Игра похоти: Искушение (ЛП) - Райли Хейзел
Глава 53. МЫ БУДЕМ СМЕЯТЬСЯ НАД ЗОЛОТЫМИ БАБОЧКАМИ
Когда Пандора открыла ящик, все беды вырвались в мир. Единственное, что осталось внутри, — надежда. Одни считали её даром, другие — обманом. Потому что надеяться — значит сопротивляться, но ещё и обманывать себя. И никто не знает, чего из этих двух вещей на самом деле хотел Зевс.
Гермес
Тим, Хайдес и Аполлон укладывают багаж на верхние полки частного самолёта ЦРУ.
Я сижу; место рядом со мной пустует, как и два кресла напротив. Смотрю в иллюминатор и барабаню пальцами по столешнице откинутого столика. На взлётной полосе снуют сотрудники ФБР и SWAT: переговариваются между собой и проводят последние проверки перед тем, как разрешить вылет.
Первым ко мне подсаживается Лиам.
— Эй.
Я всё ещё наблюдаю за незнакомцами снаружи.
— О чём тебе говорит число десять?
— Что?
Перевожу взгляд на друга.
— Если я говорю «десять», о чём ты думаешь? Мне нужны идеи, — поясняю я.
Лиам медлит, а потом улыбается.
— Знаешь, что мне в тебе нравится?
— Подозреваю, очень многое. Можешь ограничиться кратким списком.
Он игнорирует мой приступ тщеславия.
— Ты спрашиваешь моё мнение по каким-то запредельно сложным вопросам так, словно я могу быть не менее полезен, чем кто-либо ещё в этой семье.
— Ты умный, Лиам. Просто тебе плевать на то, чтобы это доказывать.
Я вздыхаю и краем глаза не упускаю ни одного движения Локи. Сейчас он тоже помогает укладывать дорожные сумки.
— Так что у тебя автоматически ассоциируется с числом десять?
— Не знаю. Десять заповедей?
Арес устраивается рядом со мной, не удержавшись от тихого болезненного звука. Огнестрельная рана всё ещё заживает, но одним из условий соглашения, позволявшего нам попасть на Олимп, было его присутствие. Поэтому нам не оставалось ничего другого, кроме как взять его с собой — вместе со всей необходимой медицинской помощью.
— Ты серьёзно спрашиваешь совета у Лиама?
— А у тебя есть идеи, великий гений? — подначиваю я.
Он пожимает плечами.
— Нет. Но десять заповедей тут точно ни хрена ни при чём. — Он вскидывает руки и смотрит на Аполлона, который сидит в ряду кресел справа от нас. — При всём уважении к твоему отцу, конечно.
Аполлон не удостаивает его ответом, потому что в проходе появляется Лав, и он хватает её за запястье, мягко, но настойчиво усаживая рядом с собой.
Тимос садится прямо перед ними, прихватив с собой Локи. Последний бросает взгляд в нашу сторону.
— Все сели! — рявкает Тим, перекрикивая всю семью. — Сейчас взлетаем. Ремни пристегнуть. И… Дионис, я сказал сесть. К мини-бару сходишь потом.
Зевс окликает брата, и тот наконец плюхается в кресло с раздражённым фырканьем.
Рядом с Лиамом устраивается Хейвен.
— О, наконец-то хоть кто-то умный, — приветствует её Арес. — Привет, бывшая Коэнсоседка.
Хейвен подмигивает ему.
— Блядь, — внезапно выдаёт Арес, уставившись на меня. — Ты же тот, кого в самолётах всегда тошнит, да? Эй, Зевс, давай поменяемся!
— Я кое-что поискал, — бормочу я, возвращаясь к главной теме. — Копал как сумасшедший, но ничего потенциально полезного не нашёл.
— И что ты нашёл, Герми? — спрашивает PP. — Может, если подумаем все вместе, сумеем вытащить из этого хоть что-нибудь толковое.
Я начинаю говорить без единой паузы, выдавая целый поток слов, который уже успел выучить наизусть, пока часами рыскал по интернету и немногочисленным книгам, лежавшим у меня в комнате.
— Судя по всему, число десять обладает сильным символическим значением во множестве культур, религий и эзотерических систем. Его часто считают числом завершённости и совершенства. Это равновесие.
Арес согласно кивает.
— Верно. В математике тоже. Один плюс ноль даёт один — возвращение к истоку, к единству. Совершенство порядка.
