Душа для возрождения (ЛП) - Рейн Опал
Судя по тому, что ему сказали и что он мог понять… Тенебрис был для Мавок просто еще одной формой жизни. Такой, где он не смог бы заполучить невесту, чего он и не желал, если не мог быть с Эмери.
Он мог изменить свое решение относительно того, что ей ответит, в зависимости от того, отвергнет ли она его или нет. Он просто… не стал бы говорить ей об этом, как и советовал Велдир. Он бы хотел остаться с Алероном, если не сможет быть с Эмери.
Два существа, находившиеся сейчас перед ним, были единственными, кто имел для него значение. Что касается всех остальных, то ему было наплевать, даже если бы они стерлись из реальности.
— Тогда зачем? — спросила она, поворачиваясь к нему.
Инграм подошел ближе и присел вокруг нее на задние лапы, желая окружить ее, даже если он не мог ее обнять. Ее приемный брат, Гидеон, стоял в стороне, совершенно сбитый с толку и не зная, что делать.
Похоже, он хотел подойти. Когда он попытался, Алерон быстро вмешался, встав между ними и тихо зарычав на него сверху вниз. Инграм видел, как его перья распушились от раздражения, предостерегая человеческого самца.
Его сородич уже начал защищать избранную самку Инграма. Тот факт, что это произошло так быстро, просто из-за желания Инграма быть с ней, заставил его исполниться нежности.
Инграм обхватил ладонью половину ее неосязаемого лица и задержал руку в воздухе, доставляя себе удовольствие видеть свою руку на ней, даже если он не мог этого почувствовать.
Он с трудом сглотнул, чтобы избавиться от кома эмоций, застрявшего в горле.
— Я хочу, чтобы ты стала моей невестой, — сказал он ей, и напряжение, которое он, сам того не осознавая, удерживал в себе, наконец-то отпустило его.
— Но я не могу, — воскликнула она; ее лицо ужасно исказилось от душевной боли. — Я больше не жива, Инграм.
Инграм поднял свой череп к Велдиру, который ничего не делал, а только наблюдал. Он хотел, чтобы тот помог ему объяснить ей всё как можно яснее, но, похоже, дух не понимал его безмолвной просьбы.
Придется делать это самому.
— Твоя душа выжила, Эмери. Они не знали, выживет ли она, но это значит, что я могу вернуть тебя.
Он снова поднял взгляд на Велдира и повернул к нему голову. Ведь всё верно?
Ответа не последовало.
— Т-ты можешь? — спросила она, ее голос сорвался на октаву.
— Да. — Он окончательно отказался от помощи Велдира и полностью сосредоточился на призрачной самке перед ним. — Твоя душа принадлежит мне, чтобы возродить ее, маленькая бабочка.
— Я понимаю, почему я, — прохрипела Эмери, отводя взгляд и кусая нижнюю губу. — Но есть и другие люди, Инграм. Те, у которых нет шрамов, которые не сломаны внутри… у которых нет недостающих частей. Кажется, это слишком много усилий только ради меня.
— Я не хочу другого человека, — с теплотой возразил он. — Ты идеальна, такая, какая ты есть. Ты яркая и терпеливая со мной, и твоя доброта трогает меня здесь. — Он указал на свою грудь, именно туда, где она однажды сказала ему, что кто-то особенный его тронет. — И ты такая смелая, даже когда от тебя пахнет страхом. Ни один другой человек не сравнится с тобой.
Словно желая перевести всё в шутку, чтобы скрыть собственные эмоции, или тот факт, что от его комплиментов она, как часто бывало, заерзала, она пробормотала что-то, от чего он усмехнулся.
— Тебе просто нравится, как с моей помощью чувствует себя твой член, — надулась она.
— Это тоже. — Дух пустоты ему в помощь, хотя прямо сейчас от него не было никакого толку, — ему безумно нравилось, как с ее помощью чувствует себя его член. Отказаться от добавки, от вечности, полной удовольствия, было трудно.
Но он бы отказался от этого, если бы не мог разделить это с ней.
— Эмери, — начал он, собираясь рассказать ей о глубине своего обожания и о том, что он осознал это еще до взрыва, который отнял ее у него.
