Бастардорождённый (СИ) - "DBorn"

— Нужно ехать к Стене и выяснить, что там происходит, перед тем как созывать знамена, — принял решение Эддард.

Никто из лордов не сомневался в грядущей победе над одичалыми. Дикарей не раз объединял сильный харизматичный лидер. Не раз он вёл армии в походы на юг. Королям-за-Стеной даже семь раз удавалось миновать Стену и пройти дальше. Вот только дальше Винтерфелла не дошёл ни один из них — не важно, насколько больше было у него людей, в десять раз или сорок. Вопрос был в другом: что делать, если за Стеной будет армия мертвецов, а не дикарей?

Теперь было просто необходимо выяснить, что же происходит в Застенье.

Глава 45

Винтерфелл, Север

Представители низших сословий привыкли считать, что все монаршие особы, как сами короли, так и их семьи, годами напролёт лишь купаются в роскоши, попутно отдаваясь похоти, алкоголю и прочим мирским удовольствиям, изредка отрываясь от этих занятий ради очередного турнира или войны. Чернь знала, что благородным были безразличны их заботы, пока исправно платятся налоги, а жизни отдаются в бесконечных войнах. По большей части мнение было правдиво, однако, далеко не во всём.

Пока хорошему королю было необходимо следить не только за тем, чтобы королевство не развалилось на части, но и стараться удержаться на троне самому, попутно готовя и обучая преемника, принцессе была уготована участь стать предметом скрепления очередного союза.

Казалось бы, девице достаточно обладать лишь молодостью и здоровьем для исполнения своего долга, а прелестная внешность была далеко не обязательной. Но даже так монарху было необходимо показать, что его «предмет торга» наивысшего качества. Иначе какой он король?

Пока принцы обучались ратному делу, делам государственным, грамоте, географии и прочим необходимым в правлении наукам, принцессы корпели в вышивке, танцах, музыке и интригах. Каким бы ущербным ни получился наследник, ему всё равно предстояло сесть на трон. Какой бы красивой, образованной и обученной ни была бы принцесса, она станет позором семьи просто если не сумеет родить мужу мальчика.

Такими и были дочери королей. Золотые куклы, узницы собственных клеток, чьё предназначение показать превосходство дома, который они покинут ради престижа и тщеславия собственных отцов. Такой могла показаться и принцесса Мирцелла, однако глупой пустоголовой куклой она точно не была.

После испытания поединком её леди-мать почти не отходила от кровати сына и брата, что дало Мирцелле гораздо больше свободы. Без материнской опеки принцесса смогла расправить крылья и переосмыслить многие вещи. Её мать всегда любила Джоффри больше остальных своих детей. Первенец знал это. Знал и пользовался, что не могло не отразиться на Мирцелле и Томмене.

Серсея показала, что Джоффри — самый дорогой из её детей и забота о нём может идти даже вразрез со счастьем его младших сестры и брата. Одно только требование отнять лорду Дейну руку чего стоит. В тот день на суде, когда северяне и королевские придворные были готовы вцепиться друг другу в глотки, когда десятки жизней висели на волоске, завися от исхода одного поединка, когда девичье сердце билось от волнения так сильно, что казалось, вот-вот вылетит из груди, а идея потерять сознание, чтобы узнать исход сразу по приходу в себя, не казалась такой уж глупой… В тот день полное и безоговорочное влияние Серсеи на дочь затрещало по швам.

Девочка поняла, что мать не может быть всегда права, её авторитет не безоговорочный, правота не априорна, а власть не безгранична. Эта мысль и зародила в девочке зерно протеста, дала возможность появлению собственного мнения и уверенности в себе.

Эдрик Дейн же напротив стал настоящим спасителем и героем, пусть и не для самой Мирцеллы. На памяти девочки он был первым, кто бросил вызов Джоффри. Он не дал леди в обиду и наказал принца: за оскорбление, за высокомерие, за издевательства и за кошку с кухонь Красного Замка. С того дня внешность Эдрика Дейна, его лиловые глаза и пепельные волосы, будут обязательным атрибутом каждого благородного воина, которого будет представлять Мирцелла, слушая очередную балладу.

Нити, которыми Серсея управляла дочерью, были порваны.

…

— Золотой дракон за твои мысли, — усмехнулся Тирион Ланнистер, подсаживаясь к племяннице во время завтрака.

