Неестественные причины. Тайна Найтингейла - Джеймс Филлис Дороти

Носилки уносили. Одному констеблю, судя по всему, приказали остаться караулить укрытие. Остальные потянулись за трупом гуськом, как процессия не позаботившихся о своем внешнем виде скорбящих. Только Дэлглиш и Реклесс шли рядом, но тоже молча. Впереди бугор под покрывалом покачивался на носилках, следом за вилянием носильщиков на кочковатой тропе. Края брезента ритмично хлопали, как парус на ветру, а морская птица, паря над трупом, долго издавала истошные крики, как мятущаяся душа, пока не описала широкий круг и не унеслась в сторону болота.

2

Застать Реклесса одного Дэлглиш смог только под вечер. Дневное время инспектор посвятил допросу подозреваемых и выяснению передвижений Дигби Сетона в последние дни. В «Пентландс» он добрался к шести часам якобы с целью снова расспросить мисс Дэлглиш, не видела ли она одинокого гуляющего в направлении Сейзуэлла и нет ли у нее догадки, кто мог надоумить Дигби Сетона отправиться в укрытие. На оба вопроса он получил ответы раньше, в «Зеленом человечке», где Дэлглиш с тетей рассказали под протокол об обнаружении трупа. Джейн Дэлглиш сообщила, что весь вечер понедельника провела у себя в «Пентландсе» и никого не видела. Хотя, оговорилась она, Дигби и любой другой могли бы пройти к укрытию по нижней тропе между дюнами или по пляжу и не быть замеченными ею, потому что протяженность этого пути из «Пентландса» не видна.

— Все равно он должен был пройти мимо вашего коттеджа, чтобы выбраться на тропу, — заявил Реклесс. — Разве в этом случае вы могли его проглядеть?

— Вполне могла, если он держался ближе к скалам. Есть отрезок ярдов в двадцать длиной, между моим выходом на пляж и тропой, на котором я могла бы его заметить. Но не заметила. Вероятно, он не хотел, чтобы его видели, и выбрал удобный момент, чтобы прошмыгнуть мимо.

— Это предполагает тайное свидание, — пробормотал Реклесс, будто размышляя вслух. — Не такой это был человек, чтобы в одиночку пойти любоваться птицами. К тому же он вышел, когда уже стемнело. Мисс Кедж говорит, что вчера в «Сетон-Хаусе» он пил чай сам. С утра ее ждали грязные чашки.

— А ужин? — уточнила мисс Дэлглиш.

— Он остался без ужина. Умер, судя по всему, не дождавшись вечерней трапезы. Вскрытие, конечно, установит точно.

Джейн Дэлглиш попросила извинить ее и ушла в кухню, готовить еду. Адам решил, что она тактично оставила его с Реклессом наедине. Как только за ней закрылась дверь, он обратился к инспектору:

— Кто видел его последним?

— Лэтэм и Брайс. Но почти все признаются, что провели с ним вчера какое-то время. Мисс Кедж видела его мельком после завтрака, когда возилась в доме. Он оставил ее в роли секретаря и прислуги и использовал, надо полагать, как его сводный брат. Потом отобедал с мисс Колтроп и ее племянницей в коттедже «Розмари» и ушел в начале четвертого. На обратном пути в «Сетон-Хаус» заглянул к Брайсу, поболтать о возврате вашей тетушке топорика и попытаться узнать, что погнало вас в Лондон. Похоже, эта ваша экскурсия вызвала всеобщий интерес. У Брайса находился Лэтэм, и они проводили время втроем до начала пятого, когда Сетон откланялся.

— Что на нем было?

— Та же одежда, в которой его нашли. Фляжка могла находиться где угодно: в кармане пиджака, брюк, пальто. В «Розмари» он снял пальто, и мисс Колтроп убрала его в шкаф в прихожей. У Брайса положил его на спинку кресла. Фляжку никто не видел. На мой взгляд, подсыпать в нее яд мог любой из них: Кедж, Колтроп, Марли, Брайс, Лэтэм… Любой! И не обязательно вчера.

Дэлглиш заметил, что инспектор не упомянул его тетю, что не означало, разумеется, ее отсутствия в списке подозреваемых.

— Я не продвинусь далеко вперед, — продолжил Реклесс, — пока не получу результаты вскрытия и не узнаю, что это был за яд. Тогда посмотрим. Доказать наличие у кого-либо из них яда будет несложно. Это не такое снадобье, которое можно купить по рецепту семейного врача в аптеке.

