Воины Пустошей Хаоса (сборник) - Вернер К. Л.
— Варварская свинья! Я вплету твои внутренности в свою бороду! Я благословлен Отцом Тьмы!
— Значит, все-таки мамаша перебрала эля.
Бешенство обуяло гномобыка. Он забыл о топоре, забыл о воинах, которых привел с собой из зиккурата, чтобы защитить ворота. Ноздри его раздулись, копыта рыли землю. Словно обезумевший от крови бык, он бросился на человека, насмешливо оскорбившего и его предков, и его бога.
Вульфрик ушел с пути атакующего монстра. Смех героя пронзил монстра острее любого клинка. Яростно тряхнув головой, кентавр развернулся и предпринял вторую атаку.
Однако на этот раз северянин был готов к встрече. Отпрыгнув с пути несущегося гномобыка, воин с низкого разворота рассек ему мечами мышцы и сухожилия на ногах. Кентавр рухнул набок и закувыркался по земле, сшибая с ног гномов и норсов, прежде чем застрять у разрушенной стены.
Вульфрик бросился вслед за искалеченным чудовищем, попутно разрубив лицо гному, который встал у него на пути, и выпотрошив еще одного, направившего на него топор с зазубренным лезвием. Чемпион добрался до кентавра, когда тот из последних сил пытался встать, опираясь на стену. Вульфрик взмахнул мечом, срезав кентавру оставшуюся руку по локоть. Чудовище завопило от боли и рухнуло на землю.
Громкий взрыв заставил Вульфрика отпрыгнуть от умирающего врага. Герой резко развернулся, держа мечи наготове. Он мрачно улыбнулся, увидев Сигватра, возвышающегося над мертвым гномом, заваленным трупами стражи, в руках которого дымился мушкетон.
— Я хотел, чтобы бой был честным, — сказал Сигватр, кивнув на гномобыка.
— Тогда тебе следовало позволить этому стрелку в спину позвать на помощь пару-тройку друзей, — проворчал Вульфрик.
Он оглядел двор. Несколько его воинов лежали на земле; убитые или раненые — ему было все равно. Гному отступали.
Причина их бегства обнаружилась быстро. Башни над дамбой зажгли огни. Тут же на вышках разгорелась лихорадочная деятельность. Гномы суетились вокруг пары артиллерийских орудий. Сначала Вульфрик подумал, что они похожи на пушки, которыми пользуются гномы в других землях. Однако в этих машинах было что-то невероятно зловещее. Они, казалось, излучали какую-то собственную адскую силу; толстые железные цепи привязывали их к огромным лафетам, утопленным в башнях. Он вспомнил слова Стефнира о том, что огненные гномы умеют привязывать демонов к металлу.
Гномы на башнях сняли со стоек тяжелые трубчатые устройства и засунули их в зияющие жерла своей артиллерии. Опустив забрала шлемов, чтобы защитить глаза, гномы прикоснулись пламенем к своим орудиям. Вспышка яркого света, рычание, похожее на утробный рев медведя, и орудия выплюнули в воздух странные цилиндры. Те устремились во двор перед зиккуратом, рассыпая искры. Одна из ракет врезалась во внешнюю стену крепости, пробив ее почти насквозь, прежде чем застрять в толще камня. Она шипела там какое-то мгновение, а затем взорвалась огнем и ядовитым газом.
Вторая ракета с воем упала прямо во двор, подпрыгнув на базальтовых плитах, и начала бешено вращаться. Северяне побежали прочь от ракеты, прыгая через несколько ступенек, вверх по лестнице к зиккурату. Наконец искры, вылетавшие из ракеты, погасли, и она замерла.
Вульфрик пристально посмотрел на странное оружие, затем на башни над дамбой. Он видел, как гномы закладывают все больше этих ракет в свои орудия.
— Курганин! — заорал Вульфрик. Он в бешенстве метался по двору, высматривая шамана и мрачно ощерился, увидев, как Тьорви ведет Зарната через разрушенные ворота. — Мне снова нужна твоя магия! — зарычал Вульфрик на шамана. Он указал окровавленным мечом на далекие башни. — Останови их, пока они снова не начали в нас стрелять.
Зарнат беспомощно опирался на свой украшенный драгоценными камнями посох.
— Взлом ворот истощил мои силы. Мне нужно отдохнуть.
— В аду отдохнешь! — рявкнул Вульфрик. — Останови этих гадов или я прирежу тебя прямо здесь!
Глаза Зарната вспыхнули синим огнем, лицо исказилось от ненависти. Выражение его лица смягчилось, когда он почувствовал сталь на своих ребрах.
— Ты слышал капитана, — прошипел ему на ухо Сигватр.
