Единственная для звездных адмиралов (СИ) - Линд Алиса

Что-то щелкает за спиной, потом в черном стекле отражается голограмма, зависшая над пультом управления.

Прозрачное голубоватое сияние обретает форму — по центру зависает эмблема Гнарского правительства — три концентрических кольца со звездой посредине.

Раздается холодный, строгий, официально-отточенный голос:

— Внимание всем судам. Срочное оповещение! Орбитальная станция Крастер-6 в кластере Альтиния объявлена карантинной зоной!

Я обращаюсь в слух.

— Сегодня в четыре часа и двадцать шесть минут по галактическому времени на борту Крастер-6 был зафиксирован террористический акт, — чеканит голос. — Неизвестными в систему вентиляции был распылён смертоносный вирус.

Колючие мурашки бегут по телу. Кожа будто вся вибрирует.

— Первые симптомы проявляются в течение пятнадцати-двадцати минут. Вирус поражает нервную систему, вызывая постепенный паралич, ригидность мышц и остановку дыхания. Гибель наступает в течение двух-трех часов после заражения.

Горло стискивает жестокий спазм, не сглотнуть. Челюсть начинает ныть. Я закладывала такие симптомы в свой вирус, но они должны были возникнуть только у Жуков, поскольку я разрабатывала вирус под них!

Нет…

Мои технологии.

Но не мой вирус.

Всё внутри холодеет, будто кровь обратилась в лёд.

— Смертность достигает восьмидесяти процентов, — продолжает греметь страшный голос.

Меня потряхивает и начинает тошнить. Это не моя работа. Не моя!

Я разрабатывала совсем другой вирус.

Я работала на Нексус-Дельта, потому что хотела спасать человеческие колонии. Потому что хотела защитить людей. Потому что думала, что мои технологии помогут человечеству избавиться от угрозы Жуков.

Я верила.

И теперь…

— Все суда, находящиеся вблизи станции, обязаны соблюдать строгий карантинный протокол, — речь человека, который делает объявление, подходит к концу. — Всем экипажам настоятельно рекомендуется не приближаться к станции без официального допуска. Вирус не должен выйти за пределы Крастер-6!

Мне становится трудно дышать.

Я не разрабатывала этот вирус.

Но кто-то использовал мои наработки, чтобы его создать.

Я не причастна, но если бы не моя работа, возможно, ничего бы этого не случилось. Если бы я не согласилась работать на Нексус, возможно, станция Крастер-6 не оказалась бы заражена.

Нексус солгали мне. Они использовали мои исследования.

Я не виновата, не знала, но это не отменяет последствий.

Всё тело колотит, в глазах мутится, я цепляюсь взглядом за голограмму, но та дрожит и рябит, как будто тоже умирает.

Боже.

Я не знала.

Но могла ли я предугадать?

По щекам катятся первые слезы, и я прячу взгляд на стекле иллюминатора. Сердце сбивается с ритма Всё тело колотит, картинка мутится, я цепляюсь взглядом за голограмму, но та дрожит и рябит, как будто тоже умирает.

В отражение вижу, как Рэйн кладёт руку Люку на плечо.

— Мы разберёмся, Люк, — произносит твердо и сочувственно.

— Разберёмся⁈ — Люк резко сбрасывает его руку. — Ты слышал цифры⁈ Восемьдесят процентов смертности, Рэйн!

Тот молчит.

— Это, мать его, почти все! — Люк дышит тяжело, пальцы скрипят на панели.

Я всё ещё держусь, хотя внутри сгораю дотла.

Люк делает несколько шагов по мостику туда-сюда, как лев в клетке, потом резко останавливается и втыкает взгляд в штурмана в черной форме.

— Вайгир, запусти межгалактическую связь со станцией Крастер-6!

Я замираю. Только бы его сестра была жива!

Спустя несколько секунд над соседним пультом возникает другая голограмма: сеанс связи принял гнар в медицинском халате, с серым помятым лицом и глазами, полными смертельной усталости.

— Приветствую. Говорит адмирал Тайрон, — представляется Люк. — Моя сестра… Люсия Харрон… Работает на вашей станции.

Лицо гнарского медика подергивается в скорбной гримасе. Меня окатывает ледяной волной. Нет. Ну пожалуйста! Внутри все сжимается в ком. Я будто переживаю ощущения, которые испытывает Люк. Меня физически корежит, хочется согнуться.

