Мент из Южного Централа (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

Завтра прямо с утра поеду в клинику, адрес которой мне дал Билл, и заберу своего раненого товарища. Он там наверняка меня ждет. Да, прямо с утра…

Проснулся я от того, что рассветное солнце светило мне в глаза через окно. Быстро собрался, перекусил бананами, которые уже начали чернеть, выпил стакан молока. Отметил, что мне снова нужно купить средство для мытья посуды — прошлую бутылку я так и не нашел. Сделал разминку, собрался и прыгнул за руль «Шеветта» — сегодняшний выходной я посвящу собаке.

Перед тем, как ехать в клинику, заехал на Уилшир, сдал костюм и вернул свой залог. Не хотелось глупо потерять половину всех оставшихся денег, пропустив сроки.

Я ожидал, что клиника будет где-то недалеко от участка, но на бумажке, которую мне дал Билл, значилась Южная улица. Это рядом с местом, где мы накрыли бои. В принципе, логично — Филлмор завез пса в ближайшую известную ему клинику. Или решил не полагаться на квалификацию ветеринаров в Южном Централе.

Сегодня из-за утренних пробок и благодаря тому, что я не пытался прикончить двигатель автомобиля постоянными предельными оборотами, путь до нужного района занял аж полчаса. В день, когда мы накрывали собачьи бои, я долетел до места меньше, чем за пятнадцать минут. Надеюсь, больше мне такого повторять не придется — вряд ли мотор выдержит еще хотя бы пару таких надругательств.

Где точно располагается клиника, я не знал. Вернее, не знал Соко — со мной-то все и так было понятно, я хорошо ориентировался только в Москве. И это был чуть ли не первый адрес с момента моего появления в этом теле, маршрут к которому не удалось достаточно точно построить с помощью памяти Михаила.

Нет, Южную улицу он знал, однако она была достаточно длинной, проходила через несколько районов и городков. И где находилось строение 10701 — одному Богу было известно. Я решил не начинать поиски с конца улицы, а просто съехать с фривея недалеко от места боев, доехать до Южной и на месте сориентироваться, в какую сторону мне следует двигаться дальше.

Так что я свернул с шоссе и углубился в классическую одноэтажную застройку Лос-Анджелеса наугад. Двигаться решил по своему внутреннему навигатору и, естественно, заехал в тупик.

Улица была перегорожена аварийными лентами, в асфальте виднелся провал, в котором копошились люди в светоотражающих жилетах.

Я примерно понимал, в каком направлении двигаться, поэтому свернул в совсем уж узкий переулок, решив проложить по нему параллельный маршрут в обход тупика. Выезжая из переулка на пересечение с узкой улочкой, я мельком глянул по сторонам, но сквозь мутный пакет на месте водительского стекла обзор все же был так себе.

Это я понял по удару, который почувствовал, как только морда машины высунулась на перекресток. Не сильному, но неприятному.

Я открыл дверь и сперва обомлел, потому что в переднее левое крыло мне въехал роскошный «Кадиллак Эльдорадо» семидесятых годов. Огромный, с хромированными бамперами и без крыши.

Что в аварии виноват я — к гадалке не ходи, это же я высунул капот на дорогу с прилегающей территории. Однако чем больше я всматривался в автомобиль, тем быстрее уменьшалась в голове сумма, на которую я попал. Потому что «Кадиллак», хоть и был в свое время люксовым автомобилем, сейчас находился в состоянии «лохмотья» и, в целом, мог уверенно соперничать за этот титул с моей машиной.

Кузов был покрыт множеством плохо выправленных вмятин, пороги и нижняя часть дверей отсутствовали как явление, как будто их сожрали бобры. Все хромированные элементы были покрыты колоссальным количеством ржавых пятен, на лобовом стекле змеилось множество трещин, левая фара была разбита, даже несмотря на то, что ударился он в меня правой стороной. Правое зеркало отсутствовало, а посреди капота виднелась глубокая вмятина, как будто на нем то ли человека сбили, то ли хорошенько попрыгали сверху.

Вишенкой на торте была покраска в ярко-алый цвет, от которого резало глаза, причем покраска прямо из баллончика поверх ржавчины. На некоторых хромированных деталях, а в одном месте даже на покрышке, виднелись красные пятна — машину красили прямо как есть, ни то что не разбирая, а даже не заклеивая хром скотчем.

