Воины Пустошей Хаоса (сборник) - Вернер К. Л.
— Ты был достаточно силен, чтобы продержаться столь долго! — крикнул гном.
Он говорил на странном диалекте гоблинского языка. Вульфрик почувствовал, как закипает его кровь, осознав, что это тот же самый язык, который использовали гномы, соизволяя обратиться к своим многочисленным рабам.
— Сложи оружие и живи.
— Ты Хоракк? — требовательно спросил Вульфрик, выплевывая слова языка дави-жарр.
Он почувствовал, как испуганные пальцы Зарната сжали его руку.
— Не относись свысока к этому гному, — прошептал шаман. — Он волшебник.
Вульфрик нахмурился, услышав слова Зарната.
— Мне сказали, что ты не Хоракк, — прорычал он.
— Тэн Хоракк — повелитель Дронангкула, — усмехнулся колдун. — Он не тратит время на рабов.
Гном поднял тяжелый молот и направил его на северян.
— Так ты сдаешься?
Вульфрик сердито посмотрел на колдуна.
— Ты всегда ездишь встречать гостей на спине своей матери?
Лицо колдуна побагровело. На какое-то мгновение он оцепенел от безрассудного оскорбления Вульфрика. «Бессмертных» этот момент тоже застиг врасплох. Герой атаковал воинов-гномов, вонзив острие своего меча в маску первого, до кого дотянулся. Гном с воплем рухнул на землю, из его опустевшей глазницы брызнула кровь.
Северяне набросились на гномов со злобой, которая произвела бы впечатление на орков, сидящих в рабской яме. Мало что могло так надежно укрепить дух норса, как угроза превратиться в раба. Это была судьба, с которой смирились бы только люди самого низком склада, те, кому не было никакого дела до суда богов или предков. Смерть на топорах «бессмертных» стала бы, но крайней мере, концом, которым могли бы гордиться предки северян.
Трое «бессмертных» окружили Вульфрика, отражая атаки чемпиона своими тяжелыми топорами. Собираясь сокрушить героя, гномы работали слаженно, дисциплинированно: двое «бессмертных» топорами блокировали мечи Вульфрика, в то время как третий атаковал. Эта тактика могла бы сработать, если бы их колдун был менее разъярен.
Земля у ног Вульфрика начала светиться багровым светом. Это было единственное предупреждение, которое получил северянин, но и его оказалось достаточно. Бросившись на «бессмертных» с безрассудным пренебрежением, Вульфрик избежал опасности за мгновение до того, как землю разорвал поток раскаленной магмы. Внезапность его прыжка застала гномов врасплох, а огненный взрыв сбил их с ног.
Вульфрик приземлился на бронированных гномов, рыча, как зверь, и рубя их распростертые тела обоими мечами. Тяжелая броня сопротивлялась его клинкам, но в то же время мешала гномам защищаться или хотя бы встать на ноги. Наконец чемпион оставил попытки пробиться сквозь броню. Перехватив мечи, он обрушил шипастые рукояти на забрала шлемов. Вульфрик безжалостно разбил личины, лишив их сходства с клыкастым быком. Кровь хлынула из дыхательных отверстий масок. Гномы корчились в агонии, пытаясь скинуть с себя норса.
Язык черного пламени лизнул северянина и его противников. Черный огонь не причинял никакого вреда «бессмертным», которые находились в безопасности тяжелых доспехов.
Однако Вульфрика отбросило взрывом, его кожа дымилась, а волосы опаленными клочьями падали с головы. Один из амулетов, висящих у героя на шее, упал на землю расплавленным комком — его защитная магия поглотила большую часть силы злого заклинания.
Гном-колдун усмехнулся, восседая на своем ламмасу. Его рука была похожа на тлеющую головню костра, когда он указал скрюченным пальцем в сторону Вульфрика. Трое «бессмертных» с трудом поднялись на ноги и принялись на ощупь искать свои топоры.
— Я хочу, чтобы от него остался достаточно большой кусок, чтобы набить брюхо Хашута, — приказал колдун.
Если он и произнес что-то еще, то эти слова пропали в вое жуткого ветра, который внезапно пронзительно завыл на другой стороне дороги. Даже в море Когтей Вульфрик никогда не ощущал такого яростного ветра. Буря обрушилась со злобной решимостью, как будто обладала не только силой, но и эмоциями. Он слышал, как люди и гномы кричали от страха, попадая в лапы шторма.
