Воины Пустошей Хаоса (сборник) - Вернер К. Л.
Герой почти ожидал, что статуи оживут, когда проходил мимо них. Пробегая по дороге, он все время оглядывался на них, высматривая какие-нибудь признаки движения. Он видел, что его воины делают то же самое, явно испытывая то же тревожное предчувствие неясной угрозы. Ньярворд, поддавшись этому инстинкту, атаковал топором одну из статуй отколов от безмолвного часового осколки камня и кости, а затем навалился на нее всем телом и опрокинул на дорогу. Статуя треснула, ударившись оземь, и рассыпалась кучей щебня.
Нападение Ньярворда побудило других северян атаковать жуткие изваяния. Даже Вульфрику захотелось броситься на ближайшего стража и разбить его в пыль. Он поднял меч, чтобы рубануть по каменным лодыжкам, прежде чем осознал, что делает.
Вульфрик сердито опустил меч и прикрикнул на своих людей. В статуи было вплетено какое-то тонкое колдовство, какая-то коварная магия, которая противостояла любому, кто вторгался в пределы ее влияния. Статуи защищали зиккурат, вселяя страх в сердца врагов. Более слабые люди с воплями бросились бы прочь из крепости. Норсы были сделаны из более прочного материала. Они не обратились в бегство, они атаковали. Но и в этом случае статуи выполнили свое предназначение. Атакуя бесчувственный камень и сухую кость, расходуя силы, притупляя клинки, воины слабели сами. Хуже того, они давали защитникам зиккурата время, необходимое, чтобы стянуть войска.
— Чесотка Бога-Ворона на ваши чресла! — выругался Вульфрик на своих людей. — Оставьте эти горгулий в покое! Нас ждет враг из плоти, которого нужно убить!
Яростный выкрик героя остался без внимания. Его людей, подстегиваемых зловещими флюидами каменных стражей, заворожила собственная жестокость. Их атаки превратились в бешеный напор, топоры и мечи снова и снова вонзались в статую, даже сброшенную с пьедестала. Жажда разрушения поглотила северян, и они с безумной самоотверженностью уничтожали часовых.
Если и были какие-то сомнения, что в изваяниях запечатана какая-то низшая магия, то теперь они испарились. Вульфрик решил проблему, пронзив мечом первого попавшегося воина. Сарлский воин, вооруженный топором, рухнул на колени со сквозной раной в груди, кашляя кровью в бороду. Глаза человека даже не могли сосредоточиться на лице его убийцы. Вместо этого он пополз обратно к статуе и снова напал на нее, колотя кулаками по равнодушному камню.
Вульфрик пнул умирающего и оглядел оставшихся. Они не обратили внимания на убийство товарища, поглощенные своей безумной битвой. Вот как гномы защищали свои храм — с помощью обмана и магии! Вульфрик хорошо представлял себе, какое впечатление эти зловещие статуи произведут на любого раба-орка, который вздумает штурмовать зиккурат.
Но у рабов не было собственных магов.
— Зарнат! — воззвал Вульфрик и вихрем помчался по дороге обратно. Он заколебался, увидев темную фигуру, возникшую в одном из переулков, соединявшихся с дорогой. На мгновение его взгляд встретил убийственные, совершенно черные глаза вооруженного гнома. Гном нахмурился, увидев, что Вульфрик успешно преодолел магию статуй, и дернул бородой вверх. Подняв кривой клинок, гном заорал на норса.
Повторить свои крик он не успел. Рыча от ярости, Вульфрик бросился на подкравшегося убийцу. Ятаган и меч ударились друг о друга, запела сталь клинков. Гном выплевывал изощренные грязные ругательства, пока северянин заставлял его пятиться обратно в переулок. Это была действительно впечатляющая ругань, но он все же сдал позиции перед натиском Вульфрика.
Герой не поддался на гномьи уловки. Он был в состоянии понять вопли убийцы-коротышки. Это был призыв к оружию, предупреждение другим затаившимся воинам, гном торопил их ударить по людям на дороге, прежде чем те освободятся от чар. Вульфрик понял, что поблизости есть и другие гномы, возможно, они ждут его в темноте переулка.
Наклонившись поближе к противнику, Вульфрик вцепился ему в бороду. Яростно дернув, он вырвал с корнем целый клок волос. Гном вскрикнул от боли, потрясенно отшатнулся, одна рука инстинктивно метнулась к ране на лице. Его глаза расширились от ужаса, когда он осознал нанесенный ему урон.
