Единственная для звездных адмиралов (СИ) - Линд Алиса
— Сейчас, Люк!
На пульте уже все выставлено. Мне остается только передвинуть ползунки мощности. Я делаю это, хотя совершенно не верю, что этот дебильный маневр сработает.
Корабль резко уходит в крен, меня вжимает в кресло. Рэйн хватается за переборку, отсчитывает вслух, его голос звучит ровно и безупречно точно:
— Десять. Девять. Восемь…
В наружные мониторы я вижу, как корабль брокков, ожидавший мирного сближения, начинает разворачиваться. Но медленно и неповоротливо, потому что делают это маневровками. На их тактических дисплеях наверняка дикий хаос. Они не успевают ни понять, ни среагировать.
Когда счет доходит до единицы, Рэйн кровожадно смотрит на меня и произносит.
— Огонь!
Я с упоением жму на светящуюся красным кнопку пуска пушки Вейсмара. Наведение сто процентов. Готовность сто процентов. Все прошло как по маслу, хотя она — та ещё капризная барышня.
Из корпуса «Пегаса» выхлёстывается концентрированный энергетический импульс. Вакуум раздирает раскалённое пламя, и голубая вспышка разносит корпус корабля брокков в клочья.
— Вайгир, прыжок! Сейчас! — рявкает Рэйн.
Мы рвёмся в гиперпространство.
По кораблю разносится глухой гул. Весь корпус дрожит. Окружающий свет тускнеет.
Время замедляется. Я вижу в иллюминатор, как на месте их черного уродливого, ощетиненного орудиями корабля, появляется пушистый, как облако, ком белого с голубым пламени, которое постепенно как в слоумо обращается в желто-красное, а потом и вовсе исчезает, оставив после себя только обугленную кучку космического мусора.
У меня даже появляется секундное торжество, но в следующую же секунду мир перед глазами меркнет. Это кратковременный эффект. Картинка проясняется. Мы уже в гиперпространстве. Точка входа пройдена.
Меня выворачивает наизнанку.
Боль пронзает голову, желудок взлетает к глотке, глаза режет ослепляющий свет.
Гиперпрыжок без стазиса — удовольствие не из приятных.
Я был готов. Правда. Это не первый и не последний раз. Но каждый раз это хуже, чем ожидаешь.
Время замирает. Вайгир говорил, пятнадцать минут в гиперпространстве? Это не ощущается. Корабль движется на таких скоростях, что время перестает иметь смысл. Я оглядываю мостик. Вайгир на полу, Рэйн держится за голову. Меня пронзает пугающая мысль — как же Шивон⁈ Была ли она предупреждена, как все? Я же запер её в камере. Смогла она там сгруппироваться так, чтобы не удариться ни обо что?
Мы выходим из гиперпространства так же внезапно, Как вошли.
Первое, что я осознаю — головная боль, словно мне вживую просверлили череп.
Второе — тишина. Только затухающий звон в ушах.
Гул инерционных двигателей стих.
Глаза слезятся. Зрение размыто.
Рэйн поднимается первым. Делает два шага, но резко хватается за голову, морщится.
— Шрад… — выговаривает зло.
Первый раз вижу его таким. Значит, даже он прочувствовал этот грёбаный скачок без стазиса. Но он уже трясёт головой, приходит в себя и идёт к штурману.
— Вайгир! — его голос звучит хрипло.
Штурман поднимается в сидячее положение и сипло откликается. Рэйн подает ему руку, помогает подняться.
Я пытаюсь сглотнуть, но во рту сухо. Мутит. Резко выдыхаю, перекатываюсь на локоть, затем встаю, но меня шатает.
— Рэйн… — произношу сухо и скрипуче, горло першит, точно песка насыпано. — Шивон…
20. Рэйн
Шершавый сухой голос Люка проникает в уши.
— Рэйн… Шивон…
Я уже думаю об этом. Адреналин после прыжка ещё гуляет в крови, но холодное беспокойство пронзает позвоночник. Она была в камере. Одна. В трюме, без стазиса, без поддержки.
Гребаный Люк.
Я резко разворачиваюсь и направляюсь вниз, даже не глядя, следует он за мной или нет.
— Бездна, Люк, — бросаю через плечо. — Это могло её…
Не договариваю. Потому что не могу. Не хочу думать, что с ней могло случиться непоправимое. Это мы, гнары, крепкие, а она — вейнийка. Мало ли что там с её мягкими костями могло приключиться!
Позади раздаётся рык и тяжелые шаги.