— В некоторых китайских традициях оно тоже означает завершение цикла, возвращение к Единому, — продолжаю я.
Хейвен щурится.
— Ладно, логично. Ты думаешь, что десять каким-то образом связано именно с тобой. Тогда можно предположить, что ты — конец цикла, замыкающий Пандору, верно? Последняя часть Пандоры, которая завершает всю конструкцию.
— Да, — подтверждаю я. — К тому же выводу я пришёл, когда нашёл трактовку числа десять в алхимии. Оно символизирует завершение Великого Делания — Magnum Opus, кульминацию алхимического процесса.
— А этим Великим Деланием тогда получается проект Пандоры, начатый Ураном. Идея прошла через голову Ареса, затем через руки Танатоса, а после была разделена между её участниками. И ты — последний из них, финальная точка, — рассуждает Лиам вслух.
Я улыбаюсь ему, не произнося того, что думаю и думал всегда.
Он не глупый. Ему просто нужен толчок.
Надеюсь, никто сейчас не произнесёт «Санторини», иначе мы его потеряем.
Хотя вряд ли. В салоне самолёта стоит абсолютная тишина. Похоже, все вокруг слушают наш разговор, просто не вмешиваются.
— А с греческой мифологией… есть какая-нибудь полезная связь? — спрашивает Тимос, сидя со скрещёнными руками и привычно хмурясь так, будто собирается кого-нибудь прибить.
— Троянская война длилась десять лет. Столько же Одиссей добирался обратно на Итаку. — Я провожу ладонями по лицу, а затем откидываю назад бесформенную массу кудрей. — В греческих мифах вообще часто встречаются десятилетние циклы. Например, Кронос правит десять лет, прежде чем Зевс восстаёт против него и захватывает власть. Олимпийские боги десять лет сражаются с Титанами в Титаномахии. Из-за этого десять можно воспринимать как число космической войны, после которой возникает новый божественный порядок.
В нашем случае победа над Ураном и Пандорой тоже приведёт нашу семью к новому порядку. Мы свергнем его, как прежде свергли Титанов, и начнём новый цикл.
Каждая деталь сходится. Всё действительно кажется связанным…
Но ничего из этого не даёт нам конкретной помощи.
— Ты уверен, что десять — ключ к Пандоре? — наконец спрашивает Афина после долгого молчания.
Я пожимаю плечами.
— Откуда мне знать, Тена? Мне кажется, с этого нужно начинать и уже от него выстраивать рассуждение. Но куда оно меня приведёт — понятия не имею.
— Может, мы вообще подходим не с той стороны, — доносится голос Хайдеса с кресел позади нас. — В конце концов, Пандору захотел создать Уран, но идею ему подал Арес. Греческие, алхимические, астрологические трактовки и вся прочая хрень — это прекрасно. Но нам нужен математический взгляд. Любой. Арес?
Рядом со мной — тишина.
Я поворачиваюсь как раз в тот момент, когда Арес издаёт громкий храпящий хрюк, погружённый в глубокий сон. Голова безвольно лежит на подголовнике, слегка заваливается в сторону, рот открыт. Из уголка губ уже тянется тонкая струйка слюны.
Если бы нам сейчас не был так нужен его ответ, я бы рассмеялся.
— Эй, Ар… — начинает Афина.
— Оставь его. Ему нужно отдохнуть. Он ещё не до конца восстановился после ранения, а лекарства, которые принимает, ясности сознания не добавляют, — ледяным тоном обрывает её Тимос. — Нам лететь больше двенадцати часов. Спросим позже.
После этого никто больше не произносит ни звука.
Кажется, на нас опускается пелена тревоги, и только тишина способна немного её приглушить, сделать не такой тяжёлой, не такой плотной.
Свет становится тусклее, создавая куда более мягкую обстановку, располагающую ко сну.
Лиам и Поси соревнуются друг с другом на расстоянии в какой-то игре на телефонах. Но, кроме них, вся остальная семья, похоже, постепенно отключается и следует примеру Ареса. Время от времени доносится только редкий тихий шёпот.
Передо мной Хейвен засыпает, положив голову Лиаму на плечо. Он легонько треплет её, а потом сам склоняется к ней и закрывает глаза.
Шорох бумаги справа заставляет меня резко повернуть голову.
— Отдохни, — приказывает Тим Аполлону, листая бумаги в папке с логотипом ЦРУ на обложке. — Тебе нужен каждый час сна, который только можешь получить.