— С короткой бородой тебе лучше, — засмеялся Вульфрик на языке гнома и ткнул в его сторону кулаком с зажатой в нем вырванной бородой. — Но я бы и гоблину не посоветовал подтирать задницу этой маслянистой дрянью, — ухмыльнулся он, швыряя клок волос обратно в лицо гному.
С нечленораздельным воплем ярости гном бросился к Вульфрику. Столь же нечленораздельный стон агонии положил конец этой атаке. Увернувшись от сверкающего ятагана, Вульфрик ударил своим мечом, рассекая живот нападавшему. Созданная противостоять сокрушительному удару кирки, молота и орочьих кулаков чешуйчатая броня гнома почти не сопротивлялась режущей силе меча. Темная кровь хлынула из гномьего брюха, и тот упал ничком на землю.
Вульфрик отпрыгнул от мертвого гнома, отступая подальше от переулка, где теперь он мог видеть других бойцов, подбирающихся к нему. Повернув голову, он увидел гномов, крадущихся из тени зданий, приближаясь к дороге, и своих заколдованных людей, не чующих опасности.
— Зарнат! — снова взревел Вульфрик. Он нырнул за ближайшую статую, когда гном направил на него мушкетон. Какая бы магия ни была вложена в его конструкцию, каменный страж был достаточно прочен, чтобы защитить норса от выстрела. Но этой защиты был лишен воин, который бессмысленно тупил лезвие своего топора о неподатливый камень. Человека отбросило зарядом шрапнели и разорвало на куски. Какое-то жалкое мгновение искалеченные останки пытались подняться и снова атаковать камень, затем умирающий затих.
Вульфрик выскочил из-за статуи и бросился на гнома с мушкетоном, прежде чем тот успел перезарядить свое оружие. Второй гном, вооруженный топором с крючковатым оголовком, попытался перехватить разъяренного героя. За свои усилия боец был вознагражден рассеченным плечом и разбитым лицом. Стрелок оторвал взгляд от своего мушкетона как раз вовремя, чтобы увидеть меч Вульфрика, опускающийся на него сверху. Гном завизжал от ужаса, а затем рухнул с разрубленным надвое лицом.
— Зарнат, ты, курганский ублюдок! — взвыл Вульфрик. — Сними чары с моих людей! Сними их или я растяну твои кишки отсюда до самой Аравии!
Он мог видеть шамана дальше по дороге, стоящего возле первой шеренги каменных часовых. В том, как голова курганина моталась из стороны в сторону, было что-то от загнанного в угол зверя. Вульфрик видел нерешительность на лице колдуна, тот явно боролся с желанием сбежать отсюда. Норс снова проклял трусость всех чародеев. Он нагнулся и вырвал мушкетон из мертвых пальцев гнома, лежащего у его ног. В гневе он швырнул оружие в Стефнира, едва не попав эслингу в голову. Такого близкого расстояния было достаточно, чтобы отвлечь его от драки со статуей.
— Приведи шамана! — приказал Вульфрик, когда Стефнир повернулся к нему. У чемпиона не было времени удостовериться, сможет ли Стефнир выполнить его приказ. Еще одна пара гномов неслась на него из темноты, мстительно сверкая глазами, с блестящими топорами в руках. Вульфрик зарычал и приготовился встретить их атаку.
Через дорогу большая группа гномов методично истребляла заколдованных норсов, злобно хохоча, пока топоры расчленяли беззащитных людей.
Бойня закончилась взрывом потрескивающей энергии, сферой раскаленного добела света, который поглотил банду убийц. Хохот гномов превратился в вопли агонии, когда шаровая молния с шипением пронзала их тела. С доспехов гномов полетели искры, вспыхнувшие огнем бороды мгновенно рассыпались пеплом. Плоть потекла по рукоятям топоров, а глаза сварились в глазницах. Те немногие гномы, что остались вне зоны действия заклинания, убежали обратно в безопасные переулки, вопя от ужаса.
Вульфрик пнул отрубленную голову своего последнего убитого, и она покатилась вслед за отступающими гномами.
— Не забудьте своего дружка! — издевался он над убегающими стражниками.
Он проводил их взглядом, желая убедиться, что их испуг был искренним, а не очередным коварным трюком. Удовлетворенный, Вульфрик вышел на середину дороги. Уцелевшие норсы прекратили свои безумные нападки на статуи и тяжело дышали, прислонившись к их постаментам, пытаясь прийти в себя. Вульфрик, щедро раздавая тумаки воинам, мимо которых проходил, потребовал идти вперед. Как бы быстро ни бежали гномы, он знал, что далеко они не уйдут. Кроме того, следовало помнить о тех гномах, которые отправились усмирять рабов. Если эти солдаты вернутся, у северян будет мало шансов пробиться к зиккурату.
