Бастардорождённый (СИ) - "DBorn"
— Ваша милость, — поклонился Робб.
— Надеюсь, вы с братом оставили немного предателей и мне, — засмеялся король, отмечая военные успехи наследника своего лучшего друга. — Мне уже надоело осаждать ебучие Фитили. Хочу проломить несколько черепов!
— Кто знает, кто знает. Быть может, у Бейлиша уже и не осталось смельчаков, готовых бросить вызов короне, — улыбнулся Старк. Король Роберт опять засмеялся.
Лорд Тайвин тем временем поприветствовал Джона кивком, а Эдрик Дейн поймал на себе взгляд тусклых, холодных изумрудных глаз. Самый могущественный человек на материке с интересом изучал оруженосца, избившего его внука. Ланнистер пристально глядел на Эдрика, словно изучал диковинную зверушку, но сам Дейн оставался спокоен. Он не боялся Ланнистера. Опасался, но не боялся. Еле заметно кивнув и Эдрику, Тайвин начал приветствовать остальных лордов.
Мужчина поймал себя на мысли, что испытывает некую неприязнь к юному лорду Звездопада. Мальчишка унизил Джоффри, нанес вред репутации Ланнистеров и больно ударил как по престижу львов, так и по страху перед их именем. Но все это казалось совершенно незначительным на фоне главной причины возникшей неприязни. Старому Льву не нравились глаза оруженосца, темно-синие, почти лиловые, почти такого же цвета, как у Эйриса Таргариена.
Вскоре процессия из лордов двинулась в замок Графтонов, а прибывшие подкрепления начали разбивать лагерь за городскими стенами. После захвата в город снова начали прибывать торговые корабли из Королевских и Штормовых земель, в порт вернулась былая активность, а горожанам заметно прибавилось работы. Приятная обыденность сменила собой беспокойное волнение, хотя нельзя сказать, что война не затронула главный порт Долины.
Между местными жителями и северянами тут и там возникали конфликты на почве похорон погибших, которые к негодованию горожан, оказались запрещены. Почти все тела, за исключением благородных, сжигались. Тут и там можно было увидеть пострадавшую в боях улицу или дом, равно как и повешенных насильников с мародерами. Хоть в чем-то Робб Старк и Джон Дейн были полностью солидарны.
…
Ближе к вечеру в резиденции дома Графтон состоялся военный совет. Лорд Тайвин не терпел вокруг себя дураков, а король Роберт — лизоблюдов, но что первых, что вторых, среди лордов было достаточно. Так что если и иметь с ними дело, то только с теми, с которыми и без того приходится считаться.
— Основные силы Лизы Аррен собираются под Железной Дубравой, туда же сбегаются немногочисленные остатки армии Хардинга и запоздавшие подкрепления. Наши разведчики полагают, что там и произойдет генеральное сражение, — отчитался Робб Старк.
— От того восьмитысячного войска что-то осталось? — спросил лорд Эстермонт.
— Тысяча человек максимум. Все остальные убиты или взяты в плен, а после той мясорубки под Серыми водами они скорее предпочтут уйти в дезертиры, чем еще раз бросаться на наши копья, — ответил Джон Дейн.
— И тем не менее восставшая Долина все еще готова дать нам бой, — отметил лорд Ройс, то ли напоминая об существующей угрозе, то ли отстаивая честь родного королевства.
— В леди Лизе и лорде Бейлише нет ни мужества, ни познаний в военной науке, зато есть упрямство, — промолвил Тайвин.
— Кто возглавляет это войско? — король Роберт задал главный вопрос.
— Лин Корбрей.
— Корбрей, — тихо прошипел Оберин Мартелл. — Очень интересно, ваша милость.
— Чего тебе? — спросил Роберт.
— Я желаю принять прямое участие в грядущем сражении.
— Окончательно испортить отношения с вашим домом можно сотней других способов, принц Оберин, — не дал согласиться Роберту Тайвин. — Без риска для вашей жизни.
— И все же я настаиваю, — обворожительно усмехнулся Мартелл.
— Вы понимаете, что можете и не встретиться с ним в горячке боя?
— Разумеется.
— Ну тогда, — не дал прямого согласия Тайвин. — Вернемся к остальным насущным вопросам.
