Неестественные причины. Тайна Найтингейла - Джеймс Филлис Дороти
Она сразу увидела его и устремилась навстречу. Встретившись, они застыли друг перед другом, с трудом переводя дыхание. Внезапно раздался резкий хлопок, и над ними пролетели две цапли, чуть не задев их тяжелыми крыльями. Дэлглиш проследил их полет: напряженно вытянутые длинные шеи, тонкие бурые лапы, как выбросы двигателей, толкающие птиц вперед и вверх.
— Цапли! — сказал он.
Джейн Дэлглиш с улыбкой отдала ему свой бинокль.
— А как тебе это?
Неподалеку по гальке прыгала стайка буро-серых болотных пернатых. Прежде чем Адам успел разглядеть белые огузки и свернутые набок черные клювики, птахи дружно взмыли в воздух, и ветер унес их, как белое облачко дыма.
— Чернозобики? — предположил он.
— Нет, это кулики-кроншнепы.
— В прошлый раз у твоих куликов-кроншнепов было розовое оперение! — возразил Дэлглиш.
— Летом они сливаются цветом со своими птенцами. Отсюда их сходство с чернозобиками. Успешно прокатился в Лондон?
— Большую часть дня я без особого толку шел по следам Реклесса, — сознался Дэлглиш. — Зато за обильным ленчем с Максом Герни в клубе «Кадавр» я узнал кое-что новенькое. У Сетона возникла блажь пустить практически весь свой капитал на учреждение литературной премии. Расставшись с надеждой прославиться самому, вздумал обессмертить себя через других. Между прочим, не скупясь. Кроме того, теперь у меня есть представление, как его убили, только это практически невозможно доказать, и Реклесс вряд ли будет мне благодарен. Пожалуй, я позвоню ему, как только мы вернемся.
В его голосе не было энтузиазма. Джейн Дэлглиш покосилась на племянника, но воздержалась от вопросов и поспешила отвернуться, чтобы не разозлить его своим сочувствием.
— Дигби знал про премию? — спросила она.
— Похоже, о ней знал один Макс. Странно, что Сетон, судя по виду его письма к Максу на эту тему, напечатал его собственноручно. Однако Реклесс не нашел в «Сетон-Хаусе» копии из-под копирки, иначе сообщил бы об этом. И уж расспросил бы Сильвию Кедж и Дигби, чтобы выяснить их осведомленность.
— Если Морис хотел сохранить свое намерение в тайне, то, может, он не заправил в машинку копировальной бумаги? — предположила Джейн Дэлглиш.
— Копирка была: когда он вставлял бумагу, нижний край копирки загнулся, и последняя строка отпечаталась на обороте. И еще пятно от копирки вверху. Он мог уничтожить копию, но при его педантичности вряд ли. Между прочим, это не единственная загадка в связи с копиями. Предполагается, что Сетон, находясь в Лондоне, сам напечатал тот отрывок про посещение его героем клуба «Кортес». Но привратник в клубе «Кадавр» утверждает, что в его номере не нашли никаких копий. Куда же они подевались?
Тетя задумалась. Раньше Адам не обсуждал с ней своих расследований, и она была заинтригована и даже немного польщена — пока не вспомнила, что дело ведет не он. Главным являлся Реклесс. И он решал, имеет ли значение отсутствие в «Кадавре» копий. Что ее удивило, так это ее собственный интерес.
— Думаю, есть несколько вариантов, — произнесла Джейн Дэлглиш. — Сетон мог обойтись без копий. Но при его дотошности это маловероятно. Наверное, он сам или кто-нибудь, имевший доступ в его комнату, их уничтожил. Или экземпляр, предъявленный Сильвией, — не тот, что прислал ей Сетон. Полагаю, Реклесс не преминул узнать у почтальона, действительно ли тот доставил ей длинный коричневый конверт; пока что нам приходится верить ей на слово, что в конверте была рукопись. Если это так, то кто-то, знавший, что Сетон остановился в клубе, мог совершить подмену в промежутке времени между заклеиванием конверта и его отправкой. Или нет? Оставлял ли Сетон готовый для почты конверт так, чтобы его смогли увидеть другие? Или он сам сразу отнес конверт на почту?
— Это был один из моих вопросов к Планту. Нет, никто в «Кадавре» ничего по просьбе Сетона не отправлял. Другое дело, что конверт мог пролежать в его комнате достаточно долго, чтобы кто-то им завладел. Еще он мог поручить отправить письмо кому-то со стороны. Но разве злоумышленники полагаются на подобные случайности? А убийство, как мы знаем, было предумышленным. Во всяком случае, знаю я. Хотя мне предстоит убедить Реклесса, что это вообще было убийство.
