Душа для возрождения (ЛП) - Рейн Опал

Которое стало только громче, когда он упал на живот, положив свой череп боком ей на живот.

— Ну, это было весело, — со смехом произнесла она.

— Это уже второй раз, когда тебя прогоняют из города, Эмери, — проворчал он, хотя его глаза оставались ярко-желтыми.

— Думаю, это делает нашу жизнь интереснее, — ответила она, подставив лицо яркому солнечному свету. — Да какая разница. Даже если они меня поймают, я просто упорхну оттуда своей призрачной задницей, когда никто не будет смотреть.

Он повернул голову, чтобы получше ее рассмотреть, и из него вырвался еще один раздраженный вздох.

— Да, но это значит, что ты будешь вдали от меня дольше.

Ее губы сжались.

— Еще один час не повредит. Мне нужны припасы. Чистая одежда, инструменты для разведения огня, свежая еда.

— Но тебе не нужно есть.

— Но это приятно, — игриво возразила она.

Этого оказалось достаточно, чтобы победить, и он подполз поближе, оказавшись рядом с ней. Он притянул ее к своему боку, так что она прижалась к нему, и посмотрел на небо вместе с ней.

Она наблюдала за облаками, благодарная, что они не закрывают солнце. Над ними пролетела стая птиц — скорее всего, мигрирующих в поисках пищи или для размножения, так как зима была уже не за горами.

Через некоторое время она смягчила тон и спросила:

— Тебе нравится этот холм, не так ли? Ты постоянно приводишь нас сюда.

— Я… да, — признался он.

— Почему? — спросила она, повернув лицо к его костяному лицу.

Его глаза вспыхнули ярко-розовым, когда его рука сжалась на ее бедре.

— Потому что именно здесь я впервые по-настоящему начал любить тебя. — И вот так просто он заставил ее влюбиться в него еще сильнее.

Затем он схватил ее сумку и потряс ее.

— Ты достала еще одно платье, которое я смогу с тебя сорвать?

Она поджала губы.

— Достала. Два, вообще-то. Но постарайся их не порвать. Это такое расточительство.

— Но это весело, — заявил он, и его тихий смешок подсказал ей, что он просто пытался ее поддразнить.

Инграм оказался довольно… игривым. Он мог превратить что угодно в игру, а затем эту игру — во что-то извращенное.

Например, в салки.

Если Инграм убегал, он находил место, чтобы спрятаться и наброситься на нее, так как она ни за что не смогла бы угнаться за ним. Если она убегала, используя свою призрачную форму, чтобы скрыться и спрятать свой запах, он набрасывался на нее, когда она становилась материальной.

Оба раза заканчивались тем, что он валил ее на землю в своей четвероногой форме, и она была полностью взята его членом, пока он находился в более монструозном обличье.

Она принимала всё это, особенно потому, что это, казалось, исцеляло его от потери Алерона.

Им обоим стало лучше после того, как они снова увидели своих близких в Тенебрисе. И хотя она знала, что никогда не увидит Гидеона, если только снова не умрет по-настоящему, было приятно знать, что он находится в месте, где он не одинок, не напуган и не сбит с толку. Он покоился с миром, в окружении своих самых счастливых воспоминаний.

Инграм верил в то, что, хотя он ничего не может сделать, чтобы вернуть своего сородича, Алерон найдет способ вернуться к нему.

Эмери не знала, так ли это, но она подпитывала его надежду. Кто знает? Может быть, он был прав. Ему удалось совершить невозможное: отправиться в загробный мир и вернуться обратно.

Он даже взял ее с собой.

Тем временем Эмери знала одно наверняка.

Инграму нужен был кто-то, кто придаст ему цель, укажет, куда идти, даже если на самом деле идти было некуда. Ему нужен был кто-то, кто заставит его почувствовать, что он не одинок, прижимаясь к его телу так сильно, как только он может.

Он не хотел оставаться в пределах постоянного оберега, который случайно установил, хотя тот и граничил с территориями других Сумеречных Странников. Он находился прямо напротив оберегов Магнара и Фавна — и был меньше их, поскольку пытался сформироваться над ними и не смог. Их обереги были там первыми.

Жаль, что он не хочет остаться со своими братьями. Он привык к свободе, привык бродить по миру, как ему вздумается, и привязанность к одному месту немного пугала его.

Он не был готов остепениться.

Но это нормально. Эмери не возражала. Она бы с удовольствием узнала поближе другие пары, с которыми познакомилась, и стала бы частью их маленького сообщества. Ей очень понравились Рея, Делора и Маюми, и она видела, как они по-настоящему становятся друзьями, на которых она могла бы рассчитывать во всем, но у них было время.

Целая вечность, если только не случится ничего плохого.

А пока мы будем просто отправляться куда захотим, по первому капризу.

Куда она укажет, туда они и направятся.

Но мы будем часто приезжать в гости, — с улыбкой подумала она, уткнувшись лицом в бок груди Инграма. Она погладила реберные кости, выступающие на поверхности его тела. И однажды мы построим свой собственный дом и заполним его всем, что найдем по пути.

А до тех пор они будут двумя заблудшими душами, блуждающими по миру, но любимыми и постоянно переплетенными.

Свободными и не обремененными обязанностями.

Это звучало идеально.