Многолетний опыт говорил Тайвину, что с дорнийцами спорить почти что бессмысленно, по крайней мере, с этим. Ведь если в жизни принца Оберина и была идея, способная посоперничать в навязчивости с идеей мести за старшую сестру, то этой идеей определенно была месть за родного дядю.
Среди участников восстания ходили рассказы о битве на Рубиновом броде, о том, как Роберт, тогда еще лорд Штормового Предела, сразил в бою принца Рейгара и стал Демоном Трезубца, о том, как Ливен Мартелл возглавлял десять тысяч дорнийских копейщиков на левом фланге и почти смог переломить ход сражения, но был убит Лином Корбреем в отчаянной и самоубийственной контратаке. С точки зрения победителей поступок этот был героическим, но для Оберина он вонял дерьмом. С какой стороны принц бы на него ни смотрел.
Согласно слухам, на момент дуэли с Корбреем принц Ливен уже был сильно ранен. Оруженосцу не потребовалось прилагать особых усилий, чтобы одолеть изрядно уставшего, ослабленного ранами королевского гвардейца. Вот только на этом Корбрей не остановился.
Долинник раз за разом, с нечеловеческой жестокостью, издевательски измывался над соперником, нанося множество болезненных, но совершенно не смертельных ударов. Лин наслаждался процессом, глумился над рыцарем и не обращал никакого внимания ни на мольбы о пощаде с милосердием, ни на воззвания к чести. Принц истек кровью, но смертью его страдания не закончились. Лин Корбрей не побрезговал возможностью поглумиться над телом поверженного.
Как известно, историю мира пишут победители, их не судят, но поступок Лина был вопиющим даже по отношению к врагу. Даже собственные соратники осуждали Корбрея за содеянное, среди тех, кто говорил об этом в открытую, — в живых не осталось никого. Ни один так и не пережил близкого знакомства с валирийским мечом Лина. Равно как и все, кто вслух упоминал о сексуальных предпочтениях одного из первых мечей Долины.
Сир Лин являлся злостным мужеложцем, который подобно септонам (если верить слухам о септонах), предпочитал молоденьких мальчиков десяти-двенадцати лет. Вот только андальская культура и Вера в Семерых не одобряла подобных связей, как и рыцарские традиции Долины Аррен. К тому же мужчина был жаден до богатства и славы, да и жил не по средствам. Корбрею определенно следовало родиться в Дорне, но, видимо, судьба решила сыграть с ним довольно жестокую шутку.
В то время как принц Ливен воплощал собой того человека, которым Корбрею хотелось бы быть. Сын правящего королевством дома, высокородный, влиятельный и титулованный богач. Он мог жить, как пожелает, хоть как простой рыцарь, хоть как избалованный аристократ, да и в Дорне никто за сексуальные пристрастия его не осудит.
Вот только от всего, что Лин Корбрей жаждал всеми фибрами своей гнилой души, принц Ливен отказался. Просто и без раздумий, он предпочел все это обету безбрачия и клятвам королевского гвардейца, отдал свою жизнь служению Железному трону и защите королевской семьи, частью которой позже стал.
Принц Оберин не знал, стал ли выбор его дяди причиной столь плачевной смерти от завистника, но одно он знал точно. В ближайший месяц он сойдется с убийцей дяди в бою, живым из которого выйдет лишь один из них.
Глава 58
Военный совет длился, по меньшей мере, несколько часов. Слишком много вопросов требовали внимания сильных мира сего. Остатки флота Долины так и не дали северянам бой, а вместо этого отплыли на юг. Горцы, как оказалось, не спешили навязывать бои что осаждающим Кровавые Врата лоялистам, что северянам в самой Долине, что восставшим лордам. Они словно выжидали, пока одна из сторон ослабнет достаточно. Логистика, конфликты с местными, всё это требовало внимания, и освободились лорды лишь за пару часов до рассвета.
Ранний завтрак, ну или очень поздний ужин, стал для большинства из них настоящей отрадой. В главной зале замка Графтонов, несмотря на поздний час, не утихала музыка и не прекращались танцы. Зал всё еще был почти полон. Приветственный пир короля, как-никак.
