Кающаяся (ЛП) - Абнетт Дэн
Крик раздался снова, но на этот раз звал Лайтберн.
— Сюда, Бета Биквин!
Реннер был неподалеку, слева от массивной арки. Похоже, как и я, он не испытывал желания проходить через портал, называемый Королевским Створом.
При свете поднятого шара я увидела, что он нашел. Это была лестница, ведущая наверх. Не такой узкий и трудный пролет, по которому мы спускались, дрожа как осиновый лист. Это было грандиозное величественное сооружение, шириной в десять метров, с прекрасными широкими мраморными ступенями. Время покрыло их слоем грязи и пыли, но благородство сооружения от этого не поблекло. Стены представляли из себя гордый шедевр искусных каменщиков, обрамленные колоннами и богато украшенные акантом, на котором все еще виднелись остатки сусального золота, некогда покрывавшего его. Это был парадный марш, церемониальная лестница, по которой великие монархи могли со всей помпой, в сопровождении охраны и канцлеров спускаться из своего дворца в королевские доки или по которой, возможно, восходили высокие послы иностранных государств под фанфарами и торжественным барабанным боем, чтобы затем предстать перед королем.
— Этот проход мне больше нравится, — признался Лайтберн.
— Он лучше, чем арка?
— Несоизмеримо лучше. Арка ведет в неизвестность, куда я не хочу идти. Я всем нутром это чую.
— Согласна, хоть и не могу сказать почему. Эти просторы и шум моря пугают меня.
— И меня. Но это… Этот путь ведет наверх.
Я улыбнулась и взяла его за руку, чтобы мы могли подняться вместе, но крик морской птицы раздался снова, теперь очень громко. Мы обернулись и, к нашему изумлению, увидели огромную птицу, пролетевшую через высокую арку и севшую на блок с надписями. Её крылья были могучими и белоснежными как шелк. Размах достигал пяти метров, она сложила их, когда села отдохнуть.
Но это была не птица.
Это крылатый человек. Нет, крылатый великан. Нет, ангел. Мой разум отказывался объяснить это. Перед нами сидел живой собрат мертвого существа, которого я видела.
Совсем голый, он напоминал бога. Мускулистая фигура походила на телосложение легендарных героев, чьи статуи поддерживали портик особняка префекта. Кожа была фарфорово-белой, волосы — длинными, черными и растрепанными. Он присел на корточки у Королевского Створа, как совершенный посланник бога. Ангел казался почти вдвое больше смертного человека.
Лайтберн и я, мы застыли на нижней ступеньке, пораженные увиденным, но мое сердце воспрянуло. Здесь, здесь, здесь был ангел, живой ангел, которого я так жаждала отыскать. Здесь, я уверена, жили истина и ответы, ясный золотой свет, который прогонит демоническую тьму из моей жизни.
Ангел медленно повернул голову, чтобы посмотреть на нас. Его дикая черная грива, обрамлявшая лицо, свисала, почти закрывая глаза. Красивое лицо, самое красивое, какое я когда–либо видела: высокие скулы, аристократический нос, выразительный рот мудреца. Мне было интересно, какие слова он скажет нам.
Ангел понюхал воздух, покачивая головой, подобно соколу на охоте. Его глаза расширились и стали полностью глянцево-черными.
Пасть открылась, обнажив длинные клыки волка или карнодона. Капля крови стекала с его губы по алебастровому подбородку.
С холодным злобным воем он прыгнул и полетел на нас.
ГЛАВА 11
Я ничего не знаю. Моя жизнь построена на противоречиях. Я подозревала об этом давно. И на обветшалых ступенях Подземелья эти подозрения подтвердились в один миг дикой агрессивной демонстрацией.
Тьма — есть свет. Хорошо — есть плохо. Я существую и не существую. Я иду бок о бок с человеком, кажущимся верным Трону, и все же заклейменным еретиком. Я избегаю другого, кто, как мне говорят, является моим врагом, но в то же время — верным слугой высших сил. Мейз Андю был Инквизиторской школой, впрочем, как и Когнитэ, которую непросто связать с Инквизицией. Орфей — правитель-герой, однако Король в Желтом — темная угроза. Королева Мэб — это город, у которого существует близнец, и ни один из них не является целым и они не образуют вместе единого целого. За мной охотятся многие, хотя я пария. Я подружилась с демоном или, по крайней мере, составила ему приятную компанию демону, а светлый ангел стремится перегрызть мне горло.