— Что? — казалось, девочка обратила внимание на дядю только когда на стол упала золотая монетка.

— У тебя задумчивый и печальный вид, дитя. Что-то случилось?

— Всё в порядке, — попыталась уйти от разговора Мирцелла, отвернувшись.

Слуги уже подали завтрак, разлили вино с мёдом по кубкам, убрали со столов и поспешили уйти, а юная Баратеон так и продолжала смотреть в одну и ту же точку неподалеку от фамильного стола Старков.

Тирион мог бы предположить, что его племянница очарована наследником Винтерфелла или, на худой конец, Пайка, но та смотрела чуть в сторону. Прямо на Кошмарного Волка, рядом с которым непривычно не было ни оруженосца, ни игривой младшей сестры.

Тирион, как и Джон Сноу, с самого раннего детства научился подмечать множество деталей — тех, на которые никто другой не обратил бы внимания вовсе. Всё же статус «позора семьи» обязывал. За дни во Рву карлик не мог не заметить взгляды племянницы, адресованные некоему дорнийцу. И если раньше это было лишь восхищение вперемешку с очарованием и легкой влюбленностью, то сейчас в блестящих изумрудных глазах определенно была любовь вперемешку с печалью. И чем дольше Арья и Эдрик отсутствовали, тем печальнее становился взгляд Мирцеллы, пока блеск глаз не исчез вовсе.

— Неужели решила положить глаз на Кошмарного Волка? — ухмыльнулся карлик.

— Дядя! — возмутилась Мирцелла. — Думаешь, я настолько безрассудна, чтобы пытаться пробиться через двух воинственного вида северянок?

— Не думаю.

— Вот и хорошо, — девочка сдула со лба выбившуюся прядь волос.

— Хорошо, что двух воинственного вида северянок ещё нет у лорда Звездопада? — не унимался Тирион, однако реакция племянницы была неожиданна.

— Одна точно есть, — повернулась к нему девочка, казалось, она вот-вот заплачет.

— Ох, дитя. Прости, — Тирион легонько приобнял племянницу, та обняла дядю в ответ, пряча лицо в его одновременно большой и маленькой груди.

— Она почти не отходит от него, дядя! Это совершенно неприлично и недопустимо! Ведет себя как какой-то мальчишка-простолюдин, а ему это только в радость! Мы с ним и словом не обмолвились после суда, — уже тише добавила девочка. — Наверно, он меня теперь ненавидит.

— Он говорил тебе об этом?

— Нет.

— Тогда тебе не о чем беспокоиться, — утешал племянницу карлик.

— Есть о чём. Я не могу к нему подступиться даже для того, чтобы услышать что-то подобное. Всё время рядом эта Арья.

— Знаешь, а Арья Старк выгодно выделяется среди остальных девушек, — ответил Тирион. — Симпатия твоего возлюбленного к ней не так уж и удивительна.

— Чем?! — Мирцелла была не на шутку шокирована.

— Дерзкая, бойкая, решительная, пусть и не такая красивая, как «настоящие леди», но и не скучная. Взгляни только на кузин леди Тирелл. Одна абсолютно всем похожа на любую другую. Их и не отличить друг от друга в этой скучной толпе.

— Кажется, я начинаю понимать… Зачем хотеть то, что есть у всех, если можно иметь то, что будет только у тебя одного?

— Умница.

— Но я тоже не такая, как они, — размышляла Баратеон. — Я принцесса.

— А Джоффри принц, — фыркнул Тирион. — И что, рука лорда Дейна отвалилась от запястья, стоило ему лишь его ударить? Нет.

— Значит, мне нужно стать Арьей Старк, чтобы взять своё.

— Не нужно. Как ни старайся, но тебе не сравниться с ней в её… дикости.

— Так что же мне делать? — зашла в тупик девочка.

— Прояви свои таланты. Леди с мальчишескими замашками, владеющая мечом, любящая охоту и верховую езду — это весьма интересно. Но может ли она подарить должную заботу, внимание, ласку и нежность? Может ли она повзрослеть и в час нужды перестать быть мальчишкой в платье? Мы не знаем, но знаем, что принцесса Мирцелла вполне на это способна. Прояви свои навыки, покажи, что есть вещи, в которых ты лучше, чем Старк, и тогда шанс на счастье появится и у тебя.