Старый воин надавил на клинок достаточно сильно, чтобы разрезать кожаную одежду шамана. Зарнат вздрогнул, почуяв, как по его боку стекает струйка крови. Он неохотно склонил голову.
Широко раскинув руки, Зарнат поднял свой посох. Таинственные слова, которые даже Вульфрик не мог разобрать, сорвались с губ курганина. Огонь в его глазах медленно угасал, разгораясь внутри драгоценного камня в набалдашнике посоха.
Снопы молний с треском вылетели из оголовка посоха, с шипением вонзившись в артиллерийскую установку на крыше левой башни. Несколько гномов попали под огненные стрелы молний, вопя от ужаса и боли. Другие, увидев, куда нацелена магия, бросились прочь с башни, рискуя сорваться и разбиться на дамбе.
Заклинание Зарната быстро сделало свое дело. Верхнюю площадку башни окутал огонь и ядовитый газ, когда яростная молния взорвала батарею ракет. Гномы на соседней башне покинули свои посты с неприличной поспешностью через люк, ведущий внутрь здания. Северяне смеялись над безумным ужасом гномов.
— Сигватр! — рявкнул Вульфрик. — Возьми половину людей и запри нижние ворота! Удерживайте гномов в яме так долго, как только сможете. Если ты атакуешь сейчас, пока они приходят в себя от магии курганина, у тебя будет наилучший шанс!
Старый воин покачал головой.
— Мое место рядом с тобой, — сказал он Вульфрику.
— Твое место там, где я приказываю, будь оно все проклято! — закричал Вульфрик. — Тащи свою задницу вниз и удерживай ворота!
Сигватр не двинулся с места, глядя прямо в глаза своему другу. Наконец он уступил, выкликая имена воинов, которых собирался взять с собой. Последним, кого он назвал, был шаман. Вульфрик покачал головой.
— Я хочу, чтобы курганин был со мной, — сказал он Сигватру. — Он может мне понадобиться, если придется вышибать еще какие-нибудь двери.
Сигватр хмуро посмотрел на Зарната.
— Только не спускай с него глаз, — посоветовал он.
Вульфрик одарил шамана клыкастой ухмылкой.
— И в мыслях не было, — сообщил он Зарнату.
Видя, что дальнейшие споры ни к чему не приведут, Сигватр и его воины бросились вниз по широкой дороге, ведущей к нижним воротам. Никто не мог сказать, как быстро гномы оправятся от чудовищного разрушения ракетной батареи. Северяне знали, что лучше не упускать возможности, которую представило им замешательство противника.
— В зиккурат! — крикнул Вульфрик своим людям. Он бросил последний взгляд на Сигватра, ведущего воинов в противоположном направлении. Если что-то пойдет не так, по крайней мере, есть шанс, что его старый друг сможет выбраться и вернуться на «Морской клык».
Вульфрик развернулся и пошел по дороге, ведущей к зиккурату. Он не видел, как Зарнат смотрел на людей, спешащих к мосту, не видел ненависти в его глазах, сверлящих Сигватра в спину. Он не видел маленького, похожего на жабу существа, которое выпало из рукава шаманской туники и распростерлось у ног курганина.
Зарнат ткнул пальцем в спину Сигватра.
— Вот этот, — прошипел он.
Клыкастый бес пробормотал какую-то безумную тарабарщину и поскакал вслед за старым воином. Шаман вытер слизь с руки, к которой прижимался бесенок, и быстро зашагал за отрядом Вульфрика. Ему совсем не нужно, чтобы кто-то из них хватился его и обнаружил то, что он только что сделал.
К тому же Вульфрику может понадобиться магия Зарната, когда норс доберется до зиккурата, а шаману меньше всего хотелось, чтобы герой пал от нехватки нескольких заклинаний.
Усмехнувшись собственной шутке, Зарнат ускорил шаг, когда до его ушей донеслись звуки битвы.
Глава седьмая
Вульфрик бросился вниз по широкой дороге, ведущей к основанию зиккурата. Его кожа покрылась мурашками, когда он проходил мимо мрачных рядов статуи, выстроившихся вдоль дороги, каменных фигур гномьих воинов с поднятыми топорами. Глядя на них, Вульфрик отметил, что безмолвные стражи не были только лишь результатом работы долота и молотка камнерезчика: настоящие голые кости виднелись в полых конечностях стражей, черепа ухмылялись из-под каменного шлема каждого изваяния. Кости принадлежали гномам, но намеревались ли дави-жарр внушить этим ужасным зрелищем почтение к памяти своих мертвецов или вселить страх осквернением вражеских тел, он сказать не мог. Этого зрелища было достаточно, чтобы напомнить ему о черных сердцах его врагов и о жестокости, которой он мог ожидать от них, если потерпит неудачу.