При этом из машины раздавалась достаточно громкая музыка — странно, что я ее не услышал, когда выезжал из проулка. То ли за звуком мотора и хрустом передачи не расслышал, то ли просто задумался и не обратил внимания. Какой-то черный рэп.

Я хотел было обратиться к водителю, но дальше начал происходить какой-то сюр. Изнутри, не открывая дверей, а перепрыгнув через них, выскочили два чернокожих парня лет восемнадцати.

И выглядели они… колоритно. Широкие серые штаны, судя по всему, приспущенные, и поэтому волочащиеся по полу. Огромного размера длинные белые футболки, доходящие парням до коленей. У пассажира — темные очки, длинные черные дреды под повернутой набок кепкой, и желтая цепь толщиной с мой мизинец с огромным золотистым кулоном в виде револьвера, покрытого блестящими камнями. Это просто не могло быть золото, потому что иначе это украшение бы стоило, как двадцать их машин.

А водитель… Его внешность была перебором даже для повидавшего виды меня. Руки покрывали десятки татуировок, выглядевших, как будто их рисовал то ли ребенок, полгода отходивший на уроки в художественную школу, то ли он сам левой рукой. Сложная прическа, состоящая из хаотично сплетенных вместе дредов и тонких косичек, была перетянута резинкой над макушкой, из-за чего его голова походила на ананас курильщика.

На шее у водителя висели украшения. У меня проскочила ассоциация с репортажами с фестиваля Марди-Гра, где в толпу бросают яркие пластиковые бусы, и некоторые женщины обвешиваются ими, как новогодние елки.

С этим парнем была похожая история. Казалось, что он навесил на себя все желтое и блестящее, до чего смог дотянуться. Для полноты картины не хватало только повесить ему на шею шланг от душа — столько на нем было цепей.

И тут водитель открыл рот — и все стало еще хуже.

— Эй йоу, снежок, ты хоть понимаешь, на кого наехал, мэ-эн⁈

Я поморгал — двое из ларца не пропали. Тайком ущипнул себя через карман джинсов — нет, не сплю. Тогда какого черта передо мной сейчас стоят чернокожие рэперы, которые выглядят так, будто их в начале нулевых пародирует русская команда КВН из очень глухой деревни? Для полного набора им не хватало только золотых пистолетов «Дезерт Игл».

Пока я пытался поверить в происходящее, задачу мне усложнил второй, заговоривший в том же дебильном стиле, растягивая слова:

— Эй, ниггер, ты че застыл, камон? Ты че не видишь, в кого ты врезался? Доставай деньги и плати по счетам, пока наш гэнг не закинул тебя в багажник и не прострелил тебе колени!

У меня аж рот открылся. Ну не бывает в мире таких дебилов. Они же собрали в себе все глупые стереотипы про черных рэперов. Может, они мне сейчас еще куплет зачитают?

Но оказалось, что я переоценил их умственные способности — на деле все оказалось намного хуже. Водитель внезапно поднял край своей безразмерной футболки и продемонстрировал засунутый за ремень действительно слегка приспущенных штанов Глок.

— Эй, снежок, йоу, ты оглох? Мы сейчас прочистим тебе уши! Ты видишь, что это, хонки? Это ство-ол! Ты помял нашу тачку, выкладывай бабки, или моя пушка будет говорить с тобой за меня!

Я, конечно, обалдел от их внешнего вида, но на демонстрацию оружия и мой, и Соко многолетний опыт реагировали всегда совершенно одинаково.

Через долю мгновения Беретта была извлечена из кобуры и направлена на двух «рэперов», щелкнул предохранитель. Губы сами выкрикнули произносимую многие сотни раз фразу:

— Департамент полиции Лос-Анджелеса! Держать руки на виду!

Парни мгновенно побледнели, подняли руки, а водитель вдруг проговорил резко изменившимся голосом:

— Господин полицейский, не стреляйте! Мы не хотели ничего плохого!

Так они что, нормально разговаривать умеют?

— Повернулись! Руки на капот! — идиоты или нет, а обезопасить себя необходимо. Да и идиоты, порой, еще опаснее умных преступников — потому что непредсказуемы.