Она перебила его.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, — прошептала она, вцепившись в свой локоть. — Я… я сделала несколько выборов, о которых сожалею, но которые не могу отменить. Это значит, что я не смогу дать тебе то, что есть у Маюми с Фавном. Я не смогу дать…
Ее лицо исказилось выражением, от которого у него защемило в груди. Выражением сожаления, боли и слез, утраты и горя.
— Мне очень жаль, — сказала она, закрыв лицо руками, чтобы разрыдаться в ладони. — Если бы я знала… Если бы я знала, что однажды встречу тебя, я бы этого не сделала. Я бы не позволила им отнять это у меня. Я не смогу быть твоей невестой, если ты хочешь детей, Инграм. Я… я не могу так поступить ни с тобой, ни с собой. Поэтому, п-пожалуйста, если это то, чего ты хочешь, возвращайся.
Теперь Инграм понял, почему Ведьма-Сова была так непреклонна, объясняя ему это.
Если бы он попытался убедить Эмери в обратном или сказать, что уверен, что они смогут найти способ это изменить, он бы в этот момент нанес ей непоправимую душевную травму.
Он бы потерял ее навсегда.
— Я знаю, — мягко сказал Инграм, желая, чтобы он мог опустить ее руки и увидеть ее лицо.
— П-прости? — прохрипела она.
— Я уже знаю, Эмери. И мне все равно. — Она опустила руки ровно настолько, чтобы взглянуть на него поверх кончиков пальцев. Он немного отстранился, чтобы дать ей место и позволить полностью увидеть его. — Идея завести детенышей… да, я хотел их, но только с тобой. Если ты не можешь их иметь, тогда они мне вообще не нужны.
— Инграм, — жалобно протянула она, словно его искренность причиняла ей боль.
— Мне не нужен другой человек, Эмери. Я не могу представить себе будущее в том мире без тебя. Теперь, когда я знаю это о тебе, я не вижу детенышей и не желаю их. Я хочу только тебя, твое тепло, твой запах и твое присутствие. Ты — всё, что мне нужно.
— А к-как же Алерон? — спросила Эмери, взглянув на него через плечо.
— Он мне тоже нужен, но это другое. Он здесь, и он не может пойти со мной. А ты можешь, и это всё, чего я сейчас жажду.
Она снова повернулась к нему, и ее лицо больше не казалось убитым горем, а скорее… застенчивым. Его зрение стало ярко-розовым, когда он смотрел на нее, и это разожгло тепло в его груди. Инграм надеялся, что его следующие слова заставят ее улыбнуться.
— Прости, что я не осознал этого до того, как ты попыталась отнять себя у меня, но я люблю тебя, Эмери. Мы связаны, но я хотел бы, чтобы мы стали единым целым. Я бы хотел, чтобы ты стала моей невестой, чтобы я мог показать тебе эту любовь во всех возможных формах.
Ее нижняя губа задрожала, а уголки обеих губ дернулись и поползли вверх.
— Я… я так хочу тебя сейчас обнять, — сказала она дрожащим голосом. — Но я тоже люблю тебя, Инграм. Я уже какое-то время это знаю.
Правда? Он раздраженно фыркнул.
— Тогда почему ты мне не сказала?
Несмотря на этот вопрос, трепет пронзил его от того, что она ответила ему взаимностью. От восторга кончик его хвоста скрутился так туго, что свернулся кольцом до самой середины, а шипы задрожали. Розовый цвет в его зрении по краям стал таким ярким, что он видел только ее.
— Я не знала, действительно ли ты это понимаешь или чувствуешь то же самое по отношению ко мне. — Она опустила взгляд, чтобы не встречаться с его глазами. — Твои глаза никогда не становились для меня розовыми.
— Теперь они розовые, — заверил он, глядя на ее призрачный силуэт, пронизанный розовыми струйками из его собственного зрения.
— Правда? — Она потянулась к краям его пустых глазниц, словно желая прикоснуться к ним. — Я хочу их увидеть. Ты просто… фиолетовый.
— Это так. Итак, моя маленькая бабочка, ты позволишь мне возродить тебя, чтобы я смог сделать тебя своей невестой?
— Я хочу этого больше всего на свете. — Однако она снова оглянулась через плечо. — Но… мы можем остаться здесь еще ненадолго? Я хочу побыть с Гидеоном, пока могу.
Инграм посмотрел на свои фиолетовые, призрачные когти, затем на руки и ноги, которые были совершенно прозрачными. Он повернул клюв к Велдиру.
