Нью-Йорк (ЛП) - Андрижески Дж. С.

Я заметила, что на нём также было несколько усовершенствований, в том числе металлические накладки на руку, которые соединялись в локте и, вероятно, помогали при подъёме и переноске тяжестей. На одной из его рук, в верхней части, рядом с тем местом, где она переходила в плечо, был драгоценный камень. Я слышала, что в Нью-Йорке люди носят такое гораздо чаще, чем на Западном побережье.

Когда я оглянулась, он смотрел прямо на меня.

— Это ты? — спросил бармен, ставя коробку с бутылками импортного пива на стойку. — Парень описал человека, похожего на тебя.

— Парень? — я взглянула на Джона и Касс. — Какой парень?

— Какой-то парень на заднем дворе. Сказал, что знает тебя. Элли Тейлор, верно?

— О, — я почувствовала, как мои плечи расслабились. — Да, это я.

Мой мозг соскочил с параноидального, насыщенного заговорами русла, включающего в себя взрывы террористов-видящих и пьяных агентов СКАРБа, и вернулся в область гораздо более вероятного. Я вытянула шею, выглядывая из-за внушительной фигуры бармена.

— Группа там? — спросила я. — Им нужна наша помощь?

Бармен покачал своей большой лысой головой, на задней части которой была татуировка в виде паутины.

— Я не думаю, что этот парень в группе, — сказал он. — Если и так, он не говорил об этом…. И его не было в списке. Он не мог ждать, а я не мог его впустить, — он бросил на меня слегка настороженный взгляд, но, похоже, эта настороженность была направлена не на меня.

Он бросил на стойку сложенный вчетверо листок бумаги.

— Я сказал ему послать сигнал в твою гарнитуру, но… — он пожал плечами. — Неважно. Он дал мне это. Парень был какой-то странный.

Озадачившись, я подошла к бару и взяла листок бумаги.

Как только я его взяла, я могла только таращиться.

Поперёк идеального квадрата белой бумаги крупными печатными буквами было написано моё имя. Они были идентичны буквам, которые я видела на записке из самолёта.

Я уставилась на неё, чувствуя, как у меня внутри всё сжалось.

Не отрывая глаз от своего имени, написанного чёрными чернилами, я заговорила.

— Как его звали? Парня на заднем дворе? Какое имя он тебе назвал?

Джон коснулся моей руки.

— В чём дело, Эл? — пробормотал он.

Я только покачала головой, продолжая высматривать бармена. Он вернулся к разгрузке и укладке коробок с ручной тележки за стойкой.

— Эй! — я перегнулась через обитую тканью стойку бара и повысила голос. — Ты помнишь имя? Парня, который дал тебе это? — я помахала запиской.

Бармен выпрямился. Я увидела, как его взгляд стал отсутствующим, и поняла, что он, должно быть, отключил гарнитуру, чтобы ответить мне. Он нахмурился, размышляя.

— Странное имя, — сказал он, всё ещё размышляя. — Звучит фальшивым, — его тёмно-карие глаза на мгновение загорелись. — Доркан как-то там. Хантигер? Кажется, именно так. Доркан Хантигер.

Я нахмурилась.

— Как он выглядел?

Парень поджал губы, положив усиленные металлом руки на талию.

— Как панк, — сказал он наконец, и по его тону стало ясно, что это не комплимент. — Примерно такого роста, — он поднял руку, показывая человека, который был примерно на пять сантиметров ниже его. — Рыжие волосы. У него был лёгкий акцент. Какой-то придурок, честно говоря, — он слабо улыбнулся мне. — Если он твой парень, ты можешь найти себе получше, милая.

Улыбнувшись ему в ответ, я попыталась собраться с мыслями.

Когда я это сделала, то поймала себя на мысли, что он мне нравится — бармен, имею в виду.

Не потому, что он флиртовал со мной, а скорее от осознания того, что он по-своему защищал меня, допрашивая парня на улице. Более того, он был достаточно внимателен, чтобы счесть историю парня подозрительной. И то, и другое навело меня на мысль, что он, вероятно, порядочный человек.

Это и ещё кое-что, что я увидела в его глазах — возможно, доброту.

— Спасибо, — сказала я. — …За то, что не пустил его внутрь. И за описание.

