Игра похоти: Искушение (ЛП) - Райли Хейзел
— Арес? — шепчет она, склонившись совсем близко к его лицу.
Он издаёт гортанный звук, всё ещё погружённый в глубокий сон.
— Эй? Всего минутку, давай, — настаивает она, касаясь его плеча и слегка встряхивая.
Наверное, это лекарства, которые врачи назначили после ранения.
— Арес, я знаю, ты притворяешься спящим, потому что терпеть не можешь глотать таблетки.
Снисходительные нотки из голоса Хелл исчезают.
— Я не притворяюсь, — невнятно отвечает Арес. — Я глубоко сплю. Морфей принял меня в свои объятия и укачивает прекрасными снами.
Хелл вздыхает.
— Тебе надо принять лекарства, Аресик.
— Не сейчас, ну пожалуйста.
— У меня есть сладкое, чтобы тебе было легче их проглотить, — пробует она снова. — Шоколадное, с вишнёвым кремом, как ты любишь.
Тяжело вздохнув, Арес поудобнее устраивается в кресле. Видимо, делает слишком резкое движение, потому что вдруг шипит, как змея, от пронзившей его боли.
Хелл тут же бросается ему на помощь.
— Всё нормально?
— Моё бедное, потрясающее тело… — жалуется Арес, разворачивая сладость, пока его девушка протягивает ему три таблетки. — Посмотри, какие страдания приходится терпеть этому сосуду невероятного великолепия и совершенства.
— Заткнись и глотай.
— А разломить их на кусочки нельзя?
— Ты каждый раз спрашиваешь. Тебе ещё не надоело слышать «нет»?
Он с мученическим видом зажмуривается и с усилием сглатывает; после каждой таблетки глубоко дышит, словно проходит самое тяжёлое испытание в своей жизни. Завершив этот титанический подвиг, выпивает полбутылки воды.
Хелл гладит его по волосам.
— Умница.
Но когда она пытается отойти и вернуться на своё место, Арес хватает её за запястье и удерживает рядом.
— Подожди.
— Что? Тебе плохо?
— Нет, побудь со мной ещё чуть-чуть. Максимум десять секунд, а потом отпущу тебя спать, клянусь.
Он притягивает её к себе, заставляя сесть к нему на колени. Хелл пытается сопротивляться — наверное, боится оказаться слишком тяжёлой и надавить ему на грудь, — но без особого успеха.
— Сиди спокойно вот здесь, — шепчет он с притворным раздражением.
— Я могу сделать тебе больно.
— Ты единственный человек в мире, который никогда не сможет причинить мне боль, Гений.
Она тихо фыркает от смеха.
— Я бы не была так уверена…
— Как думаешь, туалеты в этом самолёте достаточно боль…
— Нет, — отвечаю я, слишком уж меня веселит возможность сообщить им обоим, что я всё слышу. — Маленькие. Но можешь посадить её на раковину и…
Хелл шарахается от него и через долю секунды уже стоит посреди прохода.
— Герм!
Арес нервно проводит ладонями по лицу, а потом награждает меня убийственным взглядом.
— Ну спасибо огромное.
Я улыбаюсь.
— Всегда пожалуйста! Продолжайте, не обращайте внимания на то, что я не сплю и слушаю абсолютно каждый тихий разговор в этом самолёте.
Несмотря ни на что, оба не могут сдержать улыбок. Хелл собирает остатки сладости и блистеры с таблетками, после чего возвращается на своё место.
Я снова погружаюсь в тишину.
Ещё одно отвлечение исчезло.
Десять, Пандора, десять, десять, десять, десять.
Думай, блядь, Гермес. Десять, Пандора, Люцифер. Твои грёбаные воспоминания. Думай, блядь.
Десять. Завершённость. А остальные? Как связать с этим десятку? Как понять, что она означает? Пароль? Код разблокировки? Число, которое может пригодиться мне в какой-нибудь игре? Ведь всё всегда сводится к играм, правда? Или на этот раз всё иначе?
Информация захлёстывает меня. Проносится по голове так быстро, что отдельные мысли накладываются друг на друга, расталкивают друг друга локтями и каждая обманом пытается убедить меня, будто именно её я ищу.
Чья-то ладонь ложится на столик поверх моей руки, которая дёргается от тика, даже не замеченного мной самим. Сжимает достаточно крепко, чтобы остановить дрожь.
