Воины Пустошей Хаоса (сборник) - Вернер К. Л.
Когда эта мысль пришла ему в голову, Брондульф вздрогнул, оттого что яркий свет упал в яму. За первым лучом быстро последовали другие. Гномы обратили свои демонические глаза на яму для рабов. В этом ярком свете хускарл ошеломленно обнаружил огромное количество зеленокожих, набитых в загоны для рабов. И столь же ошеломляющее количество гномов в крепости. Только через мгновение после того, как огни осветили яму, по всему Дронангкулу пронесся металлический вопль. Гномы подняли тревогу.
— Уходим, — приказал Брондульф, ныряя за базальтовый блок, чтобы избежать рыскающих лучей демонических глаз. — Мы сделали то, за чем пришли. Остальное за Вульфриком.
Пронзительный вой тревоги был именно тем, чего ждал Вульфрик. Затаившись за стенами крепости, северяне видели, как огни на башнях сосредоточились на яме, и слышали дикий боевой клич рабов. Но это была именно та тревога, которая требовалась герою. Теперь он мог видеть гномов-часовых, спешащих вдоль зубчатых стен, покидающих посты, чтобы укрепить нижние ворота вдоль дамбы. Если бы северяне все еще находились на высотах над Дронангкулом, можно не сомневаться, они увидели бы ряды воинов-гномов, выходящих из зиккурата, чтобы подавить восстание. Они уже не могли оставить все это дело хобгоблинам, поскольку слишком много их отправилось в пустыню на поиски Вульфрика и его воинов. На этот раз гномам придется сражаться самим. И при этом они оставят свой аванпост ослабленным перед нападением извне.
Вульфрик отсчитывал минуты, прикидывая, сколько времени потребуется гномам, чтобы собраться и спуститься в яму. Он позволит им воспользоваться их короткими ногами и тяжелыми доспехами, даст им дополнительное время, чтобы открыть ворота дамбы и снова закрыть их за воинами. Чем ближе гномы подойдут к яме, тем больше у него будет времени добраться до зиккурата, прежде чем они отреагируют на его атаку.
Держа по мечу в каждой руке, Вульфрик повернулся к своим людям.
— Умрите достойно, — сказал он им. — Потому что боги наблюдают за вами. — Он перевел взгляд на Зарната, обнажив клыки. — Лучше бы твоей магии оказаться именно такой могучей, как ты утверждаешь, курганин, — прорычал он.
Вульфрик проигнорировал последующие заверения шамана. Снова повернувшись лицом к крепости, герой побежал к стене. Наверняка не все гномы ушли с вышек, а даже если и все, то, как только ворота падут, вся крепость будет знать, что Дронангкул атакован. К тому времени как гномы смогут перестроить оборону, Вульфрик намеревался оказаться внутри зиккурата.
Двести ярдов, потом сто, потом пятьдесят. С каждым ударом сердца черные стены Дронангкула становились ближе и ближе. Вульфрик слышал, как тяжело дышат его люди, бежавшие рядом с ним. Не было никаких боевых кличей, никаких криков битвы и ярости. Их черед придет позже.
Гномы заметили людей, несущихся на них из темноты ночи, когда норсы были всего в двадцати ярдах от стен. Вульфрик увидел, как часовые над воротами потрясенно отшатнулись, разглядев их. Один из гномов поднес к губам бронзовый рог и торжественно протрубил, чтобы предупредить остальных обитателей крепости. Остальные подняли мушкеты и прицелились в людей, приближавшихся к их позиции.
Прежде чем гномы успели выстрелить, на ворота обрушился чудовищный взрыв голубого огня размером с телегу, запряженную волами. Стремительно падая с ночного неба, пылающая сфера врезалась в металлические ворота с силой горного камнепада. Вся стена, казалось, оторвалась от основания, а затем снова ударилась о землю, гномы попадали с ног, некоторые вопили, валясь с зубчатых стек, пока не разбивали черепа об их подножие.
Над воротами столбом стоял дым и пузырился металл — там, где ударил магический шар Зарната. Базальтовые стены потрескались, вниз падали огромные осколки. Однако фортификационная архитектура огненных гномов была столь же надежна, как и у их западных сородичей. Преграда выдержала, насмехаясь над желанием Вульфрика прорваться сквозь нее.