Ярость ветра становилась только страшнее. Вульфрик почувствовал, как его отрывают от земли невидимые когти. Вопли раздирали воздух, когда сопротивляющиеся тела гномов неумолимо повлекло к обрыву. Один из них — охотник за рабами — отчаянно скреб пальцами дорогу, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, чтобы остановить падение. Все его усилия были тщетны. Вскрикнув, бородач перевалился через край и рухнул в черноту шахты.
Он был первым, но скоро за ним последовали и другие, и гномы и люди были сдуты с края дороги. Бессмертные, отягощенные тяжелыми доспехами, старались удержаться на ногах, но и они не могли противостоять силе урагана. Их подкованные сапоги оставляли глубокие царапины на камне, но «бессмертные» медленно скользили к яме.
Вульфрик собрал все силы для единственного рывка. Отбросив один из мечей, он схватил другой обеими руками и вонзил лезвие глубоко в землю между валунами, мостившими дорогу. Он обхватил рукоять, упершись ногами в горящий край бассейна из магмы, вызванного гномьим колдуном. Кряхтя от натуги, Вульфрик изо всех сил сопротивлялся натиску бури.
Сквозь ветер пробирался гном-колдун. Злодей, казалось, был невосприимчив к буре, ветер безобидно овевал чудовищного всадника. Ламмасу зарычал, и этот рык неприятно напоминал речь самих гномов. Ухмыляясь, колдун толкнул зверя каблуком в бок. В ответ огромные крылья ламмасу распахнулись. Подобно огромному стервятнику, ламмасу поднялся в воздух.
Теперь колдун, казалось, не замечал Вульфрика. И гном, и его ламмасу были сосредоточены на ком-то, прижавшемся к вздыбленной стене напротив ворот зиккурата. Вульфрик мог видеть Зарната и ветер, хлещущий вокруг него, глаза курганина сверкали силой. Драгоценный набалдашник его посоха горел так ярко, что от него летели искры. Вульфрик видел, как по щекам шамана текут струйки крови, похожие на алые слезы. Не нужно быть провидцем, чтобы понять, что именно Зарнат вызвал бурю и столь могучая магия потребовала у него соответствующую цену.
Возможно, курганин не хотел, чтобы его буря равно разила врагов и друзей. Случайно или намеренно, но магия Зарната подвела его. Беря не оказывала никакого влияния на гномьего чародея и его зверя. В то же время заклинание сбросило тех, кто мог бы защитить шамана, в яму на погибель.
Злобно рассмеявшись, гномий колдун поднял руку, скручивая пальцы в странную фигуру.
— Я принес тебе смерть, человечья собака! — загоготал колдун. Из его руки на Зарната полетела вспышка черного пламени.
Буря утихла, когда пламя охватило тело шамана. На какое-то мгновение курганин исчез из виду. В следующий миг из самой гущи пламени вырвался поток молний, едва не задев парящего над пламенем ламмасу. Зарнат шагнул через огонь, его одежда упала с него горящими клочьями. Он свирепо смотрел на гнома, держа в одной руке стеклянный сосуд. Вульфрик почувствовал резкий запах звездного камня, когда курганин раздавил пузырек в руке. На лице шамана появилась жестокая улыбка, когда он слизывал с ладони маслянистую зеленую жидкость. Огонь в его глазах, угаснув до мерцания, теперь взорвался ослепительной яростью.
Вульфрик знал, что сделал Зарнат. Он уже видел подобное раньше, глубоко в болотах Тилии, когда боги послали его убить вождя крысолюдов. Там был рогатый крысак, который разжевал кусок звездного камня. В тот же миг его наполнило магической силой, высвобождая такие разрушительные чары, что вся пещера обратилась против северян.
С растопыренных пальцев шамана в колдуна полетел рой огненных камней. Магия Зарната, казалось, сплелась со странным дыханием ламмасу, но несколько камней пронеслись мимо мерцающего облака. Они пробили мембраны кожистых крыльев чудовища. Взревев, ламмасу рухнул с неба, тяжело ударившись о дорогу. Вой монстра дал знать Вульфрику, что чудовищу больно, но оно далеко не при смерти. Дрожь земли и яростный выплеск еще одного гейзера магмы сообщили, что колдун тоже выжил.