— А где, по-твоему, я должен был её держать? В своих объятиях? — в голосе злость, оборонительная, но глухая, как удары по стене. — Мы договорились арестовать её.
Я стискиваю челюсти. Я понимаю и его. В тот момент он не мог иначе. Его слишком раздавила смерть сестры. И я тоже не воспрепятствовал. Сам предложил запереть её. Но не ожидал, что все так обернется.
Мы спускаемся в трюм, быстрыми шагами подходим к камере. Я заглядываю через решетку — Шивон лежит без движений. Внутри дурнеет от тревоги. Я на мгновение задерживаю дыхание перед тем, как открыть замок. Впервые, наверное, за всю жизнь, я испытываю страх.
Я прикладываю ладонь к сенсору, раздается щелчок, решетка уходит в сторону. Я захожу внутрь, Люк врывается следом, отталкивая меня.
Шивон бледная, как лист. Неподвижная.
Я присаживаюсь рядом, судорожно ищу на шее пульс. Есть.
Подавляю ком в горле. Она жива.
— Эй. — Я касаюсь её скулы. Кожа холодная.
Нет реакции.
Хлопаю Шивон по щеке. Ещё. Чуть сильнее. Самому боязно не рассчитать силу.
— Аккуратнее, мать твою! — рычит Люк за моей спиной.
Я резко вскидываю голову и сверлю его взглядом.
— А сам, когда её волок сюда, был аккуратен? — рявкаю в тон гневно.
Он сжимает кулаки.
— Я… — замолкает, потому что крыть нечем. Ублюдок несдержанный.
— Вот именно, — произношу я с выражением «то-то же».
Разворачиваюсь обратно к Шивон.
Кажется, она приходит в себя. Веки дрожат, потом она медленно моргает, глаза мутные, взгляд блуждает по каюте и вскоре фокусируется на мне. Внутри теплеет, а запах, который уловил вдруг обострившийся нюх, что-то замыкает в мозгу, но я давлю неуемное желание сейчас же впиться в её губы жадным поцелуем.
Я не должен так реагировать. Это все Эстреа. Признаю я её или нет, но меня как магнитом тянет к этой вейнийке.
— Ты как? — спрашиваю ровным голосом, но мне огромных усилий стоит удерживать его таким.
— Ши, ты в порядке? — добавляет Люк уже без злости, обходит меня и присаживается рядом с койкой на корточки. Я вижу, как в его глазах разгорается такое же желание тактильного контакта.
Шивон щурится, трет глаза, морщится как от боли и обеими руками берется за виски.
— Что… это было?.. — спрашивает слабо, заплетающимся языком.
Я собираюсь ответить, но по её лицу ползет тень узнавания. Она вспоминает, что произошло. В глазах поселяется выражение вины.
Я ожидаю чего угодно — что она будет паниковать, что начнёт задавать вопросы.
Но Шивон будто забывает вдохнуть и переводит на Люка взгляд, в котором нет страха, только искренняя боль и сожаление.
Красивые синие глаза наполняются слезами.
— Мне очень жаль твою сестру, Люк… — произносит она севшим голосом.
Люк резко втягивает воздух и поднимается на ноги.
Похоже, он успел забыть о своих переживаниях. Наши мысли были заняты боем, брокками, гиперпрыжком, а Шивон только что взорвала его напоминанием о незажившей ране.
Воздух тяжелеет и наполняется агрессией. Лицо Люка темнеет.
— Извинениями ты её не вернёшь, — цедит он твёрдым стальным голосом.
Шивон сжимается. Наверное, она ожидала если не прощения, то хотя бы понимания. А Люк… откуда ей знать, что он не из тех, кто легко отходит?
Я чувствую, она сожалеет искренне, только растопить сердце Люку это не поможет.
— Стоп, — резко командую. Этот конфликт надо пресечь сейчас же.
Шивон переводит взгляд на меня, делает глубокий вдох.
— Он прав, — произносит она тихо.
Я стискиваю зубы, не хотелось бы, чтобы сейчас всё пошло по наклонной.
— Словами я правда ничего не изменю. — Её голос звучит твердо. В глазах светится решимость. — Я хочу помочь в борьбе с Нексусом.
Не знаю, насколько тяжело далось ей это решение, но для меня эти слова значат много. Имеют вес.
— Лучше скажи, что в тебе такого, что в Нексус за тебя готовы отвалить такую сумму, что на собственную галактику хватит? — вместо меня говорит Люк и сверлит её взглядом.
