Мент из Южного Централа (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

«Шеветт» пришлось парковать там же, за три квартала, потому что ближе подъехать было невозможно. И я пошел пешком. Касселса я нашел у служебного входа, как мы и договаривались.

Ник был в явно очень дорогом черном костюме, который, тем не менее, был ему великоват, что даже странно, и разговаривал с крупным лысым мужчиной. Вот на нем костюм явно был сшит на заказ, а еще в ухе был наушник. Выглядел он как спецагент.

— Соко, иди сюда! — махнул рукой Касселс, увидев меня. А когда я подошел, представил своего собеседника. — Это Фрэнк, он руководит всей операцией сегодня.

Фрэнк осмотрел меня с ног до головы, а потом посмотрел на жетон, который я заранее достал и подвесил на нагрудный карман. При этом я заметил, что он задержал взгляд на моих стоптанных ботинках. Ну да, костюм я взял, а на обувь денег у меня уже не хватило, так что идти пришлось в них. Пусть я и почистил их щеткой с утра, но без крема. Крема тоже не было дома.

На самом деле, я куда больше опасался, что он присмотрится к моему лицу. Поэтому стоял, чуть повернувшись к Фрэнку правой стороной. Отеки после удара баллонником уже полностью сошли, а вот от синяков еще оставалось несколько желтоватых пятен. Хотя их вполне можно не заметить при таком освещении.

— Годишься, — сказал Фрэнк. — Хорошо. Значок носить на виду, оружие не доставать. Ваш сектор — восточная сторона, от служебного входа и дальше. Следите, чтобы за ограждение никто не лез. Если полезет — мягко отводите назад. Если будут нарываться, зовите патрульных. Не стрелять, не бить, не орать. И улыбаться. Вопросы?

— Когда нам заплатят? — не удержавшись, спросил я. Два доллара, оставшиеся в кармане, не давали мне покоя.

— После мероприятия, — ответил он. — Наличными, естественно. Еще вопросы?

Я только покачал головой. И так все понятно, в общем-то, да и раньше мне приходилось общественные мероприятия охранять, спортивные матчи и все такое, но исключительно в счет зарплаты. Но не такого масштаба. Тут такое ощущение, будто какая-нибудь олимпиада проходит.

Я пошел к своему сектору и понял, что невольно залюбовался. Вечернее солнце Лос-Анджелеса заливало Брокстон-авеню золотистым светом, все вокруг выглядело нереально красиво. Фасад у кинотеатра был переделан под пещеру Бэтмена с бутафорскими сталактитами и подсветкой, а в небо били прожекторы, которые проецировали логотип летучей мыши на низкие вечерние облака.

Я стоял у ограждения и смотрел на все это, и в голове крутилась странная мысль. Для меня ведь Бэтмен — это, в первую очередь, «Темный рыцарь» из тех, что я смотрел. А в это время мне были ближе боевики со Шварценеггером и Сталлоне, комиксы вообще никогда не интересовали.

А тут, оказывается, это событие, блин.

Не знаю, сколько времени прошло — часы я так и не купил, хотя был же в магазине электроники — но стали подъезжать лимузины. Первыми прибыли люди, которых я не узнал. Наверное, какие-то продюсеры, телеведущие и все такое. Они выходили из машин, шли по красной дорожке внутрь. Фотографы щелкали затворами без остановки, у меня даже чуть голова заболела.

Потом толпа закричала громче, и я увидел, как из только что подъехавшего черного лимузина вышел невысокий мужчина с густыми кудрявыми волосами. Рядом с ним была девушка, я ее не знал. А вот его знал. Это был режиссер, Тим Бертон.

Он выглядел немного растерянным, будто не ожидал такого внимания, но улыбался и махал рукой.

За ним приехал кто-то еще. Толпа взревела еще громче, кто-то кричал «Бэтмен!», и мужчина поднял руку в приветственном жесте. Я понял, что это исполнитель главной роли. Обычный мужик с виду, среднего роста, ничего особенного. Но для десятков тысяч человек вокруг он был настоящим супергероем.

Потом из белого лимузина вышла женщина. Я не знал, кто это такая, но даже мне пришлось признать, что она выглядела сногсшибательно. Короткое черное платье, светлые волосы, очень длинные ноги.