Дэлглиш мог бы поделиться догадкой, что это за яд и откуда взялся, но промолчал. Они и так выдвинули много предположений, еще не владея фактами, поэтому разумнее дождаться результатов вскрытия. Если он прав, то Реклессу будет далеко не просто доказать, кто владелец яда. Существовал источник, доступ к которому имелся почти у каждого на Монксмире. Адам заранее сочувствовал инспектору.

Минуту они сидели молча. Дэлглиш чувствовал, как сильно между ними напряжение. Ему были неведомы ощущения Реклесса, зато собственное неудобство и неприязнь он ощущал, испытывая от этого бессильное раздражение. Адам поглядывал на инспектора с интересом, мысленно выстраивая его словесный портрет: скулы широкие, плоские, с гладкими белыми участками кожи по бокам рта, обвисшие внешние уголки глаз, легкое подергивание верхней губы — единственный признак наличия у инспектора нервов. Бескомпромиссное в своей банальности, даже безликости, лицо. И все же, несмотря на грязный плащ и серый цвет лица — признак усталости, он оставался личностью, источал силу. Другие, наверное, не сочли бы эту личность притягательной, но дела это не меняло.

Внезапно Реклесс, словно приняв решение, хрипло произнес:

— Начальник полиции графства намерен прибегнуть к помощи Скотланд-Ярда. Сейчас он раздумывает, следует ли так поступить. Но, по-моему, решение уже принято. Многие скажут: давно пора.

Дэлглиш промолчал. Реклесс, не глядя на него, добавил:

— Он считает, как и вы, что два преступления связаны между собой.

Адам не знал, следует ли считать это обвинением, что он пытался воздействовать на начальника полиции. Он не помнил, делился ли с Реклессом этой точкой зрения — на его взгляд, совершенно очевидной. Высказавшись в этом смысле, он продолжил:

— Вчера в Лондоне я сообразил, как могли убить Мориса Сетона. Пока это не более чем догадка, одному Богу известно, как вы станете это доказывать. Но я, кажется, знаю, как все произошло…

Он кратко изложил свою версию, тщательно следя за голосом, чтобы инспектор не уловил ноток критики или самодовольства. Тот молча выслушал его и спросил:

— Что навело вас на эти мысли, мистер Дэлглиш?

— Завещание Сетона, его поведение за столиком в клубе «Кортес», упрямое желание всегда останавливаться в клубе «Кадавр» в одном и том же номере, даже архитектура его дома.

— Полагаю, могло быть и так, — кивнул Реклесс. — Но, не располагая признательными показаниями, я никогда не сумею этого доказать. Разве что кто-нибудь запаникует…

— Можете поискать оружие.

— Забавное оружие, Дэлглиш.

— И все же оказавшееся смертельным.

Реклесс достал из кармана военную топографическую карту и расстелил ее на столе. Они склонились над ней. Карандаш инспектора начертил вокруг Монксмира круг с радиусом в двадцать пять миль.

— Здесь? — спросил он.

— Или здесь. Будь я убийцей, я бы искал, где глубже.

— Но не в море, — произнес Реклесс. — Вдруг всплывет? Вдруг будет возможно опознание? Хотя вряд ли кто-то связал бы это с преступлением.

— Вы бы связали. На подобный риск убийца не пошел бы. Лучше выбросить туда, где ни за что не найдут или найдут очень не скоро. Если не в старую шахту, то в канализацию или в реку. Я поискал бы там.

Реклесс нарисовал на карте три маленьких крестика.

— Мы начнем вот тут, мистер Дэлглиш. Очень надеюсь, что вы с Божьей помощью окажетесь правы. Иначе мы напрасно потеряем время, а ведь у нас теперь не одна, а две смерти.

Он молча сложил карту и ушел.

3

После обеда народу прибавилось. Следом друг за другом пожаловали Селия Колтроп с племянницей, Лэтэм и Брайс, кто на машине, кто пешком, бросившие вызов стихии ради воображаемой безопасности перед камином Джейн Дэлглиш. Адам подумал, что им, похоже, нехорошо и поодиночке, и в обществе друг друга. Здесь они по крайней мере оказывались на нейтральной территории, сулившей удобную иллюзию нормальности, старую, как мир, безмятежность на свету, у теплого камина, особенно важную, когда ночь темна и враждебна. В такую погоду нервным и впечатлительным натурам лучше не сидеть в одиночестве. Ветер, кружа над мысом, завывал и стонал, приливные волны бились о берег, громоздя гребни мокрой гальки. Даже в гостиной в «Пентландсе» слышались эти протяжные, тревожные звуки. Полная луна озаряла Монксмир своим мертвенным светом, и тогда бурю можно было разглядеть: в окна коттеджа были видны пригибаемые ветром, трепещущие ветвями, как в предсмертной агонии, деревья, и все пространство бурлящего моря, белевшего под небесами.