— Это еще не все варианты, — продолжила Джейн Дэлглиш. — Мы знаем, что Сетон не мог отправить вторую рукопись — ту, где описывается прибитое волнами к берегу мертвое тело. К тому времени он был мертв. У нас вообще нет оснований считать его автором данного текста. Мы располагаем лишь утверждением Сильвии Кедж, что это его работа.
— А я думаю, что написал он, — возразил Дэлглиш. — Когда Макс Герни показал мне письмо Сетона, я узнал руку. Второй текст напечатал тот же человек.
Беседуя, они ушли с ветра на более тихую тропинку между песчаными дюнами и птичьим заповедником. Впереди, ярдах в двадцати, находилось третье по счету маленькое наблюдательное укрытие с видом на заповедник. Дойдя до него, они обычно поворачивали назад. Дэлглишу не нужно было спрашивать тетю, задержатся ли они там. Десять минут наблюдения в ее бинокль за зарослями тростника в недосягаемости для нестерпимого восточного ветра превратились в один из ритуалов его осенних посещений Монксмира. Укрытие было стандартным: простые дощатые стены, тростниковая крыша, высокая скамейка, на которой, привалившись к стене, хорошо дать отдых ногам, озирая все пространство болот. Летом здесь сильно пахло прокаленной солнцем древесиной, мокрой землей и сочной травой. Даже в холодные месяцы задерживалось тепло, словно деревянные стены не выпускали наружу лето со всеми его запахами.
Они уже дошли до укрытия, и мисс Дэлглиш приготовилась войти в узкий дверной проем, но Дэлглиш остановил ее:
— Нет, не надо!
Минуту назад он брел, почти как во сне. Но сейчас его мозг проснулся и стал чутко улавливать знаки, передававшиеся натренированными чувствами: протянувшуюся от запорошенной песком тропинки до входа в укрытие строчку следов одинокого мужчины, принесенный ветром тошнотворный дух, так не похожий на ароматы земли и травы… Тетя замерла от его окрика, Адам обошел ее и заглянул в укрытие.
Он почти полностью загородил собой проникавший в укрытие свет, поэтому учуял смерть раньше, чем увидел. Вонь прокисшей рвоты, крови и кала ударила ему в ноздри. Казалось, воздух хижины пропитался разложением и злом. Этот запах не был ему незнаком, но он, как всегда, едва сдержал мощный порыв к тошноте. Справившись с отвращением, Адам нагнулся, свет хлынул поверх него, и он впервые разглядел тело.
Дигби Сетон по-собачьи заполз умирать в угол, и смерть его не была легкой. Жалкое тело, холодное и застывшее, привалилось к дальней стене, колени были подтянуты почти к самому подбородку, голова задрана, словно остекленевшие глаза пытались напоследок увидеть свет. Мучаясь в агонии, он перекусил нижнюю губу почти надвое, и полоса крови, почерневшая, смешалась с рвотой, застывшей на подбородке и на лацканах когда-то элегантного пальто. Окровавленными руками Дигби Сетон рыл земляной пол, и теперь земля была размазана по лицу, осталась в волосах, набилась в рот, словно в предсмертном безумии он хотел хотя бы так раздобыть каплю свежести, влаги. В шести дюймах от тела валялась фляжка без крышки.
— Кто это, Адам? — раздался голос Джейн Дэлглиш.
— Дигби Сетон. Не входи. Мы ничего не можем сделать для него. Он пролежал мертвый не менее двенадцати часов. Судя по виду бедняги, его убил какой-то яд раздражающего действия.
Адам услышал ее вздох и невнятное бормотание. Потом она спросила:
— Мне сходить за инспектором Реклессом или лучше я останусь здесь?
— Позови его, а я покараулю здесь.
Отправившись сам, он сэкономил бы минут десять-пятнадцать, но помочь Сетону уже было нельзя, а оставлять тетю одну в этом пропахшем смертью месте было бы бесчеловечно. К тому же она ходила быстро, так что промедление ожидалось недолгое.
Джейн Дэлглиш ушла, и Адам проводил ее взглядом. Тогда он поднялся на песчаную дюну и нашел там защищенное от ветра углубление, где можно было сидеть, упершись спиной в тростник. С этой высокой точки удобно было наблюдать за укрытием; справа открывался вид на весь пляж, слева — на тропу за дюнами. Время от времени он видел высокую фигуру быстро удалявшейся тети Джейн. Судя по всему, она набрала отличный темп, однако Реклесс и его люди с носилками появятся минут через сорок пять. Машине «Скорой помощи» не подъехать к пляжу близко, а кратчайшим путем к убежищу служила тропинка. Нагруженные своими приспособлениями, да еще на сильном ветру, они будут долго добираться сюда.
