Воины Пустошей Хаоса (сборник) - Вернер К. Л.
Люди прокрадывались все глубже в зиккурат. Запах раненого гнома ни разу не свернул, держась главного коридора. Вскоре воины увидели в дальнем конце гневно пламенеющее зарево, тлеющий блеск, более зловещий, чем багровый свет демонических зеркал. Зловоние серы и кипящей смолы пропитало воздух, вызывая кашель даже у выносливого Ньярворда. Это было похоже на расплавленное дыхание горы, испарения застарелой злобы, более древней, чем кровь или память.
Разбойники заколебались, чувствуя, как гнетущая угроза нарастает по мере приближения к этому дьявольскому сиянию. Тоненький голосок страха нашептывал им, упрашивая не идти дальше. Будь они сами по себе, воины подчинились бы своему страху. Но они шли за капитаном. Несмотря на все их колебания, Вульфрик шагал вперед. В его глазах не было страха, только безжалостная решимость, которая завела их всех так далеко. Именно это бесстрашие сделало Вульфрика героем, воином, саги о котором пелись во всех владениях и стойбищах Норски. Именно непоколебимая храбрость заставляла людей рисковать своей жизнью, чтобы плыть вместе с ним, ибо тех, кто был с Вульфриком, тоже воспевали как настоящих героев. Следуя за Вульфриком, эти люди стяжали славу, которую они никогда не завоевали бы сами, славу, которой могли бы позавидовать их предки.
Есть вещи более могущественные, чем страх. И когда Вульфрик направился к сердцу зиккурата, его люди были рядом.
В конце огромного зала находился зал, который можно было назвать только колоссальным. Лишь гномы могли своим ремеслом придать камню такую форму. Грандиозные стены сходились одна с другой, повторяя, подобно отражению, ступенчатую многоярусность внешних стен зиккурата. Ни балки, ни контрфорсы не поддерживали гигантскую пирамиду, ни одна арка не прерывала ошеломляющего пролета. Словно полый холм, огромный храм вознесся базальтовыми стенами, тысяча футов в поперечнике и почти столько же между полом и потолком.
Огромные колонны обрамляли зал, вырастая из спин гигантских статуй, которые сочетали в себе искаженные черты гнома и быка, — гигантские каменные собратья существа, убитого Вульфриком у ворот Дронангкула. Стены были украшены обсидиановыми зеркалами, перед которыми громоздились черепа гоблинов, орков и прочих тварей, багровое свечение пластин отбрасывало причудливые тени на разрушающиеся кости.
Все центральное пространство было освещено вулканическим огнем — в каналах пола тек расплавленный камень чтобы влиться в большой бассейн магмы в самом центре зала. В нескольких дюймах над бассейном нависала огромная каменная платформа, на которой возвышалась гигантская бронзовая статуя гномобыка. В живот идола открывались створки, и между ребрами болталась связка стальных кандалов. Бочкообразные машины стояли по обе стороны от статуи, примостившись в ее тени, словно ядовитые жабы. Нос и корма каждой машины заканчивались уродливыми соплами с прикрепленными к ним короткими рукавами из драконьей шкуры.
Назначение этих машин было выше понимания северян, но задача хрустальных ламп, стоявших в каждом углу платформы, была очевидна для Вульфрика. Эти огни гномы использовали, чтобы создать призрачный лик своего бога в небе над зиккуратом. Чудовищная изогнутая медная труба предназначена была исторгать из себя голос бога.
Прямо над платформой, высоко над головой, свод храма был открыт, и первые проблески дня смыли звезды с небосклона. Массивные цепи тянулись от каждого угла платформы, соединяясь с гигантскими шестеренками, вмонтированными в крышу зиккурата. И снова Вульфрик легко разгадал их назначение. Платформа и была алтарем их бога. С помощью машин гномы могли опускать этот алтарь на нижний уровень храма или поднимать его на вершину зиккурата. Для чего был нужен этот странный ритуал, которого Хашут требовал от гномов, Вульфрик не знал и не хотел знать.
Окинув взглядом пространство капища, Вульфрик заметил группу гномов, стоящих на платформе. Там были потрепанные охотники на рабов, выжившие в битве у врат, и совершенно безволосые гномы со шрамами на лицах, облаченные в красные одежды и бронзовые нагрудники. Вульфрик решил, что это какие-то монахи или священники, служители гномьего Отца Тьмы. Но был там еще один гном, который заинтересовал Вульфрика.
