Английский детектив. Лучшее за 200 лет - Диккенс Чарльз
Небрежно кивнув, джентльмен пересек комнату, держа сверкающий нож в руках. Потянувшись к дверной ручке спальни, повернулся ко мне с улыбкой. Затем поднял нож и несколько раз взмахнул им. А после исчез за дверью.
Я вновь остался один – вероятно, на минуту или около того; но в этот раз мне показалось, будто мое одиночество продлилось считанные секунды. Возможно, время летело быстрее оттого, что я чувствовал – или мне это лишь казалось, – как давление на мой мозг ослабевает, и теперь мне стоит предпринять лишь одно усилие, чтобы освободиться. Сил для такого рывка у меня пока не было, но я ощущал, что в любой момент они могут вернуться. Дверь в спальню – которая сейчас, когда я все вспоминаю, больше всего напоминала дверь в дурной сон, – вновь открылась. Вошла миссис Джейнс. Стремительными рывками она пересекла комнату. В ее правой руке было что-то, что она бросила на стол.
– Итак, – крикнула она, – что вы думаете насчет секрета маски?
– Секрета маски? – Хотя мои конечности все еще были бессильны, я в некоторой степени мог владеть своим голосом.
– Смотрите – какая мелочь, – миссис Джейнс взяла два предмета, которые бросила на стол. Это были заготовки из кожи, одну из которых она показывала мне до того. – Вот маски. Вы не подумаете, что они в совершенстве передают внешний вид человеческого лица – этого шедевра искусства, – но все же именно так и есть. Весь мир можно обмануть с их помощью точно так же, как вас. Вот лицо пожилой женщины, а вот – молодого человека.
Она держала предметы в руках, и я, пусть и слегка размыто, мог различить, что перед моими глазами болтаются две вполне достоверных маски.
– Они настолько совершенны, словно их сняли с лиц настоящих людей. Такие маленькие, но каких усилий стоило мне их изготовить! На их создание ушли годы – этих двух и еще одной. Понимаете ли, я непременно стремилась к совершенству. Я сделала сотни, чтобы создать эти две. Люди не могли понять, чем я занимаюсь. Они думали, я делаю игрушки. Я говорила им, что это так. Они улыбались мне, полагая, будто я вошла в новую фазу безумия. Если бы это было правдой, сумасшествие давало бы более спокойное и верное избавление, чем любой здравый ум. Я хотела покорять и добилась этого. Меня не огорчали провалы. Я шла вперед. У меня была цель; я бы достигла ее, даже если бы для этого мне нужно было бы умереть. И я победила. – Повернувшись, миссис Джейнс бросила маски в огонь. Те мгновенно вспыхнули. Она указала на их пылающие останки. – Скоро мой многолетний труд будет вознагражден. Но я не достигла бы своего триумфа, если бы не являлась гением – гением актерской игры. Я решила сыграть несколько ролей – партий, для которых подойдет маска, – и перевоплотиться в тех, кого играю. Не только на театральных подмостках, отделенная от зрителя сценой и кулисами, и не только на час – но коль захочу, то и навсегда. Долгие годы я исполняла эти роли, не надевая маску. И все подумали, что мое безумие вступило в новую фазу. Фазу, когда я меняю роли. Одной из них, – она подошла ближе; голос ее стал пронзительнее, – была роль пожилой женщины. Вы видели ее? Она в огне, – миссис Джейнс указала пальцем на камин. – Ее роль сыграна: она должна была убедиться в том, что вы выпили свой чай. Другая роль – молодого джентльмена. Только представьте – я играю мужчину! Какой вздор! Ведь женщину нельзя замаскировать полностью. Она всегда выдаст свой пол, даже облачившись в мужскую одежду. Вы ведь заметили это, когда он пришел к вам перед ужином, когда увидели его сегодня утром в коридоре, когда вчера провели с ним час в поезде. Я знаю, вы заметили благодаря вот этим вещам.
Она достала из кармана несколько предметов. Это были мои пуговицы, запонки, часы с цепочкой, другие вещи. И хотя влияние наркотика, растворенного в чае, уже ослабевало, я еще сильнее почувствовал себя действующим лицом сновидения.