— Люсия Харрон… соболезную, адмирал Тайрон, — медик потирает переносицу. Взгляд становится мрачным. — Она была одной из первых заразившихся и… уже погибла.

Повисает глухая удушливая тишина. Я замираю. Не могу дышать. Не могу двигаться. Наблюдаю в отражение, а в ушах дубасит тяжелый редкий пульс. Меня мутит и колотит. Физически дурно, ноги не держат, и я вцепляюсь в металлическую окантовку иллюминатора. Теперь он посмотрит на меня и увидит не женщину… а убийцу своей сестры.

16. Ши

Люк медленно опускает руки. Рэйн не шевелится.

— Что… — Люк сглатывает. — Что с ней произошло?

— Мы… сделали что могли. Симптомы развивались стремительно. Вирус поражает центральную нервную систему. Начинается с онемения пальцев и спустя два часа после заражения происходит полный паралич и остановка дыхания, — врач замолкает, будто чувствуя всю неуместность такой информации, а потом добавляет виновато: — Если вас это утешит, Люсия не мучилась.

Я холодею окончательно. Это Аура-6. Только как? Убегая, я уничтожила почти все образцы. Не успела добраться только до первых результатов. Неужели Нексус выпустили на Крастер-6 именно мои первые наработки? Но для них на Крастере-6 смертность слишком высокая. Будто после меня Нексус доработали вирус или… что хуже — на них работает ещё сколько-то фрилансеров вроде меня.

Люк отключает связь.

Разворачивается и впивается в меня уничтожающим взглядом. Для него сейчас я — живое воплощение врага.

Нос не дышит, щеки мокрые, глаза наверняка красные. Я даже не пытаюсь скрыться или убежать. Это бесполезно. Я готова принять его гнев.

— Люк… — окликает его Рэйн, но тот не слышит.

Он в несколько шагов оказывается рядом со мной, хватает выше локтя, сжимает в стальных пальцах. Меня переполняет горечь и ужас. Я ненавижу себя и то, что сделала для Нексус, только Люку это не поможет. Это не вернет ему сестру.

— Это ты… — его голос переполнен яростью, болью, гневом.

— Про-ости-и… — меня трясет так, что звучит с заиканиями.

— Прости⁈ — он трясёт меня за плечи. — Ты убила её! Ты убила их всех!

— Я… я не знала… — бормочу захлёбываясь слезами. — Меня обманули… я не хотела…

Я всхлипываю, пытаясь сказать хоть что-то связное, но слова распадаются на куски.

— Ты не достойна жизни! — выговаривает он полным ненависти голосом.

Я в панике качаю головой, но Люк уже не слушает.

Он за плечо тащит к выходу с мостика.

Я понимаю, что он волочит меня к шлюзу и не сопротивляюсь. Я бы хотела сказать, что хочу жить, но его сестра тоже хотела жить. И я просто молчу.

Люк дотаскивает меня до шлюза и вжимает в металлическую стену.

Его глаза бешено сверкают, лицо искажается от боли, которую невозможно ни облегчить, ни принять.

Он хочет убить меня. И хочет этого так сильно, что даже не сдерживается, хватает за шею. Его пальцы сжимаются на моем горле… Он заносит кулак, но замирает, мышцы напряжены до дрожи. Я вижу его внутренний излом. Какое-то внутреннее противоречие не даёт ему придушить меня. Не даёт ударить. Не даёт убить.

— Шрад! — Он зло выдыхает… и его кулак врезается в стену рядом с моей головой. Металл дрожит под ударом. Под костяшками остается вмятина.

Я на мгновение замираю, наблюдая Люка таким. Он вызывает восхищение даже в таком разъяренном состоянии. На шее вздулись вены. Дыхание тяжелое. Белые красивые волосы растрепались.

Он дрожит.

Я не виню его за ненависть ко мне. На его месте я чувствовала бы то же.

Люк так и держит меня. Во взгляде лишь кромешная боль. И мне безмерно жаль, что я не могу её облегчить.

Внезапно наполненную тяжелым дыханием тишину прошивает холодный строгий голос Рэйна.

— Неправильно убивать её, — произносит он, появляясь из-за Люка.

Люк очень медленно поворачивается к нему.

— Что ты предлагаешь?