Норс решил, что поспешил, назвав колдуна у ворот самым отвратительным гномом на свете. Экземпляр на платформе был достаточно отвратителен, чтобы вызвать тошноту у шакала. Голова у него была сплющенная, уши большие и разного размера. Нос походил на луковицу, покрытую волосатыми бородавками, а брови можно было заплетать в косы. Черная борода свисала с заостренного подбородка жирными прядями, в которые самым беспорядочным образом были вплетены яркие гребни с бриллиантами и рубинами. В этой пестрой занавеске из бороды Вульфрик отчетливо видел кроваво-красный торквес Хоракка, отражающий огненный свет храма.
Тэн гномов не выглядел таким праздным, как представлял Вульфрик. Вместо богатых одежд изнеженного царя Хоракк был облачен в тяжелую пластинчатую броню, которая намного увеличивала его габариты как вверх, так и вширь. Когда Вульфрик вошел в храм, в глазах тэна не было ни испуга, ни даже удивления, а только своего рода недоуменное отвращение.
— Вы привели их сюда, — проскрежетал мерзкий голос Хоракка, повернувшегося к одному из охотников на рабов. Прежде чем тот успел отреагировать, бронированная длань Хоракка сомкнулась вокруг его головы. Из отдушин в локтевых и плечевых сочленениях доспеха повалил пар, и Хоракк расколол голову подданного как орех. — Как некстати, — сказал тэн и одним движением руки швырнул мертвое тело в расплавленный камень под платформой.
За внезапной жестокой смертью одного быстро последовало новое кровопролитие. Безволосые гномы похватали других провинившихся и поволокли по платформе. Некоторые из жрецов взялись за тяжелые стальные молоты и раздробили лица сопротивляющихся пленников
— Этот урод — мой! — оскалясь, прорычал Вульфрик своим людям. — Советую вам помнить это.
Северяне мчались через огромный зал, перепрыгивая через неглубокие каналы огня. Гномы, казалось, не обращали никакого внимания на близость своих врагов. Отвратительное лицо Хоракка выражало самодовольное, спесивое предчувствие победы. Он кивнул одному из безволосых гномов.
— Мои «бессмертные» скоро вернутся, — сказал Хоракк. — И займутся этим сбродом.
По жесту Хоракка безволосый гном дернул за рычаг, торчащий из похожего на ящик приспособления в углу платформы. И тут же цепи натянулись, увлекая платформу со статуей и гномами к крыше зиккурата.
Вульфрик свирепо смотрел на удаляющихся гномов, потрясая мечом.
— Хоракк! Безродный помет падальщика! — Ярость в голосе чемпиона эхом прогремела по всему пещерному храму. — Твои предки нарушали клятвы и убивали сородичей! Неудивительно, что их потомок имеет трусливое нутро шакала!
Изреченный резким языком гномов, язвительный вызов Вульфрика задел гордость Хоракка. Гном предпочел бы добраться до крыши зиккурата, а затем затопить магмой нижний уровень храма. Он далеко продвинулся, будучи мелочным, злобным и прежде всего — осторожным. Однако слова человека уязвили не его разум, они коснулись первобытной сущности его сознания. Хоракк не знал о даре языков, но ощутил его силу, когда повернулся к безволосым гномам и приказал спускать платформу.
— Человечек, — прорычал Хоракк Вульфрику. — Я скормлю твой хребет Хашуту — если только найду в тебе хребет! — Гномий тэн сжал кулак, и изогнутый клинок вылетел из тяжелого наруча. Он зловеще ткнул в сторону норса своим похожим на меч оружием. — Ты будешь рыдать, взывая к своим богам, прежде чем я закончу!
— Я уже рыдаю! — ответил ему Вульфрик. — Я молил своих богов послать мне достойного врага, а не деревенского дурачка!
Лицо Хоракка покраснело от закипающего гнева. С минуту казалось, что гном прыгнет с платформы, не дожидаясь ее спуска, — настолько он был взбешен дерзостью Вульфрика. Тэн привык к уважению и страху, требовал этого от всех, кто оказывался рядом. Он не простит опрометчивых слов этому варвару!