– Третья партия, которую я выбрала, – роль миссис Джейнс! – Сомкнув руки за спиной, она предстала передо мною в драматической позе. – Посмотрите на меня как следует. Вглядитесь в черты. Восхититесь. Вы говорите, я красива. Я видела, как вас пленили мои волосы, свободно спадающие на плечи, – она развязала ленту в волосах, и ее локоны заструились по плечам, – румянец на щеках, ямочка на подбородке, все мое лицо. В этом секрет маски, мой друг. Секрет маски! Вы спросите, зачем я долго наблюдала, трудилась, придумывала, как мне затаиться, – она сделала жуткий жест руками. – Потому что хотела удовлетворить свою жажду убийства. Я могла убить вас вчера вечером, но сделаю это сегодня.
Она что-то сотворила со своими волосами и головой. Раздался шелест падающей ткани. Это было словно перевоплощение фокусника. Миссис Джейнс исчезла, и вместо нее передо мной стояло существо, лицо которого я описал мистеру Дэвису. Лик дьявола. Обличье, увиденное мною в поезде. Превращение казалось удивительным. Миссис Джейнс была красивой, статной женщиной, с высокой, пышущей здоровьем грудью. Сейчас передо мной стояло тощее жилистое создание с короткими серыми волосами, лет пятидесяти от роду. Изменился и голос. У миссис Джейнс была мягкая размеренная речь настоящей леди. Это существо скорее визжало, нежели говорило.
– Я, – прокричала она, – Мэри Брукер. В этот день неделю назад я обрела свободу. Гончие идут по моему следу. Они приближаются. Но они доберутся до меня не раньше, чем я доберусь до вас.
Она приблизилась, наклоняясь вперед, уставившись на меня своими безумными глазами. С ее губ сорвался кошмарный крик, наполовину хрип, наполовину лай, который преследовал меня накануне, когда я впал в ступор в вагоне поезда.
– Вчера я поцарапала вас. Я укусила вас. Я пила вашу кровь. Сейчас я выпью ее всю без остатка, ибо вы принадлежите мне.
Она просчиталась. Я только пригубил чай. Я не выпил, как наверняка было задумано, всю чашку. И вновь мог собой управлять; я лишь выжидал момент, чтобы сократить расстояние, намереваясь бороться за свою жизнь.
Она подходила все ближе и ближе, непрерывно издавая этот леденящий душу звук, так напоминавший яростный крик бешеного животного. Когда ее вытянутые руки почти достигли меня, я встал и схватил ее за горло. Она явно рассчитывала на то, что я все еще нахожусь под действием наркотика, поскольку, когда я схватил ее, издала удивленный и полный ярости вопль. Я застал ее врасплох и повалил на спину. Но вскоре понял, что переоценил свои силы. Эта женщина обладала не только лицом, но и мощью дьявола. Она отбросила меня с такой легкостью, будто я был всего лишь ребенком. Теперь уже оказалась надо мной. Ее пальцы сомкнулись на моей шее. Я не мог ее сбросить. Она душила меня.
И задушила бы – ей это почти удалось. Когда люди, услышавшие ее крики, выбили дверь, они увидели меня лежащим на полу без сознания и подумали, будто я мертв. Несколько дней я пребывал между жизнью и смертью. Когда жизнь ко мне вернулась, Мэри Брукер вновь была заключенной психиатрической лечебницы Ее Величества в Бродмуре.
Эрнест Брама
Эрнест Брама, по словам современников, охранял границы своей частной жизни ревностнее, чем какой-либо иной писатель. Эти слова не следует понимать буквально (даже на страницах данного сборника есть не менее двух авторов, оставивших о себе еще более скудные сведения), но Брама действительно не принимал любопытствующих, не давал интервью, после него почти не осталось фотографий… Между тем он не только известный писатель, создавший, кроме прочего, крайне оригинального героя – слепого детектива Макса Каррадоса, но и серьезный ученый-нумизмат, эксперт международного класса. Неудивительно, что Каррадос «позаимствовал» у своего автора такую его ипостась…
Эта умная миссис Стрэйтуэйт
Мистер Карлайл прибыл в «Башенки» в наилучшем расположении духа. Все в нем, от безупречно белых коротких гетр до гардении в петлице, от бодрого топота шагов у парадной двери до оживленной важности, с которой он решительно отстранил Паркинсона, застывшего у входа в библиотеку, – словом, весь его облик будто вопиял о чрезвычайном довольстве самим собой.
