылку виски, открываю её без лишних движений. Раньше этот звук — лёгкий «чпук» пробки — означал конец трудного дня. Сейчас он значит только одно: мне нужно хоть что-то, что прожжёт черную пустоту внутри.
Рэйн ничем не выдает своего отношения. Только наблюдает.
— Будешь? — спрашиваю я.
— Да.
Я разливаю. Бокалы звонко сталкиваются.
— За Люси, — чеканю я.
— За Люси, — эхом отвечает Рэйн.
Мы выпиваем. Горячая жидкость обжигает глотку. Боль от этого не притупляется, но во мне прибавляется немного человеческого. Точнее, звериные инстинкты чуть притупляются.
— Она могла не знать, — говорит Рэйн, покручивая бокал в пальцах.
— Ты серьёзно? — я медленно поворачиваю голову, и во мне снова вспыхивает ярость. — Ты слышал её?
— Я слышал, — Рэйн смотрит мне прямо в глаза. — Но это ещё не значит, что она лжёт.
— Да чтоб тебя, Рэйн! — я откидываюсь на спинку кресла, сжимая бокал в руке. — Она создавала этот вирус.
— Не обязательно этот. — Рэйн делает паузу. — Если она говорит правду, она работала над другим проектом.
— Да какая разница⁈ — восклицаю я, резко ставя бокал на стол. — Она работала на Нексус. Подписала с ними контракт. Получала их деньги. Помогала создавать биологическое оружие. Против нашей расы!
Рэйн по-прежему выглядит невозмутимым. Сосредоточенно смотрит на разводы, которые оставляет виски на стенках бокала.
— Ты и сам знаешь, что Нексус не раскрывает сотрудникам всей картины, — Рэйн говорит спокойно, рассудительно. Тошнотворно рассудительно! Он не сдастся в этом споре.
— Значит, она просто наивная идиотка⁈ — рявкаю я.
Рэйн пожимает плечами. Безэмоциональный, как камень!
— Возможно. Но это стоит проверить.
Я сжимаю челюсти. Мне мерзко от его хладнокровия. Рэйн всегда был таким. Рассудительным. Делающим выводы, опираясь на факты, а не на эмоции.
Но, чтоб его, это моя сестра. Это не просто потеря. Это…
Я не знаю, что это. Глухая боль. Чувство, что мир рухнул. Что меня вывернули наизнанку. Что я потерял последнюю часть семьи, которая хоть что-то значила.
Я снова беру бокал с виски.
— Она была младше меня на десять лет, — медленно выговариваю, сжимая стекло в руке. — В детстве мы проводили лето вместе на даче на Сеорине. Она всегда была солнечная. Кудрявая, с веснушками, носилась по двору. Как-то она пыталась ловить светлячков.
Виски обжигает горло, но я не ощущаю тепла.
— Как-то раз она подошла ко мне и сказала: «Если ты такой большой и сильный, почему не поможешь мне поймать светлячка?»
Я криво усмехаюсь. Рэйн молчит. Дает выговориться.
— Я, конечно, посмеялся. Семь лет — уже не пять, но велика разница. Но всё-таки помог. Сложил ладони домиком, и, чёрт подери, один из этих маленьких гадов реально сел мне в руки.
Рэйн смотрит перед собой.
— Люси ахнула. Глаза светились, как звёзды. «Ну ты крутой!» — сказала она тогда.
Я перевожу взгляд на бутылку, смотрю, как изнутри стекает капля виски по гладкому боку.
— А потом она сжала мои пальцы в своих ладошках и сказала: «Спасибо, Люк».
Я закрываю глаза.
— Я спросил: «За что?»
Выдыхаю медленно.
— Она ответила: «Просто так». — Я делаю небольшую паузу, справшяясь с эмоциями. — А теперь её нет.
Я открываю глаза и смотрю на Рэйнa. Только одна деталь — побелевшие пальцы на бокале — выдает шквал у него в душе.
Я встаю и подхожу к иллюминатору. Звёзды, холодные и бесконечные, равнодушно смотрят на меня.
— Рэйн, скажи честно. — Я поворачиваюсь к нему. — Если бы это была твоя сестра… Ты бы не захотел прикончить убийцу?
Он смотрит на меня долго.
— Не знаю, — говорит, наконец.
Ну хотя бы честно. Рэйн патологически честный педант.
Внезапно по каюте капитанов разносится резкий сигнал внутренней связи. Гребанное старье СКП!
— Адмиралы, срочно на мостик! — из динамика раздается строгий, но обеспокоенный голос Вайгира. В нем сквозит напряжение.
Я встречаюсь взглядом с Рэйном. Что-то не так. Мы одновременно направляемся к выходу и поспешно идем на мостик. Вайгир стоит у командного пульта, сцепив руки за спиной.
— Что за срочность? — требовательно спрашивает Рэйн.
— Корабль взят на прицел, адмирал Савирон, — чеканит Вайгир, вытягиваясь по стойке смирно.