В небесах сгустился второй огненный шар, еще больше первого. Оставляя за собой след мерцающего голубого пламени, он с визгом вырвался из темноты. На этот раз, когда огонь ударил в стены, они не просто подпрыгнули, а изогнулись. Огромные каменные глыбы взмыли высоко в небо, а визжащие гномы летели по воздуху, словно осенние листья. Огромные ворота Дронангкула рухнули, ударившись о землю, когда их сорвало с фундамента, сокрушив гномов, которые пытались укрепить их железными балками.
Теперь Вульфрик действительно возвысил свой голос в ликующем военном кличе, реве первобытной, дикой самоотверженности, который был подхвачен каждым из его воинов. На какое-то мгновение оказался забыт жалкий шанс на победу гномов, которому он противостоял, и даже надежда избавиться от проклятия покинула мысли героя. Осталось только упоение битвы, жажда крови и триумфа. Вульфрик перепрыгнул через павшие ворота, врезав сапогом по лицу прижатого ими гнома, корчившегося под бронзовыми плитами створ, и вонзил меч в грудь ошеломленного стражника, который замешкался на его пути.
— Хоракк! — завопил Вульфрик, и его голос эхом разнесся по тесным улочкам поселения гномов. Бородатый стражник с огромным топором бросился к нему, но тут же рухнул на землю, когда меч Вульфрика срезал ему руку по плечо. — Хоракк! — снова взревел северянин.
Что-то пнуло Вульфрика в бок и сшибло с ног. Воздух вырвался из его легких, когда он рухнул на каменные ступени сторожевой будки, искры вспыхнули перед его глазами при ударе головой о твердый базальт. Он почувствовал дрожь земли, когда то, что сбило его ног, направилось к нему. Герой пришел в себя, когда зловеще острый топор со свистом устремился к его лицу.
Северянин вскинул ноги, сжав сапогами опускающийся клинок, останавливая его нисходящее движение. Могучий даже по меркам норсов Вульфрик почувствовал, как все его тело содрогнулось от усилия удержать топор. Он сжал клыки, упираясь спиной в ступени, напряг все свои силы.
— Я сделаю из твоего черепа ночной горшок для тэна Хоракка! — прорычал грубый голос на искаженном хазалидском языке огненных гномов.
Вульфрик почувствовал, как топор усилил натиск, заставляя его ноги согнуться. Медленно, неумолимо враг давил на оружие. Через несколько секунд топор разрубит голову Вульфрика надвое.
Рыча, как настоящий волк, Вульфрик дернул ногами, пытаясь вырвать топор из рук врага. Его противник рассмеялся над этой попыткой. Убедившись, что его враг полностью сосредоточен на том, чтобы вонзить лезвие топора ему в лицо, Вульфрик ослабил хватку. Топор обрушился вниз, но прежде, чем он достиг цели, меч самого Вульфрика перерубил руку, держащую топор. Пальцы отлетели вслед за клинком, на Вульфрика хлынула гномья кровь. Теперь, когда гном мог держать топор только одной рукой, стало возможно отклонить оружие. Вместо того чтобы разрубить череп северянина, лезвие царапнуло по ступеньке в шести дюймах от его головы.
Вульфрик навалился на раненого врага, атакуя его мечами в обеих руках. Искалеченный противник отступил перед яростной атакой героя. Теперь Вульфрик видел, что тот вовсе не был гномом, во всяком случае, не совсем гномом. От пояса и выше он походил на тех стражников, которых Вульфрик убил, войдя в Дронангкул, в таких же чешуйчатых доспехах и с густой черной бородой, закрученной в длинные пряди. Однако ниже пояса существо больше походило на быка, стоящего на четырех мускулистых ногах, каждая из которых заканчивалась подкованным копытом. Двор за воротами был заполнен еще большим количеством гномов, которые уже вступили в схватку с людьми Вульфрика, но это существо было единственным в своем роде.
Северянин отступил на шаг от кентавра и Рассмеялся.
— Это твой папаша так напился? Или мамаша? — поддразнил он врага на том же искаженном хазалидском языке, на котором говорило чудовище.
Кентавр удивленно моргнул, услышав слова человека, произнесенные на его языке. Затем суть этих слов дошла до него, и лицо кентавра превратилось в маску чистой ярости.