Вспышки камер стали все чаще, а крики натурально стали оглушительными. Подозреваю, что ее стилисты подобрали это откровенное платье специально для того, чтобы подогреть интерес к фильму.

Я стоял на позиции, следил за ограждением, но глаза сами косились на красную дорожку. И тут подъехал еще один лимузин, подлиннее предыдущих, и из него вышел Джек Николсон. Его я, естественно, узнал — кто ж не смотрел «Сияние»?

И толпа просто взорвалась. Со всех сторон разносились крики «Джокер! Джокер!» и они были такими громкими, что у меня заложило уши.

Николсон шел по дорожке с той хищной улыбкой, которую я помнил по его фильмам, и было видно, что он испытывает от этого безумия искреннее удовольствие. Он останавливался, подмигивал камерам, махал руками, и каждый его жест вызывал новую волну воплей.

Потом снова пошли незнакомцы. А потом я увидел человека, при виде которого у меня перехватило дыхание.

Он вышел не из лимузина, а из обычного черного «Мерседеса», но я узнал его мгновенно, задолго до того, как толпа заскандировала его имя. Широкие плечи, массивная шея и походка человека, для которого костюм слишком тесен. Но не из-за пуза, а из-за мышц.

Это был Сильвестр Сталлоне.

Это был Слай собственной персоной.

В моей прошлой жизни у меня на стене висел плакат с «Рокки». И я пересмотрел этот фильм раз пятнадцать, и именно из-за него пошел заниматься боксом. Я знал «Рэмбо» наизусть, и любил даже пятую часть, которую многие сравнивали с «Один дома», хотя сравнение вообще неуместное. Когда он вернулся в роли мафиозо в «Короле Талсы», я был счастлив, и даже болел за него, пусть он и был бандитом, а я ментом.

Сталлоне был для меня не просто актером, он был символом того, что человек с низов может подняться и стать кем-то. Рокки Бальбоа, парень, который не был никому нужен, но дрался до конца. Когда тебе двенадцать лет, и ты живешь в хрущевке, такие истории значат очень много.

И вот он стоял на красной дорожке, позировал фотографам и улыбался. Мне стоило очень больших трудов устоять на месте, а не броситься к нему.

Я же даже собаку в его честь назвал, точнее, в честь его героя.

Я усилием воли отвел взгляд. Толпа стала напирать, особенно после появления Николсона и Сталлоне, и мне пришлось мягко оттеснить особо рьяных фанатов от ограждения. Никакой агрессии они не проявляли, это были просто молодые ребята, которые хотели увидеть своих кумиров поближе.

Один парень лет шестнадцати попытался даже перелезть через барьер, но я поймал его за шиворот и вытащил обратно. Он посмотрел на мой жетон и извинился.

Вежливые тут люди, однако.

Когда все гости прошли внутрь и дверь театра закрылась, толпа на улице постепенно начала рассасываться. Те, кому достались билеты, потянулись ко входу, остальные же разбредались, обсуждая увиденное. Улица постепенно пустела, но сколько же они после себя оставили мусора.

Я выдохнул. Похоже, что самая сложная часть дежурства позади.

Подошел Фрэнк, перераспределил нас по новым позициям, теперь нужно было охранять выходы. Мне досталась зона у бокового выхода, куда должны будут подъезжать лимузины для важных персон. Самое козырное место.

Козырное еще и потому, что там, в зоне ожидания у выхода, стояли столы с закусками и напитками для охраны и обслуживающего персонала. И я почувствовал, как у меня засосало в животе — я ведь не ел с самого утра. Так что немедленно подошел и оценил ассортимент.

Маленькие бутерброды с лососем, тарталетки с чем-то сливочным, креветки на шпажках, фрукты и малюсенькие пирожные. И все это великолепие бесплатное.

Я не удержался, набрал полную тарелку и стал методично уничтожать содержимое, не забывая при этом наблюдать за обстановкой.

Креветки оказались… Я даже не знал, что они такими бывают, в прошлой жизни ведь ел только варено-мороженые из супермаркета. А тут другие: крупные, свежие, с соусом каким-то, из ингредиентов которого я узнал только лимон и чеснок. Я съел восемь штук, и пожалел, что нельзя набрать с собой.

— Хорошие, правда? — раздался рядом голос.