Он кивнул. По его глазам я поняла, что он понял, за что я его благодарю, и понравился мне ещё больше.

Посмотрев на стопку коробок, я поколебалась, всё ещё сжимая записку. Мне пришло в голову, что мы даже не предложили ему помочь принести коробки, чтобы он мог быстрее пополнить запасы в баре.

— Эй, — сказала я немного неловко. — На заднем дворе есть ещё? Мы просто сидим здесь и ждём. С таким же успехом можем воспользоваться тележкой, чтобы пополнить запасы.

Обернувшись, бармен удивлённо улыбнулся мне, и его карие глаза смягчились.

— Нет, куколка. Это было последнее, — он улыбнулся ещё шире. — Но всё равно спасибо. По-моему, ты первый человек из какой-либо группы, который когда-либо задал мне этот вопрос… пусть и с некоторым опозданием.

Я покраснела.

— Извини, — сказала я. — Я даже не подумала об этом. Мы немного дезориентированы из-за смены часовых поясов.

Он покачал головой.

— Это был не укол в твой адрес. Я серьёзно. Спасибо.

Он подмигнул мне, направляясь обратно в переулок.

Когда он исчез за вращающимися дверями, Касс фыркнула.

— Видишь? — спросила она. — Зачем ты тратишь своё время на Джейдена? Мы здесь всего пять минут, а к тебе уже пристают горячие парни из Нью-Йорка. Он такой симпатичный, почему бы тебе не взять у него номер телефона? Ты могла бы хотя бы…

Но Джон прервал её, прежде чем она смогла продолжить.

— Доркан Хантигер.

Нахмурившись, он бросил на меня бесстрастный взгляд.

Я моргнула.

— Ты действительно знаешь, кто это?

Джон хмыкнул, по кругу водя трубочкой для коктейля в стакане с содовой и лаймом.

— Конечно, — сухо ответил он. — Но я почти уверен, что записку для тебя оставил не он, Эл, — он бросил на меня равнодушный взгляд. — Он мёртв уже около одиннадцати столетий.

Я уставилась на него.

— Что?

— Сэр Доркан Ульрик Хантигер, предполагаемый пророк и футуролог, автор загадочных комментариев к мифам о видящих. Он упоминается во многих новостных лентах о заговорах.

Касс подошла ко мне и уставилась на записку.

— Зачем кому-то использовать его имя? Может, кого-то назвали в его честь.

Джон пожал плечами, делая глоток содовой.

— Может быть. Но это всё равно что назвать своего ребёнка Фомой Аквинским. Ему приписывают большинство из тех комментариев, на которых основывают свою идеологию сторонники Третьего Мира. Он как Иоанн Креститель. Или, по крайней мере, один из их апостолов. Он написал большие куски из Другой Библии. Он также один из тех, кто предсказал апокалипсис видящих, грядущий в наше время.

Он нахмурился, когда я продолжила таращиться на него.

— …Или, во всяком случае, именно так были истолкованы его слова, — добавил он. — Некоторые думают, что он был видящим, что он пришёл в мир людей примерно за тысячу лет до официального первого контакта с Европой, чтобы учить их. Существуют теории, что видящие тысячелетиями направляли человеческую культуру и влияли на неё. По крайней мере, многие Миферы верят в это.

Я стояла там, размышляя, когда Касс подтолкнула меня локтем.

— Ты не собираешься открыть это? — спросила она.

Я колебалась. Я подумывала о том, чтобы рассказать им о записке, которую получила в самолёте.

Решив, что это может подождать, я развернула лист бумаги и расправила его на барной стойке.

Там чёрным маркером была нарисована спираль с тремя зубцами.

Это был точно такой же символ, который я видела на других вывесках в аэропорту Сан-Франциско. Я также заметила его на футболке одного из трёх мужчин, которые первыми уставились на меня у входа в терминал незадолго до взрыва бомбы.

У одного из них тоже были рыжие волосы.

Нахмурившись, я провела пальцем по символу.

Под ним кто-то такими же тёмными печатными буквами написал:

ТЫ БУДЕШЬ ПЕРВОЙ?

ТОЙ, К КОМУ ПОТЯНУТСЯ ОСТАЛЬНЫЕ?