— Герм. Дыши, — мягко приказывает Арес.
— Прости. Спи.
— Мне уже почти совестно смотреть, как ты довёл себя до такого состояния в поисках решения, пока я не делаю вообще ни хрена, — признаётся он.
Я ухмыляюсь.
— Ты больше не главный герой. Это уже не твоя задача. Ты внёс свой вклад в историю семью испытаниями. Теперь моя очередь.
Он изучает меня так, словно я лабораторный эксперимент, который только что выдал результат, которого не ожидал ни один врач. Затем тонкие губы изгибаются в улыбке.
— А я-то думал, нас объединяет только невероятная физическая привлекательность.
— «Объединяет», — передразниваю я. — Я красивее тебя.
— Ещё чего. Брюнеты всегда лучше блондинов.
Я указываю на себя.
— Зато у тебя нет голубых глаз. Люди сходят с ума по этим ангельским радужкам.
Он кивает.
— Верно. Поэтому я всегда говорю Хелл, чтобы она не слишком долго смотрела тебе в глаза.
Он произносит это настолько серьёзно, что я взрываюсь смехом прямо ему в лицо — так громко, что уже сам Арес зажимает мне рот ладонью, тоже посмеиваясь.
— Тихо, а то разбудишь Хайдеса и Коэн, — предупреждает он. — Нам не нужны эти два озабоченных кролика, трахающихся в туалете. Пусть спят.
Я кривлюсь. Хайдес после секса — это менее угрюмый и невыносимый Хайдес. Я только за.
— Учти, я борюсь со сном исключительно ради того, чтобы предоставить тебе плечо, в которое можно поныть, так что давай говори, что не так, — продолжает он уже серьёзнее.
Я потягиваюсь, выигрывая немного времени.
— До посадки десять часов, а я так и не разгадал загадку Пандоры. Разве это не тот момент истории, когда главного героя должно осенить и он вот-вот спасёт задницы всем остальным?
— Ну да. Вообще-то главный герой из тебя пока так себе, Герм.
Я толкаю его плечом.
— Если тебя это утешит, я косячил от начала и до конца. Проигрывал игры, лишился половины зрения, причинил боль семье, из-за меня погиб отец и даже мой близнец, который всего лишь хотел, чтобы его приняли. На моём фоне ты прекрасно справляешься.
— Тогда…
Он поднимает руку, останавливая меня.
— Всё у тебя в голове. Ты найдёшь ответ.
— Технически часть ответа и в твоей голове тоже. Так почему бы тебе не помочь мне поискать?
Он пожимает плечами.
— Не-а. Так вся слава достанется тебе в двойном размере, Герм, и делиться со мной не придётся. Удовольствия будет больше. Я ради тебя стараюсь, если что.
Вот же наглая рожа.
— На этом этапе своей истории у тебя уже была Хелл. У тебя уже была любовь.
— Любовь не всегда конечная цель истории. Твоя не закончится, когда откроется Пандора. У тебя ещё есть время.
— В смысле?
Арес устраивается поудобнее.
— Тебе не кажется, что думать, будто книга заканчивается эпилогом, — слишком ограниченно? Если дальше нет написанных страниц, это ещё не значит, что персонажи перестают существовать. Истории так не заканчиваются. Они продолжают жить даже после того, как ты перевернул последнюю страницу и прочитал слово «конец».
Мой взгляд устремляется за его спину, минует Тимоса и останавливается на той малой части Локи, которую мне отсюда позволено видеть. Я не понимаю, спит он или бодрствует.
Мне просто хочется, чтобы он думал обо мне столько же, сколько я думаю о нём.
— Так что да, завтра мы закончим с Пандорой, а вы с Локи всё ещё не добрались до переломного момента… ну и кому какое дело? — заканчивает Арес. — У вас останется послезавтра. Следующий месяц. У вас есть время. Ваш сюжет не заканчивается завтра на Олимпе, понимаешь?
Да, понимаю.
Странно это признавать, но Арес Лайвли только что выдал полезную и даже трогательную ободряющую речь.
Толчок локтем заставляет меня вздрогнуть.
— Так даже минета не было? Серьёзно? У вас всё настолько плохо?
— Ага.
— Сочувствую, — кивает он, глядя куда-то в пустоту.
Я прочищаю горло.
— В общем, наверное, ты прав, — бормочу я.
— Я никогда не ошибаюсь.