Все это обман. Ни у чего нет истинного лицо и ничто не носит истинное имя. Ничто не является тем, чем кажется, как если бы вся вселенная деловито играла некую роль под маской хитрости. Сумасшедшие пребывают в здравом уме, слепые могут видеть, здравомыслящие безумны, добро есть зло, а верх — это низ.
Ангел, прекрасный ангел, бросился на меня, крича, оскалив клыки. Он кинулся не просто как хищник, не как орудие убийства, а как едва уловимый кульминационный момент какой–то замысловатой шутки. Ангел смерти. Свет тьмы. Прекрасный ужас.
Посмотри на меня! — казалось, кричал он. — Взгляни на меня и поймешь, насколько ты глупа! Ты тосковала и искала меня, и вот я здесь, несу вам смерть!
В мгновение ока, будто полярная сова, он набросился на свою несчастную добычу с чудовищной силой. Я понимала, что не смогу ни отойти в сторону, ни бороться с ним, даже если бы у меня было время или средства сделать то или другое.
Ни того ни другого не было. И, кроме того, я оцепенела от ужаса.
Он отбросил беднягу Лайтберна в сторону, как соломинку, и схватил меня. Я едва успела почувствовать силу атаки. Ангел понес меня назад, вверх по старым, величественным ступеням, сжимая в своих объятиях, его крик звенел в ушах. Я чувствовала каменную плотность мышц, жар кожи, колкость влажных волос, хлещущих меня по лицу. Я вдыхала его запах, чистый, но кислый, как у хищника, из окровавленной пасти вырывалось отдающее медью дыхание.
Он приземлился на полпути, прижав меня к груди. Кисти ангела были настолько большими, что могли бы обхватить мою голову. Послышался прерывистый треск крыльев. Он взялся за мою голову длинными пальцами, грубо выкручивая ее, как будто хотел свернуть шею. Я почувствовала, как он обнюхал мой затылок.
Скорее всего ангела привлек запах крови. Он учуял его с другого конца пещеры.
Ангел изрыгнул звериный рык, словно яростная лава пузырилась в жерле вулкана.
Ничего не видя, я сняла манжету.
Хищник взвизгнул и отпрянул, уронив меня, словно раскаленный добела слиток. Я тяжело приземлилась на мраморные ступени, ушибив бедро, ребра и ударившись затылком. Острая боль взорвалась подобно гранате, когда старый ушиб с силой коснулся мрамора. Я вскрикнула, ослепленная яркими пятнами и искрами.
Чувства поплыли. Я села. Свернувшись в клубок, подпрыгивая и перекатываясь, ангел падал спиной вниз по ступенькам и царапал собственное лицо.
Ему совсем не нравилась моя пустота.
Лайтберн же лежал неподалеку, неловко прислонившись спиной к стене, на ступеньках, где его сбили с ног. На щеке и за ухом кровоточили порезы. Светящийся шар лежал у его ног. В отсутствующем взгляде читался лишь страх, когда Реннер смотрел на ангела-убийцу, который теперь корчился от боли и мяукал у подножия лестницы.
— Реннер …
Он не ответил.
— Реннер, вставай! Мы должны идти!
Он повернулся на звук моего голоса и вздрогнул. Нападение ангела глубоко потрясло его и сделало особенно уязвимым к пустоте парии. Моя близость очень тревожила Реннера.
Я не могла снова надеть манжет, потому что была уверена, что нулевое состояние — это единственное, что способно отогнать ангела. В то же время, не хотелось покидать Лайтберна. Я шумно спустилась по лестнице, пока не оказалась ниже него, и этого оказалось достаточно. Холодный источник нулевого состояния теперь находился между Реннером и ангелом смерти. Лайтберн вскочил, охваченный отвращением, и, спотыкаясь, бросился вверх по ступеням, прочь от леденящей душу пустоты.
Я схватила светильник и побежала за ним, прекрасно осознавая, что гоню Реннера, словно испуганную скотину. Он бежал без остановки, пока мертвая пустота находилась у него за спиной.
